30 01 2012 Рубрика: общение 427 коммент.

Кавказские войны

В этой теме, желающие, также могут обсудить войны с Персией и Турцией (в Закавказье). Хотелось бы, чтобы собеседники постарались избежать политических оценок и ярлыков.

К записи "Кавказские войны" оставлено 427 коммент.

  1. pavel:

    Георгиевский трактат: зачем это России?

  2. pavel:

    С Сибирью все понятно: меха, ресурсы. А Грузия? Отдаленная страна, дороги нет, отделена от России воинственными племенами.
    Мало выгоды…

  3. andrej:

    Кавказ был нужен для противоборства с Турцией — главным противником на Юге. Или Турция владела бы Кавказом и угрожала бы югу России, или Россия имела отличный барьер против турецкой экспансии. Хоти этот барьер — он стоил большой крови!

  4. vasilij:

    Пренебрегать периферийными фронтами тоже нельзя, иначе это может неприятно аукнуться. С объективной точки зрения. С субъективной, большинство империй всегда стремилось урвать ещё хоть один кусочек территории, при том, что выгоды приобретённого зачастую не окупали затрат.

  5. vladimir:

    Ещё в царствование Бориса Годунова была попытка закрепиться на Кавказе, в Тарках,—походы Хворостинина и Бутурлина

  6. ilja:

    Вы мне лучше обьясните чаво терь атм не спокойной-то????Ну лан кто в составе РФ воюют-те понятно,они за свободу…а вот остальные то чаво воюют???Чечня ща в составе РФ?

  7. aleksand:

    очень интересно, вообще, хотелось бы хоть что-то достоверное узнавать время от врмемени о ситуации в Чечне…
    Насчет Грузии… Да, выбор делать было трудно: или оставлять христианские народы Кавказа на произвол судьбы и турецкого султана да персидского шаха, либо начать отбрасывать Турцию из Кавказа и сосредоточить все вниание на окончательной над ней победой. Проблема в том, что Российская империя была вовсе НЕ ТИПИЧНОЙ. Мы все выбирали трудный путь. В то время как можно было разрешить народам Северного Кавказа сохранить свою самобытность и продолжать жить автономно всогласно своим обычаям, мы поступили противоположно: пожелали из интегрировать в состав нашей империи, послеить рядом с ними русских, казаков, ущемлять права мусульман, в общем, заставить жить их по отжившим свой век средневековым законам тогдашей феодальной России. Такими поступками вымощена прямая дорога к развалу империи, очень многие империи это в свое время поняли и вели себя соответственно. Первая Мировая могла бы стать последней русско-турецкой войной и кончиться поражением Турции, вместо того чтобы ознаменоваться отдачей территорий в рамках Московского договора 21-го года.
    Военные и экономические выгоды от владения Грузией, безусловно, есть. Во-первых, это новые порты на Черном море. Во-вторых, Грузия довольно богатая страна и способна платить хорошие налоги в казну. К тому же, грузины могли воевать на стороне России и всячески поддерживать наши войска, что она и делали в определенной мере начиная с Петровских времен. Петр ведь поднял армян и грузин на восстание обещанием ввязаться в дела Османской империи, однако все закончилось кровавым подавлением восстания и бессмысленнейшим Кспийским походом. Для торговли у нас и так имелся выход к Каспию со времен Грозного.
    Результатом вековых попыток экспансии в направлении Константинополя, всех русско-турецки и русско-персидских войн стало успешное объединение грузинского народа (всех составляющих его этносов и групп) в составе одного государства, но полная неудача в стремлении объединить и армян в одной стране — России, которое арямне тоже всегда с 17-го века разделяли и чуть ли не до сих пор разделяют.

  8. denis:

    Александр, мне кажется, косвенно затронул основную (морально-политическую) причину движения на Кавказ. Это и есть Константинополь. Поначалу (в XVI-XVII веках) роль «второй Византии», призванной его отвоевать, старательно навязывалась России католическим миром, заинтересованным в союзнике против наступления турок. Затем уже в XVIII веке Царьград становится видимой целью, а Кавказ «левым флангом» экспансии России. Страсть российских правительств к Константинополю была столь же болезненным пунктом обсуждений европейской политики (в осн. в перв. пол. XIX века), как теперь «ближневосточный вопрос». Показательно и то, что крупнейшая катастрофа, постигшая Россию в XIX веке, Крымская война (потеряли полмиллиона человек, по своим же данным) тоже связана с намерением уничтожить Турцию.
    В этой политике руководство России дважды грубо подставило армян. Первый раз, когда Петр обещал прийти на помощь, сорок тысяч ополчения христианских народов ждало под Гянджой, но помощь не пришла и ополчение было уничтожено.
    Второй раз совсем некрасиво вышло. Весной 1915 по взаимной договоренности с англичанами Россия должна была ударить на Босфор, в то время как англичане должны были ударить с Дарданелл. Англичане выполнили свою половину договоренности и высадились. Помощь (как и когда-то в случае с Петром) опять не пришла. Силы, приготовленные для десанта оставались не тронутыми, и были использованы только в 1916 г. в ходе Брусиловского прорыва. Англичане тщетно держались на невыгодных позициях, потеряв в ожидании 120 тыс. чел. убитыми. Армянам это необъяснимое промедление обошлось много дороже. Ведь именно весной 1915 года был организован армянский геноцид, начавшийся с интернирования армянских солдат уже воевавших за Турцию в осеннюю кампанию 14-го.
    Но были конечно и более приятные нам картины согласованного и солидарного взаимодействия армян и русских в войнах против Турции.

  9. aleksand:

    И таковых было больше, чем подстав. Впрочем, это зачастую были инициативы местных армянских жителей, о которых не было ни договоренности, ни понимания того, что за эту одностороннюю помощь неплохо было бы хоть как-то отблагодарить.
    Высадка англичан на Дарданеллах могла и подхлестнуть геноцид, но Россия находилась в состоянии войны с Турцией и не отводила войска с фронта, трудно ее действия назвать одной из причин, усугубивших кошмар геноцида. А вот Брусиловский прорыв останавливать было в высшей степени глупо, какими бы это соображениями не обосновывалось — волей Распутина и царя или стратегической целесообразностью и вынужденностью прекращать неметодические наступления ради уничтожения всякого риска.
    «Поначалу (в XVI-XVII веках) роль «второй Византии», призванной его отвоевать, старательно навязывалась России католическим миром, заинтересованным в союзнике против наступления турок.»
    Допустим, вы под «католическим миром» подразумеваете папство и владения Габсбургов. Так вот, начиная с эпохи Петра союзники (или нейтральные наблюдатели) нужны были нам, а не австрийцам. Им наша конкуренция на Балканах не доставляла ничего, кроме раздражения. Единственный правитель, нуждавшийся в подмоге, был император Карл 5-й, в первой половине 16-го века нанесший несколько поражений туркам и отнявший у них некоторые северо-африканские порты в Марроко и Алжире. Как оказалось, на время.
    П. С. Галлиполи стал катастрофой по вине англичан в первую очередь. Оправдания или смысла ожидать русских у них не было, и все их командры и правительство это прекрасно понимали, в отличие от христиан по Гянджей во времена Петра… Желание сохранить престиж армии давило на английское военное руководство и привело к его никчемным решениям, без которых крупного поражения на суше можно было избежать. Однако вина тактических руководителей тоже сыграла свою роль.

  10. denis:

    Насчет смены контрагентов католического давления на Московию с целью втянуть ее в крупную войну с Турцией вы правы. Если в XVI веке этим занималась в основном Католическая Империя (держава Габсбургов), то в уже с начала XVII века — Католические Республики: Речь Посполита (Res Publica) и безмятежнейшая Венеция. Одним из первых обещаний Лжедмитрия было провозглашение похода на Царьград. Кстати и Борис Годунов был первым русским царем, именуемым в западных источниках не царь, а именно император, и при Годунове случилось первое беспокойство в столкновениях с северокавказскими горцами, которых западные источники ошибочно именуют «грузинами».
    Наконец и последнее допетровское вмешательство России в восточный вопрос также было произведено в составе католической лиги. Лишь Петр, старавшийся произвести впечатление на этатистски настроенное дворянство Северной Европы (которое и в своих собственных странах держалось наподобие продвинутых яппи, дразня прокатолически настроенное сельское население «папизм и деревянные башмаки») избирает соответственно популярную в этих кругах Европы (кстати и Польша не исключение, большая часть шляхты держалось здесь «продвинутого» протестантизма) позицию независимого «продвинутого» дворянского лидера. Соответственно и восточный вопрос он перестает рассматривать как некое обязательство. Кампания против Турции была неудачной, а вторжение в Маверанахр в общем бессмысленным и преступным в отношении христиан Закавказья, но Петр достиг своей главной политической цели. Его главной целью была интеграция России в новую европейскую государственническую элиту. При этом ему очень важно было дистанцироваться от догоняющих, «варварских» государств, таких как Турция и Швеция (ее тоже считали тогда приютом варваров, куда ехали как на верную смерть). Ради этой то цели он не поскупился на заведомо обреченные демонстративные действия в отношении восточного вопроса в целом и Кавказа в частности.
    Касательно Дарданелл и Босфора, то англичане сидели там полгода, все это время русский экспедиционный корпус выделенный для совместной операции оставался свеж целехонек и незадействован, геноцид армян и ассирийцев, возможно, собственно, и вызванный этим смертельным для турецкого режима планом, развивался своим чередом. Кошмар можно было прекратить высадкой Колчака и разгромом Турции, но традиционная изворотливость русской политики развилась в эти фатальные годы в паранойю. Объяснений которой видимо нет.
    Но в главном мы видимо согласны: кавказский вопрос с самого начала развивался как часть восточного вопроса, тогда был связан с проблемой Турция/Константинополь/Проливы, а с потерей значения больной проблемы проливов стал отголоском ближневосточного узла напряженности.

  11. denis:

    Кстати в группе есть человек написавший о восточном вопросе в политике России целое исследование. Но пока он не проявился. Не буду ему мешать может со временем он и выйдет на свет.

  12. aleksand:

    Хм. Мне кажется, традиция понимания этой войны как воплощения русского свойства захватывать и порбощать не годится. Сторонники ее видимо считают истинным то обобщение, будто специфически русская черта — порабощать покоренные земли. Я с этим не согласн, недостаточно примеров такого порабощения, чтобы можно было обсуждать это вопрос. Верно, что все империи стремятся силой расширять свои владения и колонизировать сравнительно свободное прстранство. И одна держава делает это зачастую с меньшей степенью агрессивного внедрения своих собственных обычаев в среду завоеванных народов. Элементы, ратующие за полное интегрирование покоренных земель к метрополии существуют в любом месте. Российские устои способствовали тому, что в направлении покоренных экспортироваось именно рабство — в большей мере, чем в случае со многими другими империями. Но я отрицаю, что Россия уникальна в том, что ей присуще такое качество.
    К сожалению для русской истории, назвать завоевание необходимым тоже трудно. Усмирение воинственных народов потребовалось тогда, когда они стали сопротивляться их присоединению к чуждой им цивилизации. Назвать их стиль жизни недостойным самостоятельного существования представляется поспешным. Кроме того, в своей жестокости русские немеренно перегибали палку с ранних лет этой войны.
    Не обвинять в этом весь народ, а тех, кто им управляет, безусловно, весьма логично. Но трудно выявить с необходимой степенью точности приспешников царизма. Сваливаться же все на целые слои, сословия, бывшие как правило частью верхушки российского общества, приведет к неверной оценке роли этих слоев и может привести к такой крайности марксизма в его советской интерпретации, как желание очистить общество от богатых и от интеллектуально-творческой элиты, дабы покарать преступников и не допустить повтора подобных преступлений в будущем. И все же я считаю, эта точка зрения заслуживает больше всего внимания. Власть виновата в крупнейших политических преступлениях. Однако вовсе от них избавиться нельзя (во всяком случае путем социальных реформ), так как даже самое разумное военное и политическое руководство не сможет командовать без ошибок. Нужно к политическому перфекционизму подхожить шире. Не только незаконная и неограниченная власть может творить бесчинства. Следует прислушаться и ко многому, что говорится защитниками «умиротворения Кавказа». Вполне возможно, что северокавказский вопрос является одним из самых трудноразрешимых исторических вопросов. Когда за ошибку винить трудно по той причние, что поступить иначе практически невозможно или не под силу.

  13. cherkes:

    Перечень походов и набегов крымских и турецких войск на Кабарду с середины 16 века до 70-х годов 18 века.

    1553 г. Многотысячная крымская армия. Направления удара на Россию, но затем поворачивает на Кабарду. Произвели огромные разрушения. Однако закрепиться в Кабарде не смогли, кабардинцы их отбросили.

    1554 г. «С войском своим», — сообщал Давлет – Гирей, т.е. это несколько десятков тысяч человек. «Сего лета ездил на неприятеля своего на черкас пятигорских с войском своим». Крымцы вернулись « с добычею великой».

    1555г. Крымская армия «со всеми силами». На землю «пятигорских черкас», т.е. кабардинцев. В отражении неприятеля впервые совместно с русскими ратниками кабардинцам удалось заставить хана Давлет-Гирея отступить с большими потерями.Русские в битве с отборными войсками хана потеряли две тысячи ратников.

    1556г. Вся крымская армия. Направление удара на Кабарду. Кабардинцы, Заранее предупрежденные, встретили врага на подступах к границам Кабарды. Хан Давлет-Гирей отступил.

    1567г. Крымские царевичи Магмет- Гирей, Адиль-Гирей и Альп-Гирей «з многим войском». На «пятигорских черкас», т.е. на кабардинцев. «Всю землю черкасскую воевали и жены и дети имали, и животину и овцы пригнали. Полону взяли 20000 человек». По другим данным, «черкесов деи царевичи не извоевали», т.е. крымцы были изгнаны.

    1569г. 130-тысечная турецко – крымская армия. Возглавляли хан Давлет-Гирей и паша Касим- бей. Армия распологала артиллерией. На Астрахань. Полный разгром войска русской ратью под Астраханью. При отступлении по «кабардинской дороге» кабардинцы громили остатки турецко –крымского войска.

    1570г. Крымская армия во главе с сыном хана Девлет-Гирея – адыыль-Гиреем. Нападение на западных адыгов. На помощь пришел с отрядом князь Темрюк. Разорение и пленение многих адыгов (среди пленных два сына старшего князя Кабарды Темрюка – Мастрюк и Булгайрук). Сам князь Темрюк был тяжело ранен. Несмотря на это, адыги изгнали крымские войска.

    1578г. «Со многою ратью» крымский царевич Адыль-Гирей при возвращении из Дагестана через Кабарду. Сражение в Кабарде. Полный разгром крымцев кабардинцами и русскими войсками во главе с воеводой Л.З. Новосильцевым.

    1583г. Значительные крымско-турецкие силы во главе с Осман –пашой. Сражения в Кабарде:район переправы через Сунжу (Малая Кабарда) и район Бештау ( Большая Кабарда). Полный разгром турецкого отряда терскими казаками и кабардинцами.

    1593г. Поход крымского войска на Терский городок. Распологало большими силами, одних пушек имело 18, это была колоссальная мощь по тем временам. Сражения у Терского городка и в Кабарде. Армия царевича Муборек-Гирея вынуждена была отступить, сжигая и уничтожая все на своем пути. Но поставленной задачи не выполнила, получив отпор от терских казаков и кабардинцев.

    1606г. Многотысячная крымская армия. Черкесия, Кабарда. Тяжелые бои. Многие разрушения, угнано большое количество скота (исчисляемое десятками тысяч). Захвачены пленные.

    1607-1608гг. Крымский отряд. Кабарда. Находилась здесьв течении нескольких месяцев. Сбор большой дани, сопровождавшийся разорением кабардинских поселений.

    1615г. Отряд союзников Крыма – ногайских мурз. Большая Кабарда. Большие разорения. Погибло несколько кабардинских князей.

    1616г. 12-тысячная армия во главе с Джанибек Гиреем. Кабарда. Разорения, уничтожение посевов, гибельмногих людей. Захвачены сотни пленных, угнаны тысячи голов скота.

    1619, 1629, 1631, 1635г. Набеги различных по численности крымских отрядов с их союзниками. Черкесия, Кабарда. Походы сопровождались грабежами, насилием, угогом огромного количества скота. Захвачено много пленных.

    1640г. 14-тысячная крымская армия.Черкесия, Кабарда. Крымцы потерпели поражение от адыгов и отступили к Азову.

    1653г. Отряд крымского хана. Кабарда. Увели 130 мальчиков и девочек. Захвачено большое количество лошадей, панцырей, сабель, тысячи голов скота.

  14. cherkes:

    1671г. Отряд крымцев. Большая Кабарда. Угнали тысячи голов скота. Грабежи. Забрали 50 заложников.

    1674 г. Отряд крымцев. Кабарда. Кабардинцы разгромили крымцев.

    1688г. Отряд под руководством крымского сераскира Казы-Гирея. Кабарда. Разрушения. Захват пленных, угон скота. Изгнаны кабардинцами.

    1699г. Крымский отряд во главе с калгой Шахбаз-Гиреем. Черкесия. Разорения, захват пленных, угон скота.

    1700г. Крымский отряд во главе с Каплан-Гиреем. Черкесия, Кабарда. Разорения, захват пленных, угон скота.

    1701г. Крымский отряд во главе с Каплан-Гиреем. Черкесия, Кабарда. Взята большая дань. Разорения.

    1703г. 60-тысячное (по другим данным 40-тысячное) войско крымцев и их союзников во главе с калгой Газы-Гиреем. Кабарда. Сбор дани, грабежи, разорения. В Кабарде вспыхнуло всеобщее восстание.

    1707 г. Набег крымских войск в несколько тысяч войнов. Кабарда. Сбор дани, грабежи, разорения. Забрали тысячи гллов скота, дорогое оружие. Разбиты.

    1708г. Многотысячная крымско-турецкая армия.Численность, по разным источникам, определялась до 100 тысяч. Самое меньшее – 40 тысяч. Кабарда. Ряд крупных сражений. Наиболее крупное – Канжальское. Полный разгром. »Неслыханный разгром».Количество убитых, по различным источникам, исчислялось от 30 до 60 тысяч.

    1710г. Набег крымцев и нашествие их союзников. Черкесия, Кабарда. Сбор дани. Угнано большое количество скота и лошадей.

    1711г. Отряд в несколько тысяч крымцев. Черкесия, Кабарда. Полностью разгромлен.

    1711г. Многотысячная крымская армия. Черкесия, Кабарда. При отступлении крымцев с добычей их рпеследовали русские полки. Совместно с ними действовала и кабардинская конница. Полный разгром противника. В плен взяты 22 тысячи человек. Убито 5 тысяч.

    1712 г. Набег крымцев с союзниками. Черкесия, Кабарда. Разорения. Захвачено много пленных, угнано много скота. Разгром крымцев при преследовании.

    1713г. Набег крымцев с союзниками. Черкесия, Кабарда. Разорения. Пленные, угон скота и лошадей.

    1714г. Набег крымцев. Черкесия, Кабарда. Разрушения, много убитых. Противник был разбит и отступил.

    1715г. Набег крымцев с союзниками. Черкесия, Кабарда. Разорения, захват пленных, угон скота.

    1716г. Крымский отряд. Черкесия, Кабарда. Большие людские и материальные потери среди адыгов. Но, встретив решительный отпор, татары вынуждены были отступить.

    1717 г. Отряд крымцев с союзниками. Черкесия, Кабарда. Людские потери и материальный ущерб. Изгнаны кабардинцами.

    1720г. 40-тысячное войско крымского хана Саадат-Гирея. Это было одно из мощнейших нашействий крымских войск на Кабарду. Черкесия, Кабарда. Требования «со всякого дома по ясырю» и чтобы кабардинцы «шли все домами своими жить на Кубань». Кабардинцы отказались платить дань. Со стороны противника грабежи, разорения.

    1721 г. Крымский отряд. Кабарда. В результате сражения на реке Нальчик крымцы были разбиты.

    1722г. Крымский отряд. Кабарда. «Понеже от татарских народов уже вольна в великих нуждах пребывая, сердца наши окровели, сидя через три года в осаде»,-из письма Асланбека Кайтукина Петру 1.

    1723г. Многотысячный отряд крымцев и их союзников. Возглавлял хан Каплан- Гирей. Кабарда. Татары потерпели от кабардинцев жестокое поражение. Только убитых они потеряли 5 тысяч человек. Много пленных. Сам хан едва спасся бегством.

    1723г. Отряд кубанского сераскира Бахты-Гирея. Кабарда. Полный разгром татар. Сам Бахты-Гирей погиб.

    1731г. 7-тысячный отряд крымского хана. Авангард основной армии. Кабарда. Авангард разбит кабардинцами. Много убитых, пленных.

    1731г. Основные силы армии до «двухсот тысяч с ханским сыном во главе». Поход на Кабарду и дальше в Дагестан. После разгрома авангарда и дипломатических усилий России «основные силы» не рискнули вступить в Кабарду.

    1732г. 3-тысячный крымско-турецкий отряд султана Нурадина. Кабарда. Разгром кабардинцами и бегство остатков отряда, «убоясь» прихода русских.

    1733г. Крымский отряд с союзниками – более 13 тысяч человек. Кабарда.

  15. cherkes:

    1733г. Крымский отряд с союзниками – более 13 тысяч человек. Кабарда. Окружен казачий отряд, в котором было 1650 человек. На помощь прищла 4-тысячная кабардинская конница. Противник отступил.

    1733г. Крымкий отряд во главе с калгой Фехти-Гиреем, состоявший из 25 тысяч войнов. Кабарда. «Произвел в их жилищах великое опустошение».

    1735г. 80-тысячная армия. В ее составе турки, крымцы и их союзники. Во главе стоял хан Каплан-Гирей. Кабарда. Оккупирована территория Кабарды. Припомощи калмыкского наместника Дондук Омбо кабардинцы и русские войска сумели эту армию частично разбить и изгнать.

    1737г. Многотысячный отряд кубанских татар – вассалов Крыма во главе с Мусой и навруз-Улу. Кабарда. Несмотря на свирепствующую чуму в Кабарде, что затруднило помощь извне, кабардинцы сумели изгнать врага.

    1739г. Многотысячный отряд крымцев во главе с Калгой Фехти –Гиреем и сераскиром Казы-Гиреем. Черкесия, Кабарда. Разорение, захват 500 пленных, угон 200 тысяч овец, 7 тысяч коров. Кабардинцы во главе с князем-валием Асланбеком Кайтукиным настигли уходившую с добычей армию и, несмотря на огромное преимущество татар, разгромили их, вернув все захваченное.

    1740г. Набег отряда кубанского сераскира. Черкесия, Кабарда. Разгромлен адыгами.

    1744г. Вассал Крыма – Кубанский сераскир со своим отрядом. Черкесия, Кабарда. Асланбек Кайтукин на реке Лаба разбил противника.

    1747г. Крымский отряд во главе с царевичами Казы-Гиреем и Шабаз-Гиреем. Кабарда. Захват пленников и разорения.

    1749г. Поход крымских войск.Кабарда Разорения и грабежи.

    1752г. Крымский ханыч Селим-Гирей с 12-тысячным корпусом. Черкесия. Намерение двинуться в Кабарду. Кабардинцы собрали войска. Отряд противника не решился вступить в Кабарду.

    1754г. Крымский 5-тысячный отряд. Черкесия, Кабарда. Адыги разбили крымцев.

    1755г. Крымский калга Шагин-Гирей. (Его отряд имел 5 бараков, т.е. знамен. Видимо, 5 тысяч войнов). Черкесия, Кабарда. «наибольшая часть войска в водополе на реке Кубани потонула, некоторые отморозили руки и ноги, иные померли».

    1756г. Войска крымского царевича Селим-Гирея. Черкесия, Кабарда. Изгнаны адыгами.

    1758г. Бывший кубанский сераскир Саадат-Гирей с отрядом в 15 тысяч человек. Кабарда. «Стребованием от кабардинцев войска» для похода « против оказавшихся ему противными подвластных ево». Кабардинцы отказались, Саадат _гирей вынужден был уйти из Кабарды.

    1759г. Крымская армия во главе с ханом Керим -Гиреем. Черкесия, Кабарда. Цель: покорить черкесов под предлогом примирения враждовавших между собой их феодалов, т.е. якобы для установления «между черкесами доброго порядка и тишины». Крымцы вынуждены были отступить, боясь столкновения с русскими войсками.

    1759г.ноябрь. 10-тысячная армия крымцев во главе с ханом Керим-Гиреем. Черкесия, Кабарда. Хан призывал адыгов под свое знамя «приласканием», обещав, что он « по обыкновению прежних ханов в подать ясырей требовать с них не будет…токмо-де они…были к нему в склонности и сотсояли в его повелениях». Кабардинцы не ответили на этот призыв.

    1762г. Крымская армия. Черкесия, Кабарда. Разгром крымцев. «Разве –де крымцы забыли, как они, кабардинцы, при случившемся сражении рубили. Черкесы, получа авантаж, принудили татар в бег обратиться, и несколько из оных, переходя реку, потонули: брат визиря ханского, два начальных мурзы, множество сейменов».

    1765г. 4-тысячный крымский отряд. Кабарда, Кизляр. На терретории Кабарды –грабеж. Отброшены русскими войсками.

    1768г. Войска во главе с кубанским сераскиром казы-Гиреем. Черкесия, Кабарда. Приказ перейти весной границу, разорить казачьи станицы на Тереке. Кабардинцы противостояли татарам.

    1769г.Отряд кубанского сераскира Казы –Гирея и 6 –тысячный отряд хана Керим-Гирея. Кабарда, район Пятигорья. Полный разгром «у Бештовых гор».

    1774г. Многотысячная турецко-крымская армия во главе с ханом Давлет-Гиреем и калгой Шабаз-Гиреем. Кабарда, Моздок. В районе Бештамак и на реке Гунделен полностью разбиты русскими войсками, которым активно помогала

  16. cherkes:

    это по крымско русской войне!она больше напоминает крымско-черкесскую=) к этому хочу добавить ,что черкесское войско всегда было рас в 5 меньше!!!

  17. cherkes:

    тут можно почитать о прредводителях черкесов в русско-кавказскую войну=) http://vkontakte.ru/board.php?act=topic&tid=1451555

    да и вообще просто о знаменитых черкессах

  18. cherkes:

    НЕУЖЕЛИ ТУТ НЕТ НИ КОГО КОГО ИНТЕРЕСУЕТ КАВ .ВОЙНы?

  19. cherkes:

    Руслан салам алейкум!!! скажи мне кроме Черкесов Дагестанцев, Вайнахов и Казаков можешь припомнить кого нибудь кто воевал в Русско-Кавказсукую или в другие периоды?я б про это почитал бы с удовольствием!вообше про Шамиля знаю от одного Аварца!в армии много чего он Рассказал!интересный рассказ был!
    хотел бы почитать про другие народы,если они воевали конечно!

  20. vasja:

    опа.. оказываеться. В официальных версиях, Дагестансуий шамхал подписал соглашение о входе в Россию. без боя притомю Чечня тоже вошла. Шамиль — Аварец, был недоволен происходящим и собрал с Дагестана и Чечни несогласных с этим (в его отряде были остальные тоже, но их в меньшестве было, взять тех же Осетин). Не одного боя на равнине лоб в лоб небыло. Но Шамиль очень хорошо знал ведение боя в горной местности. Это была вообщето партизанская война, т.к. официальная часть согласилась и вступила в состав России.
    На счёт Осетин, так они тоже воевали. Правда на стороне Российской армии. Было очень много полковников военных среди них. Официальная Осетия тоже вступила в состав России. Да и неофициально тоже. Не считая тех, кто пошёл за Шамилём.
    Грузия? это уже не смешно! Ниодного боя с грузинами! Грузинский царь сразу подписал соглашение. Думаеш почему Убыхов вырезали и оставшихся выселили? Из за Грузин и выселили. Когда Убыхи прознали что Грузинский царь подписал соглашение, убыхи возмутились и несколько тысяч Убыхов напала на Грузию. Царь Грузии писал Русскому царю (у меня гдето есть этот документ), что «Мы не можем вспупить в состав России, так как Убыхи прознав об этом, недавно напали и вырезают нас. Пока Убыхи будут на Кавказе, они нам этого не простят». Примерно вот это и было в документе! Так что после этого, Грузины воевали?
    А Армяне. хаха, смешно. Ты скажи ещё что китайцы которые сейчас Пятигорс оккупировали тоже воевали. Армян тогда небыло тут вообщето. Были Черкесогаи. А это совсенм другая история.

  21. vasja:

    Да, активно. но смотря в какой стороне баррикад.
    не счёт той стрнички )))) Там одно предложение не совпадает со следующей. не заметил? То они отделеныны от персов, то они персы. они по языковой группе они то — ираноязычные! Адыги их не наазывают как там нписанно Ассами. Большая Кабарда называет их УАСЭТЫН, что в переводе — дающие дань, а малая каборда — къущхьэ, тоесть горец.
    на счёт что они расселились там в 12-13 векх, нет ниодного письменного свидетельств об этом. В это время в той местности жили много народностей, которые входили в Аланский племенной союз. Аланы — это не нация. Это племенной союз.
    что означает «Неспроста после знакомства с исламом Пророк Мухаммад получил у осетин имя Сына Солнца (хуры фырт)…»? Это означает что пророк Мухммед знакомиться с Исламом и с Осетией? бред. Может мир знакомиться с прароком и с Исламом а не Мухаммеда знакомят осетины с Исламом? и вообще где Осетины а где пророк Мухаммед? ещё пусть скажут что пророк был осетином.
    на счёт фмильного имени, о чём там пишеться, фамилии на Квказе появляються вообще срвнительно недавно. Поэтому например считать что например прарок Мухаммед не мог появиться от фамилии Магомедовы. Это всего лиш пример. Следовтельно, фамилии нельзя в данном случае привить к роду Зароастра в Осетии.

  22. vasja:

    Абхазы и те не все воевали. 4 племени. я поищу материал. сейчас стало модным говорить что весь Кавказ с ружьями и вилами встали и т.д. и т.п. встал Кавказ…. только не там где нужно и когда нужно было.

  23. vasja:

    а почему же война не закончилась на окраине Грузии? почему в районе Сочи? потому что небыло тайм войны. это похоже если бы в этой Чеченской войне войну закончили в Чечне а отметили бы официально что Чеченская война закончена в Кабарде например. Не реально же? сам подумай.

  24. vasja:

    Последними воевали Убыхи. А это уже Лазаревский район сейчас и Сочи.

  25. deleted:

    Единственным народом кто до последнего воевал это были Адыги.их девизом были слова»Хабзэмрэ,заомрэ»(хабзэ-этический закон,честь,зао-война).я никогда не слышал что есть документ подтверждающий капитуляцию Черкесии….

  26. vasja:

    потомучто его нет. единственный официальный документ был подписан в 1991 году.

  27. vasja:

    Руслан, от первого до последнего дня.
    Кабардинские князья подписывли договор о ненаподении. Это был военно — политический союз. возьми любые документы.

  28. vasja:

    в твоей ссылке и в твоих примечаниях чётко указано что это было в рядах Шамиля. Я не говорил что Шамиль не воевал. Только он и воевал в той стороне Кавкза. кстате Шамиль предал всех своих последователей в конце.

  29. sergej:

    отметили бы официально что Чеченская война закончена в Кабарде например
    не в кабарде котрая века в 16 себя вассалом россии признала а в Кабаде ( эт в районе нынешней красной поляны в сочи)

  30. sergej:

    бросившей против него 220-тысячную армию
    это общая численность Кавказской армии. тут и войска на турецкой и персидской границах, и против Черкесов. и на побережье черного моря…

  31. vasja:

    Сергей, я имел в виду недавнюю войну, просто пример привёл. в 16 веке был военно политический союз. не надо путать.
    Руслан, я не категоричен кстате. Война началась в Кабарде закончилась в красной поляне, у Убыхов. тоесть нчалась на Адыгской земле, закончилась опять таки на Адыгской земле. с первого до последнего дня открыто воевали Адыги. терминология Русско-Кавказская война вообще не подходит, так кк
    1) Весь Кавказ с русскими не воевали
    2) Ненадо говорить что воевали с русскими. это не правда. С народом никто не воевал, что русские с нами не воевали, не мы с ними. больше была калониальная война. Кавказ воевал против калониальной политики царя!
    3) Как можно говорить что весь кавказ воевал против црской политики царя, когда многие воевли на стороне царской армии? правда некоторые взяли сразу нитралитет (Черкесогаи). Они напрямую сказали что не будут воевть ни с црём, ни против царя, так как они не Адыги во первых и это не ихние земли. но небудут воевать против Адыгов так как Адыги дали им земли. ни одна ни другая сторона их не упрекала в этом!
    Кроме Адыгов воевал только Шамиль. вёл партизанскую войну и очень успешно кстате! в его рядах были и чеченцы, и дагестанцы, и те же адыги, и осетины. из всех племун понемногу, но большую часть состовляли дагестанские племена и чеченцы. Шамиль мог воевать только за свои убеждения, а народ то — не воевал. согласись?

  32. vasja:

    а так, посмотри в каком году началась война и в каком закончилась.

  33. sergej:

    Вот решили бы генералы, в первую очередь, бросить основные усилия на Западный Кавказ и уже дагестанцы бы сейчас утверждали, что продержались дольше всех )
    усилия на зап. кавказ бросили после ликвидации более орпасного и агрессивного противника-имамата Шамиля.

  34. vasja:

    1)Сколько лет воевал Шамиль?
    2) Кто кроме Шамиля воевал? Наибы Шамиля?

  35. cherkes:

    сергей кавказская война началась в 1763 году в этом году рооссия напала на кабарду а закончилась в 1864 году опять же на адыгах а шамиль здался в 59 если не ошибаюсь и на шамиль воевать начал позже!руслан в мужестве дагестанцам и чеченцам лично я не отказываю они заслуживали и заслуживают уважения!но не будем лукавит адыги а именно кабардинцы в первую очередь отказали шамилю в помощи так как когда россия напала на кабарду ни кто не помог кабарде и мотивация была такая что мы воююем за землю и свободу а ни за ислам! эт как я читал и не раз!

  36. cherkes:

    САЛАМ АЛЕЙКУМ ЗУБЕР!РУСЛАН!СЕРГЕЙ! КАК ВАШИ ДЕЛА?

  37. sergej:

    И хочу добавить, война на Восточном Кавказе началась до Шамиля и не закончилась с его сдачей в плен.

    это вы про Б.Бенойского?

    сергей кавказская война началась в 1763 году
    вообще обещпризнная дата 1817. основание Ермоловым Грозной и Внезапной

  38. asladin:

    Чечня воюет с россией более 200 лет, до 1940 гда не прошло 1 одного поколения( 25 лет — поколение) чтобы в чечне небыло войны. Чечня вступила в 19 век с числом населения 1 млн. а после битвы при гунибе, то есть более чем пол века чеченцев было около 200тыс. Российская армия показала вверх зверства и как писал один Византийский монах, налюдавший бесчинство славян из крепости — Я видел много варварских народов, но более варварее, нет!!. Последнее крупное востание было в 1940г. Что примечательно в 1942 году, при острой нехватки авиации, авиация красной армии бомбила чечню, при том что на фронте не хватала авиации, были случае бобмежки целых селений(аулов). Основным костяков в кавкзаских войнах были именно чеченцы, чеченцы свободолюбивый народ как и все народы и придет тот день когда мы скинем с себя иго России, жаль россия не понимает этого и не поступит как англия с индией итд.
    Современная чеченская война — 1993, русские танки при поддержке национал-предателей зашли в грозный и были перестрелянны.Президент ЧРИ Д. ДУдаев, передал пленных офицеров их родителям, а в ответ мы видели лагеря, зверство русских. 1994 Русская армия зашла в чечню, при всей лжи генералитета российского, вся численность акупантов была не менее 100тыс. Зверство устроенное русскими отразилось на статистике — почти 230тыс погибших в чечне. из них неболее 9тыс с оружием в руках — 70тыс сирот, 30тыс увезенных детей по детсадам — невольно вспоминаеться произведение лермонтова — Мцыри! 1999год нападение, нарушив все договора Россия напала на ЧРИ, найдя причину, хотя Басаев «напавший»( дагестанцы составляли не малый контингент его бойцов и именно он выступал как бандит, будучи никем в правительстве ЧРИ и откликнувшись на призыв дагестанцев). НА предложение президента ЧРИ Масхадова выступить совместно против бандитов Басаева(Предложение по ГТ чечни к россии, мы здесь вы там, то есть зажмем в клещи бандитов) россия ответила налетом на Грозный и убийством пограничников ( хотя тогда еще шли бою в дагестане и тех красивых слов касательно неизбежности войны в чечне небыло). МЫ с вами понимаем что за 1 день армию у границ не собирают!О сей день продолжаеться насилие над чеченским народом, но к счастью, благодаря чечне кавказ начинает вставать и вставать единным фронтом, образовывая джамааты( я лично противник исламизации, но как феномен объединения вынужне согласиться). Террор над чеченцами россии аукнится.
    P.S.Я неимею ничего против русских и россии, но я как любой патриот своего народа хочу видеть ЧРИ, соседа России, а не колонию, ну почему не поступить как англия с индией? столько погибает с обеих сторон.

    Самая моя любимая сказка это про 100 десантников и 2500 боевиков!!!Про разгром калоны в Яраш-мардах тоже говорили чуть ли не про 10тыс армию, а потом когда показали видео боя где бойцов под 30 человек и весь бой записывался(потери чеченской стороны в этом бою были 1 человек убитым в голову попали а танки и вся колона горела и боевики спокойно прошлись по ним после боя и снимали, хаттаб даже комментировал -взяв на палочку кишки сказал — шашлык можно сделать!) и это виде показывали тогда.. Так же про псковских десантников видео было на кавказцентре, я невольно усомнился в истории геройства России.

  39. denis:

    Asladin CAESER Gadamauri. Не знаю кого где сколько было, но там где я работаю тоже один подобную пургу нес, про кишки и все такое. И я его лично отхуячил. Он один был и я один.
    Я ничего не имею против чеченцев, но подобные эмоции лишь усиливают вражду. Не по мужски это.
    Мы здесь историю обсуждаем, а не западло.

  40. andrej:

    реально, надо бы всех их отправить назад в их «страны» овец пасти, всю инфраструктуру, институты, заводы, оружие вывезти и проволокой отгородится…

    Асладин, о твоих экзерсисах здесь знают преподаватели в РГСУ? ты там, как я понимаю, бесплатно учишься, в самой столице ненавистной тебе России, о погибших солдатах которой, ты так смеешь писать?

  41. asladin:

    денис, Я лично подчекрнул что неимею ничего против русских, я цитировал то что было показанно, если не умеешь читать это твои проблемы. Я тоже не малым рылы чистил…!
    ДЛя тех кто не иумеет читать — Я ЦИТИРОВАЛ ТО ЧТО БЫЛО ПОКАЗАННО ПО ТЕЛЕВИЗОРУ И НЕ ВКОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ПОДДЕРЖИВАЮ ЗВЕРСТВО!! ЭТО ПРОЯВЛЕНИЯ СЛАБОСТИ, Я ХОЧУ ПОДЧЕКРНУТЬ ТОТ ФАКТ ЧТО МНОГО ЛЖИ В ВОЙНЕ ПРО ГЕРОИЗ 100 ДЕСАНТНИКОВ И ПРИМЕР ПРИМЕР!!!!

    Андрей, поверь мне я неимею ничего против русских, даже более у меня поголовно друзья русские, млин вы поймите я говорю то что было и не говорю, что это есть хорошо, я хочу видеть россию как соседа, ездить в россию как друг-сосед, иметь дружеские отношения но не быть чатсью РФ, для этого пример привел Англия и Индия.
    Я не осквинял память погибщих, так как все солдаты на поле боя братья!

  42. andrej:

    зачем тебе эта свобода? Россия с 7 века воевала вместе с горцами сначала против хазарского каганата, потом против орды и т.д. Кому больше были нужны те войны, кто находился ближе, чьи земли, как тут писали, постоянно разорялись? Вся инфраструктура которая у вас есть сейчас, выстроена царской Россией, Советским Союзом и Российской Федерацией.

    что за свобода? вас что, обращают насильно в православие? следят за каждым шагом?

    ты знаешь, что с тобой сделали бы, скажем в каком нибудь исламском государстве, если бы ты был из области входящей в ее состав, желающей отделится, учащийся в универе в столице этого государства, сказал что нибудь подобное тому, что ты сказал пару реплик назад? догадываешься?

  43. andrej:

    Денис, извините за отклонение от военной истории, столь обожаемой мной.

    Асладин, тебя законы что ли не устраивают, которые в РФ? в чем проблемы?

  44. asladin:

    Честно, я лично и не стремлюсь к ней, так как не глупый человек и понимаю в мире есть только 3 независимых государств США, РОССИЯ И КИТАЙ. Но по прошествию стольких лет войн, это уже необходимость, построение собственного государтсва, можно быть друзьями- соседями но не в одном доме жить.

    ПО поводу ислама — я не исповедую его в принципе, так как я больше национал-патриот, для меня исламский фундаментализм это чума, Дудаев был сипаратистом, религия пришла через Хаттаба итд, тех кого заслали к нам!

  45. asladin:

    Лично меня все устраивают, просто тема чечни будет подниматься всегда, надо обрубить этот узел!!

  46. asladin:

    оо.. какой он молодец!!!!Мда.. я думал тут умные люди сидят, так примитивно думать… . Надо же какие мы дураки, нам заводы строили все тсроили, а мы неблагодарные какие, и демографически колебании с 1мли до 200 тыс в место увелечения у нас тоже по собственной причине извените люди добрые, мы не сразу поняли ваше велекодушие:-) вот студенты МГУ:-)

  47. andrej:

    не понял тогда, чего тебе вообще надо и какого хрена ты нес тут .уйню про кишки и сказки? не понимаешь, что такими словами вызываешь обратную связь в виде возникновения у меня, например, очень миролюбивого человека, желания щас у лифта в стену впечатать какого нибудь чеченца, которых у нас целые второй и восьмой этажи в 9-этажке? терпимость воспитывать очень сложно, а потерять можно за несколько секунд, услышав подобные слова.

    Странно так… южные народы ведь быстрее размножаются, им нужны новые территории-о чем свидетельствует, например, соотношение в моем подьезде, в Подмосковье. Отделится, чтобы ехать в Россию с визами что ли? да вас никто сюда тогда не пустит) у вас есть уникальная возможность распространять по России свою культуру, завоевывать её, пока коренные русские как коренные европейцы тормозят с размножением, ввиду утраты своих традиций и пришедшему на смену эгоизму…

    так что тебе надо то?:))

  48. asladin:

    млинн…. ты читать умеешь, лично мне независимость как человеку мыслящему глобально не интересна, но понимая что мой народ столько лет к нему стремиться, я поддерживаю стремление к независимости, но это не значит конфронтация с россией. Я хочу видеть независимое государство и все! Я не призываю к неновисти итд, я просто торонник соблюдения правил и номр цивилизованного общества- каждый народ имеет право на самоопределение и на свое государство.

  49. denis:

    У меня был случай когда на одной вечеринке француженки Катрин и Амели доставали по поводу Чечни. «Почему вы держите Чечню»? «Я держу Чечню»?
    Подобное рвение объяснилось тем, что они просто хотели обратить на себя внимание таким способом. Поскольку все внимание было обращено на красавицу англичанку Софи.
    Англичане не докапывались по поводу Чечни, а вот шотландцы с удовольствием сравнивают себя с чеченцами. Ну и где были эти гордые хайландеры, когда в Шотландии был национальный референдум? Шотландия проголосовала за то, чтобы остаться в составе Великобритании.
    А вообще Чечня и впрямь сердце кавказских войн. В Чечне воевали Лермонтов, Лев Толстой, художник Федотов, с которого начинается русский психологический реализм в живописи. Толстой, вообще, — человек придумавший способ психологического изображения войны для всей мировой культуры, а первый свой опыт получил на кавказском ТВД.
    Если вернуться к сравнению с шотландцами (а не с далекой Индией), то оно и впрямь вызывает доверие. Поскольку и здесь и там война горцев с равнинным народом, и здесь и там полное отделение, скорее всего невозможно, а длительность и неразрешимость этого конфликта привела к культурным последствиям. Причем мирового характера. Если кавказский военный опыт воспитал Лермонтова и Толстого (который напрямую считал себя его продолжателем), то опыту англо-шотландского противостояния мы обязаны рождением жанра фэнтези (как бы мы к нему не относились).
    Понятно, что разные вещи: кому в культуре, а кому на собственной шкуре, но разные отголоски этой проблемы так или иначе касаются каждого.

  50. asladin:

    красивое сравнение!!!
    Референдум 1992 года подтвердил стремление к независимости!!!

  51. andrej:

    Асладин. это ты так поддерживаешь стремление к независимости, да, дорогой? кишками, терроризмом России, сомнениями в героизме русских? вызыванием национальной розни? ты перечитай своё первое послание, перечитай. мыслящий глобально человек. и ты хочешь чтобы я после этого не слал тебя пасти овец?:)))

  52. andrej:

    тебе, уж на что миролюбивый и демократичный, но даже Бедник написал про отхуячивание за такие слова, задумайся, хорошо?

  53. denis:

    Если вернуть к теме референдума, то референдум 1992 г. был в обстановке, когда не только Кавказ, но и вся страна катилась к гражданской войне.
    Референдум в Шотландии весной прошлого года происходил в момент моего непосредственного общения с шотландцами. Причем бизнесмен Адриан Террис, именно тот, от кого я слышал сравнение Шотландии с Чечней, именно он был за сохранение Шотландии в составе Великобритании.
    Чему учит этот пример?
    Тому, что очень многие войны ведутся не ради заявленных целей, а ради гордости, ради национального имиджа. И такие войны неразрешимы.
    Андрею — проехали.

  54. asladin:

    нет, не кишками!! Это было сказанно в контексте того что колонная была разгромлена и только когда показали видео боя по ТВ росийские генералы перестали врать про эту колону, чуть было их не сделав героями, хотя колонну разгромили именно по вине генералов, как можно было в горы послать колонну без предварительной разведки территории. Так про псковских десантников тоже красиво говорят, парней жалко но не надо придумывтаь истории, которых небыло их просто кинули в горах свои же!!Я несомниваюсь в героизме отдельных личностей, но сомневаюсь в официальной пропоганде!!

    тебе, уж на что миролюбивый и демократичный, но даже Бедник написал про отхуячивание за такие слова, задумайся, хорошо?

    - отхуячить( выражаясь твоим языком) я сам могу кого хочешь, хотя на каждого найдется сильнее, но поверь мне я не из тех кто отступает.

    Тому, что очень многие войны ведутся не ради заявленных целей, а ради гордости, ради национального имиджа. И такие войны неразрешимы.

    - справедливости радо надо признать, так бывает. Но они и есть часть того мотиватора который есть в самосознании каждого патриота стремяшего к независимости, кроме обще известных целей и иминдж национальный тоже входит в их число.

  55. denis:

    Asladin, если у вас есть видео, или прочие материалы, или ссылки на них.
    Предоставьте их участникам форума, а потом следите за реакцией участников, ведь форум — общественный.
    2. Войны России в Западной Европе тоже были войнами ради имиджа. Ради вступления в западноевропейскую элиту. В таких войнах часто бывает так: страдают и погибают одни, а пользуются — совсем другие. Поэтому надо очень корректно относиться к памяти павших, ведь их кровь — часть благополучия живых.

  56. asladin:

    я такие видео не храню, но могу дать ссылку на сайт где можно очень много видео просмотреть на тематику чечни, да сайт ангажирован, но видео есть видео. http://kavkazcenter.com/russ/video/ , http://chechenpress.info/ — очень много полезной информации, http://ingushetiya.ru — непосредственно про ингушению.

    Что касаеться про колонну упомянутую мною, видео-кассеты в свободной продаже были во времена 2мя чеченскими компаниями и не только.

  57. cherkes:

    РУСЛАН НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СОРЕВНУЮСЬ ПРОСТО ЗАБЫЛИ Черкесов В ЭТОЙ ВОЙНЕ,ХОЧУ ЧТОБ НЕ ЗАБЫВАЛИ ТО ЧТО СДЕЛАНО НАШИМИ ПРЕДКАМИ ОНИ НЕ ЗА ТЕМ ВОЕВАЛИ,ЧТОБ ПОТОМКИ ИХ ЗАБЫЛИ! АНДРЕЙ РОССИЯ ПРЕДАЛА ГОРЦЕВ И В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ АДЫГОВ!ВОТ ПРО ТО И ГОВОРИМ!А ТАК СВОБОДА В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ В СЕРДЦЕ:)

  58. cherkes:

    АНДРЕЙ КТО ТО ПОСЕТ ОВЕЦ,В КОГО ТО ПАСУТ:)В ЯСНО СЛУЧАЕ ЛУЧШЕ УЖ ПАСТИ:)Я СЕРДЦЕМ ЗА ТЕХ КТО ХОЧЕТ ТВОЮ ОТДЕЛЬНУЮ СТРАНУ НО БЕЗ ЗВЕРСТВ!300 ЛЕТ РОССИЯ ХОДИЛА МНЕ ТАТАРАМИ МЫ ЖЕ НЕТ И ПОМОГАЛИ ВАМ ОТБИТЬСЯ ОТ НИХ,В МЫ ВСЕГО 144 ГОДА В СОСТАВЕ РОССИИ,ЕЩЁ ЕСТЬ СЛОВ ВРЕМЕНИ СТАТЬ ТЕРРИТОРИАЛЬНО СВОБОДНЫМИ!А МЕТОДЫ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ, НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАСИЛЬНИЧАТЬ:)

  59. egor:

    Господа должен заметить, что мы говорим о России, о великой сверхдержаве, а свердержава просто обязана отстаивать свои интересы, даже если они незначительны!

  60. cherkes:

    АНДРЕЙ КАБАРДА(ПРОВИНЦИЯ ЧЕРКЕСИИ) ПРОТИВОСТОЯЛА ТУРЦИИ ОЧЕНЬ УСПЕШНО:)

  61. cherkes:

    ДА МЫ ВИДИМ КАК РОССИЯ ИХ ОТСТАИВАЕТ ДАЖЕ МАЛЕНЬКАЯ ГРУЗИЯ НЕ СЧИТАЕТСЯ С НЕЙ А РОССИЯ МОЛЧИТ ЕСЛИ Б НЕ РОССИЯ НЕ БЫЛО Б УКРАИНЫ И УКРАИНА ИМЕЕТ РОССИЯ ПУТЕМ ВОРОВСТВА ГАЗА МНЕ КАК РОССИЯНИНУ НЕ ЧЕМ ГОРДИТЬСЯ!ТО ЧЕМ ЕСТЬ ГОРДИТЬСЯ ЭТО НЕ РОССИЯ А СССР ВОТ ТО БЫЛА СВЕРХ ДЕРЖАВА

  62. asladin:

    это была констатация, на основании твоего сообщения… .

  63. asladin:

    Доклад!!! Ну если ты видео смотрел, надеюсь ты докладам не веришь, раз разбив колону нападающие не отступили, а прошли по всей колонне простым шагом и не прячась, как раненые уцелели? Есть 1 свидетельство что спасся 1 солдат и то спрятавшись в корпусе брони( не хочу его принизить, я бы тоже так же поступил, раз все убиты).

  64. asladin:

    Помоему елси не ощибаюсь это были самолеты, а не вертолеты( я смотрел видео в 1998) так что могу ощибаться, ну что касаеться съемок колоны на месте, я незаметил, чтобы это было снято после нескольких дней после боя. Согласись чечня не такя большая, чтобы так долго растягивать, да и смысл где, приходить через пару дней.

    Продукты жителям… Ну не смеши, руссике солдаты, чеченцам… просто смешно, да были еденичные случае но целая колона везет продукы чеченцам по горам:-)Скорее несли патроны для населения!!Да авиации в 1ой компании было море, я сам провел в Бамуте до знаменитого штурма (неудачного) Бамута в 1995. Так, что звук авиации знаком не оп наслышке.

  65. andrej:

    Уроды вы моральные, разжигатели национальной розни. вы посмотрите на динамику численности населения в Чечне, на соотношение русские/чеченцы до 1991 и после 2002, там сразу видно кто пострадал больше. 1989: 300 тыс. русских, 730 тыс. чеченцев; 2002: 40 тыс. русских, 1030 тыс. чеченцев. вы-нелюди и больше никто. Дудаев провозгласил независимость в 1991 и до 1994 никаких военных действий не предпринималось, он же беспредел там творил… фактически независимость ведь была-а он геноцид устроил русского народа. сидят, рассуждают о кишках русских солдат…. натуральные нелюди…

  66. andrej:

    реально сочувствовал чеченцам до того, как с вашей херней не столкнулся, смотрел на тех которых встречал доброжелательно и сочувственно, как на жертв… теперь буду смотреть по другому. как на волков, волчат и волчиц, которые готовы перерезать тебе горло, как только ты повернешься спиной, вспороть живот и пожарить кишки. потому что если такую бесчеловечность пишут нерусские учащиеся в университетах Москвы, имеющие доступ в интернет, то что в головах тех оборванцев со злыми, горящими глазами, живущими на расстоянии десятка метров от меня в нищете.

  67. asladin:

    По предержи коней!!! Мы факты рассматриваем, а не разжигаем национальную рознь. Если незнаешь, не пытайся умничать, до официальной превой чеченской были попытки (бой у президентского дворца гнде были растрелянны танки, гед были солдаты из кантимировской девизии, которых отправили к Дудаеву, как Пиери в 1783 отправили к деревни Алды взять в плен МАНСУРА. Как в первый так и во второй раз исход был в пользу ЧРИ. Это я к слову кто не знает.
    Геноцид? да были убийства, но ты знай 90% уехало, я соласен тех кто убивал мирных людей надо наказывать. Через геноцид мы прошли и проходим более 200 лет.
    Справка из истори.

    Царскими властями было приказано первым зажечь дом Ушурмы(мансура), а затем и всю деревню, состоящую из 400 дворов. После сожжения деревни отряд Пиери вышел на противоположную сторону села и остановился. Расположившись здесь в две линии, отряд стал пополнять свои боеприпасы. Были обнаружены первые убитые и раненые солдаты. Исследователь М.Я. Корольков писал, что родной аул Мансура, подожженный с четырех сторон, был взят и разграблен царскими войсками. Не ожидавшие нападения жители аула бежали в горы. Мансур лишился всего: его сакля была сравнена с землей, сам он и его семья едва успели спастись. Все дружественное отношение к русским пропало, и шейх поклялся именем пророка, что отомстит. Отныне Мансур, встав во главе горцев, объявил священную войну — газават

    - из 3000 участников при уходе после поджога погибли 1500, ответным огнем убили около 300 чеченцев. Остальные смогли перейти Сунжу, а бились с ними сельчане, которые ушли из села, и поступили как их враг, который ночью перешел через Сунжу и напал на село, слава богу сельчане смогли уйти и уже на обратном пути устроить врагу засаду.

    1957. Когда чеченцев вернули из депортации были 30тыс. митинги в Грозном. Так, что не надо тут говорить, кто есть кто!!! Уж, что-что но убивали больше акупанты.

  68. andrej:

    я не пытаюсь умничать. я констатирую факт: долго воспитывал в себе терпимость, любовь к людям. вы же в секунду вызвали своими рассуждениями о кишках дикую ненависть к вашему народу, вашей борьбе. а что бы было, если бы вашу болтовню здесь прочитал какой нибудь дурак, которому надоел постоянный чеченский галдеж на этаже выше? он бы взял друганов и порезал бы парочку-троечку… нахрена вы здесь развели разговоры о кишках, а? о засаде и истреблении русских солдат? хотите этого, чтобы пошел кто-нибудь сейчас и порезал кого нибудь из вашего народа?

  69. asladin:

    нет, конечно!! И так много крови пролито с обеих сторон. Я хочу только подчеркнуть, что много лжы о войне, про теже засады, я сичтаю должны были ответить генералы. К сожалению в РФ никто не несет ответственность к сожалению!!!

  70. asladin:

    Мда.. http://chechnya.genstab.ru/art_grani245.htm красиво написанно, но мы с вами видели видео и я там отчетливо видел, потери нападающих, а в вашей сылке оказываетсья подкрепление было, по мне надо было под трибунал, тех кто писал эту статью.. как можно так открыто врать, про подкреплени, элементарно когда в 2005 на ингушетию напали и растреливали милиционеров у которых небыло ничего кроме автоматов и пистолетов к ним никто из к примеру блок поста КАВКАЗ( огромная база, а не пост) не пришел на помощь, даже при том что их вызывали по связе, так что знаю тактику, уверен, все просто окопались у себя и сидели. В зеленке, в горах колонну растрелять, это дело не трудное, так что тут вина тех кто отправил колону на смерть.

  71. cherkes:

    АНДРЕЙ ПЛОХО ВОСПИТЫВАЛ РАС ЗА ПАРУ СТРАНИЦ ВСЕ РАСТЕРЯЛ!
    ЗНАЛ БЫ ТЫ СКОЛЬКО СТРАНИЦ ГДЕ РУССКИЕ ГОВОРЯТ ВОТ ТАК ЖЕ КАК ВАЙНАХИ И УНИЖАЮТ ТЕХ ЖЕ ВАЙНАХОВ!

    А ПРО ГЕНОЦИД ПРОШУ ПОМОЛЧАТЬ РУССКОГО,ОТ МОЕГО НАРОДА ОСТАЛОСЬ 5 ПРОЦЕНТОВ БЛАГОДАРЯ РОССИЙСКОМУ ГЕНОЦИДУ В ПЕРИОД С 1763 ПО 1864 ,ХОТЯ И ПОСЛЕ ЭТОГО ЧЕРКЕСЫ НЕ ЖЕЛАЮТ СМЕРТИ РУССКОМУ НАРОДУ ПОНИМАЯ ЧТО НАРОД НИ КОГДА НЕ ВИНОВАТ В ДЕЙСТВИЯХ СВОЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВА !ХОТЯ МЫ ЗАСЛУЖИВАЕМ ТЕХ ПРАВИТЕЛЕЙ КОТОРЫМ ДАЕМ ПОЛНОМОЧИЯ=)
    УРОД-УРОД=) НУ ЧТО ЭТО РАЗВЕ ПО МУЖСКИ СИДЯ ЗА ЭКРАНОМ МОНИТОРА ТАК ГОВОРИТЬ?ДУМАЮ НЕТ!
    А ЧЕЧЕНЦЫ БИЛИСЬ ЗА СВОЮ ЗЕМЛЮ КАК И РУССКИЕ БИЛИСЬ С ТАТАРАМИ ЛИТОВЦАМИ ПОЛОВЦАМИ И Т Д ЗА СВОЮ!
    СТРАННО ПОЛУЧАЕТСЯ КОГДА УБИВАЮТ РУССКИХ НА ВОЙНЕ ТО ЭТО НЕ ВОЙНА А МАРАЛЬНОЕ УРОДСТВО ,А КОГДА УБИВАЮТ РУССКИЕ НЕ РУССКИХ ТО ЭТО ГЕРОИЧЕСКАЯ ВОЙНА=)
    ПРИМЕР РОССИЙСКОГО БЕСПРЕДЕЛА ЭТО ВОЙНА1763 ГОДА ПО 1864 ГОД И ЕЩЕ НЕ МАЛО ВОЙН НАПРИМЕР АФГАН ,СЕЙЧАС ЖЕ РОССИЯ ИГРАЕТ В ГУМАННОСТЬ ЗАЩИЩАЯ КОСОВО И Т Д СВОИХ НАДО ЗАЩИЩАТЬ!
    ИЛИ Я НЕ ПРАВ В ТОМ,ЧТО ПЛЕВАЛА РОССИЯ НА СВОИХ ГРАЖДАН НЕ ВАЖНО ЧЕЧЕНЕЦ ЭТО РУССКИЙ ИЛИ ЧЕРКЕС!КОМУ Я НУЖЕН?-ТОЛЬКО СВОЕМУ НАРОДУ И РОДНЫМ!!!КОМУ ТЫ НУЖЕН?-ОТВЕТ ТОТ ЖЕ!
    Я ПРИМУ РУССКОГО КАК ГОСТЯ И С УВАЖЕНИЕМ У СЕБЯ В ДОМЕ НО Я ХОЧУ ЧТО Б ЭТОТ ДОМ БЫЛ ОТДЕЛЬНЫМ ГОСУДАРСТВОМ!

    А ВОЙНА ВСЕГДА ГРЯЗНАЯ БЫЛА!КРОВЬ ИМЕЕТ СВОЙСТВО ПАЧКАТЬ КРАССНЫМ ЦВЕТОМ ВСЕ ВО КРУГ ВКЛЮЧАЯ ДУШУ!!!

  72. denis:

    Господа, рад что тема в ряде постов перешла в информационное русло, но все же просил бы о соблюдении ряда условностей.
    1. Воздержаться от личных оскорблений. Признаюсь, сам употребил матерное слово, но оно не относилось ни к кому из участников.
    2. Не составлять свои сообщения сплошь из заглавных букв. Заглавные буквы в инете крик означают.
    3. Обращаться друг к другу на вы. Мы рады всем, но у нас академическая группа.
    Сообщения, нарушающие эти правила, будут удаляться.

  73. cherkes:

    ДЕНИС Я ТОГДА ПРОСТО УЙДУ ИЗ ГРУППЫ В КОТОРУЮ ТЫ ЛИЧНО МНЕ ПРЕСЫЛАЛ ПРЕГЛАШЕНИЕ!
    ПРИ ЧЕМ ТУТ КАПС?-НЕУЖЕЛИ ПО СОДЕРЖАНИЮ НЕ ВИДНО ЧТО Я ПИШУ СО СПОКОЙНОЙ ДУШОЙ?
    МОЖЕТ У МЕНЯ ЗРЕНИЕ ПЛОХОЕ=)А МОЖЕТ КАПС ЗАПАЛ ОТ КУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?

  74. denis:

    Черкес, пригласить пригласил, потому что прочитал ваши посты в группе Этнология, в которой тоже участвовал.
    Но группа у нас свободная и силой в ней никого не держат.
    Так что без обид в дальнейшем.

  75. denis:

    Разумные и сдержанные люди по любому вызывают уважение.

  76. asladin:

    Я извеняюсь, руслан, но ниодному из перечисленных эпизодов мне не вериться, так как знаю как работают правоохранительные органы республик северного кавказа!!В очередной раз поймали невинных и замучили их.

    Мне особенно нравяться, формулировки, еще не доказав, пишут схваче боевик итд!! По УК это клевета!

  77. asladin:

    Вот именно, зная эту систему, я позволю себе усомниться в достоверности…

  78. denis:

    Позволю себе заметить, что опыт работы с источниками подсказывает: любой источник отчасти врет, отчасти правду говорит. То есть, чтобы быть ближе к правде надо сравнивать несколько разных источников.
    Но это трудно и хлопотно.

  79. cherkes:

    РУСЛАН ПОНЯТИЕ НЕРВНИЧАТЬ ХИПИШИВАТЬ ЗЛИТЬСЯ ОБИЖАТЬСЯ НЕТ У МЕНЯ=)РАЗВЕ Я ПОКАЗЫВАЛ ТЕБЕ ВСЕ ЭТИ ЧУВСТВА?=)ЛАДНО ОТ ДУШИ УДАЧИ!

    ВСЕГДА БЫЛ НА СТОРОНЕ ВАЙНАХОВ,И ДАЖЕ НЕ ПОНЯТЫЙ ДВУМЯ ИЗ НИХ ОСТАНУСЬ НА ВАШЕЙ СТОРОНЕ В ВОПРОСЕ ОТСОЕДИНЕНИЯ

    !АСАЛАМУ УАЛЕЙКУМ УА РАХМАТУЛАХИ УА БАРАКАТУ!

  80. denis:

    ИМХО
    Если вернуться к моменту войн ради престижа, то у них есть один тяжелый момент, о котором я уже говорил. Такие войны ведутся обществами в которых сформировалась закрытая элита. То есть народ верит, что воюет за себя, а элита набравшись сил все равно решает все по своему. То есть в войнах ради престижа нации всегда есть элемент гражданской войны (поскольку многие из тех кто воюет и страдает заведомо будут лишены благ победы).

    Так Первая Чеченская война велась народом против государства достаточно единодушно. Но во Вторую Чеченскую наметилась другая тенденция. Лидеры трех основных группировок Ичкерии сформировали своеобразную элиту. В вопросах взаимоотношений между группировками все большую роль стали играть деньги. Таковы например случаи продажи боеприпасов. Нет денег — нет и боеприпасов. Война превратилась в войну элит, а в таких случаях побеждает та элита, которая более основательно опирается на поддержку внешних сил. Соответственно и победила та элита, которая заручилась поддержкой элит России. Она и находится у власти.

    У России в ее истории похожая болезнь. Россия всегда старалась выступать на стороне более широкой мировой коалиции потому, что ее элита ориентировалась на интеграцию в международной элите. Таким же образом произошел отказ от СССР — элита перестала нуждаться в партийной оболочке. Похожа и ситуация Сербии. Сербские политики негодуют по поводу Косово. Но от Евросоюза она не откажется. Подобное поведение есть создание себе цены — очевидный двойной стандарт, ведь распределением благ от такой политики будут распоряжаться лишь те, кто регулирует ситуацию. И, естественно, распределит их неравномерно.
    Отсюда же и двойные стандарты во всем. Призывы к отсоединению создают особую цену северокавказским республикам. Но как будет на самом деле? Это решат коррумпированные элиты этих республик, а не те кто верит в лозунги.

  81. denis:

    Тогда зачем эта тема? Ради того, чтобы разобраться, не друг с другом, а в том, что действительно происходит. Поэтому большой респект попыткам Руслана бескорыстно информировать участников.

  82. cherkes:

    РУСЛАН!ДОГОВОРИЛИСЬ=)

    ВОПРОС ЕСТЬ К ТЕБЕ-РАССКАЖИ МНЕ О КОНСТИТУЦИОНОМ СТАТУСЕ ЧЕЧНИ В РОСИИ!ВОТ МЫ РЕСПУБЛИК, А НА СКОЛЬКО Я ПОНИМАЮ ЧЕЧНЯ ТОЛЬКО ПО НАЗВАНИЮ РЕСПУБЛИКА А ФАКТИЧЕСКИ ПОЛУЧАЕТСЯ НА ДЕЛЕ ГОСУДАРСТВО ХОТЬ И В СОСТАВЕ РОССИИ=)ЕСЛИ ОШИБАЮСЬ ПОПРАВЬ!
    ИЛИ ЕЛЬЦИН НЕ ПОДПИСЫВАЛ ДОГОВОРА=),А НАРОД?

  83. asladin:

    Чечня. Деюра не является субъектом РФ, так как не ратифицировала федератив. договор, этот момент упускается РФ, но история раставит все на свои места и чечня будет Независимой! Денис. Ваши суждения, касательно элит мне интересен, но к сожалению чеченскую элиту создала одна россия и она имеет каласальное влияние, новой чечне, она будет не нужна, элита ЧРИ будет из лиц уехавших за границу, без русского влияния и патриотов оставшихся в РФ, но не служаших на РФ. Чеченское общество как и государство на первых порах будет существ. под эгидой нато(пример косовские миротворцы), без РФ!долго писать… Надеюсь вы суть того, что я хотел сказать, поняли!

  84. asladin:

    Кадырова сделали Комендантом, не более того! У меня предчувстивие, что срок его заканчивается и уйдет он как вожаки стаи уходят, в могилу!

  85. asladin:

    Спасибо за ссылки, было интересно и познавательною

  86. cherkes:

    так получается чечня и сейчас отдельное государство покрайней мере на бумаге не закреплено,что она относится к России? да или нет?Чечня отдельное государство?

  87. asladin:

    Руслан, согласно конституции РФ чечня субъектов РФ, но федеративное соглашение чечня не подписывала и не подписала по сей день, как так получаеться, конституция говорит, что чечня часть РФ, а в федеративном договоре, чеченской подписи нет!! в 90-е Дудаев отказался подписывать… . Де юра чечня не есть субъект РФ!!

    http://www.yabloko.ru/Publ/Prolog/pr-11.html — вот сылка, для вас лично найденная мною ( я читал про это несколько лет назад более развернуто)

    http://www.viperson.ru/wind.php?ID=291829&soch=1 — Для самого нонсанс, тот факт что и Татарстан не подписывал в 92 году договор.

    Вывод: Чечня и Татарстан, развала РСФСР и образование РФ не поддержали, фактически 2 независимых государства в РФ. Мда…

  88. asladin:

    ты путаешь понятия, мы не говорим об 91-99 фактической независимости, мы говорим об пробелах в право!!! по сей день чечня не есть субъект РФ, а признание это уже другая история….

  89. andrej:

    Субъект, субъект она, не теши себя надеждой, что Америку открыл… почитай вот это-http://www.vremya.ru/print/172917.html

    да, в 91-99 была фактическая незавимость. с той поры куча документов была принято. Федеративный договор просто один из договоров.

  90. asladin:

    Итог. Зная как выбираеться кому довать кому нет независимость, пример КОсова, соглашусь с вами, какой бы договр не был принят или не принят, независимость будет дана только тем кому захотят дать!!! Я зна лозунг — каждому народо по государству!!!

  91. denis:

    Стихи очень хорошо, складно написаны. А кто автор?

  92. asladin:

    мда!! стих очень понравился!!!!!!! красиво написанно!!!!

  93. sergej:

    занятые российскими войсками и освободила их, в том числе Шали и Атаги.

    в Шали и Атагах российских войск в то время не было.

    ночь с 7 на 8 июля 1825 г. повстанцы захватили мощное укрепление на реке Амираджи-юрт на Тереке, где в ходе боя погибли 88 человек гарнизона.
    российские итсочники Амир-Хаджи -Юртовское укрепление называют самым слабым на линии.

    Герзель-аульская крепость избежала участи Амираджи-тарта только благодаря спешной передислокации войск Кавказской армии и своевременной помощи гарнизону
    вот в герезели , да был батальон российских войск и артиллерия.

    Чеченцы развивали свой успех, освобождая один за другим аулы, занятые русскими войсками

    да не было в улах российских войск.они стояли в небольшом кол-ве укреплений.

  94. sergej:

    Каким бы слабым, не был Амираджи-юрт, там была артиллерия, которой не было, в то время, у горцев

    ну так «трупами завалили»

    Возможно, но еще раз повторю, что на 100% объективных материалов по этой теме нет.
    ну более достоверны данные регулярной армии а не «горские легенды» то может выясниться что в а- Х -юрте и 88 человек то не было

  95. sergej:

    Довольно занятно читать про укрепления из плетня и полуотсутсвующие рвы ))

    а вам везде мерешаться гранитные бастионы? .

    Думаю достоверность этих данных вас устроит:
    ага.Потто, 2 том.

  96. andrej:

    На Кавказе были первое время были не умом а силой.И вышло что весь народ Кавказапоше на войну и даже дети взялись за оружие.Мы сжигали деревни хотя этого делать было ненадо.А с Турцией которая развитию военного дела меньше уделяла было в чем-то глупо идти на Россию один на один.Ведь у нас развитии армии и флота шло быстрее,но у нас небыло военых резервов из-за рекручины,которая есл человек пошел в армию, то он шел на пожизненый срок и в это была главная причина поражения в Крымской войне

  97. sergej:

    Да нет, это не Потто, а Ермолов написал

    ну у Потто слово в слово….

    Наверное в этом виноват утонувший в Тереке капитан Осипов.
    а что -не виноват?

    а потому что, на 9-м году командования Ермолова и неизвестно каком году с начала Кавказской войны, укрепление оказалось в таком состоянии.

    ну укреплению и 9 лет то нет, скорее можно сказать что «недострой»

  98. denis:

    Очень интересная колонка получается. Если люди не комментируют, это не значит, что не читают. Не все знают как реагировать на готовую и неожиданную информацию, да и стиль журнальной колонки препятствует комментированию, поскольку выглядит самодостаточным.
    От себя добавлю, что и в христианской Европе и тоже в XIV веке возникло учение аналогичное мюридизму. С ним имеет много общего так называемый волюнтаризм (от лат. voluntas — воля), возникший в Англии и имевший по Европе множество модификаций.

  99. andres:

    Кстати есть ли у кого детальная информация о взятии аулов Салты и Гергебиль?

  100. vladimir:

    Могу переслать Вам по электронке книгу К. Шапиева «Имам Шамиль». Там, в частности, подробно описаны операции по захвату этих аулов. Могу, если это удобно, выставить текст(по частям) здесь.

  101. ruslan:

    Хроника недели: 4 июня. Один человек погиб и двое ранены в результате обстрела машины в Урус-Мартановском районе Чечни. Вечером в 1,5 км от населенного пункта Гой-Чу Урус- Мартановского района неизвестные в камуфлированной форме на обочине проселочной дороги из автоматического оружия обстреляли машину «Жигули». В ней находились четверо местных жителей. В результате обстрела водитель машины не пострадал, однако три его пассажира получили огнестрельные ранения. Один из них скончался в больнице.
    5 июня. В ингушском городе Малгобек возле одного из кафе ночью прогремел взрыв, пострадавших нет.
    В Степном поселке столицы Дагестана Махачкалы сотрудники правоохранительных органов обнаружили взрывное устройство.
    6 июня. В Гудермесском районе Чечни обнаружены тела троих местных жителей, похищенных в 2004 году. Они были убиты выстрелами в затылок.
    В Чечне задержано трое бывших боевиков, предположительно принимавших участие в первой чеченской войне.
    Предполагаемый боевик, подозреваемый в участии в нападении на здание МВД Ингушетии в июне 2004 года, задержан в Грозном.
    В Чечне взорвана машина начальника Сунженского РОВД МВД по ЧР Шамиля Куцаева. На федеральной трассе «Кавказ» вблизи станицы Ассиновская подорвана автомашина, в которой находились начальник РОВД Шамиль Куцаев и двое милиционеров. Все они получили ранения различной степени тяжести и доставлены в больницу. На следующий день Шамиль Куцаев скончался. В то же время, ИТАР-ТАСС сообщает несколько другие данные: неизвестные обстреляли три машины, получили ранения шесть сотрудников милиции, один из которых скончался.
    В республиканской клинической больнице находится на стационарном лечении сотрудник УБОПа МВД Ингушетии Сафарбек Богатырев. 4 июня в Назрани его жестоко избили неизвестные лица, при этом, по информации сотрудника ГОВД Назрани, нападавшие забрали у Богатырева пистолет Стечкина.
    В Октябрьском районе Грозного мужчина, находившийся в квартире, из пистолета Макарова ранил в голову игравшую во дворе девочку. По предварительным данным, это произошло в результате неосторожного обращения с оружием. Мужчина находился в гостях у своего знакомого — инспектора ГИБДД, и оружие было оставлено без присмотра.
    7 июня. Около 10.00 мск в Старопромысловском районе Грозного во время расчистки обочины дороги грейдером сработало неустановленное взрывное устройство. В результате пострадал водитель грейдера, а также два человека, находившиеся в проезжавших мимо автомобилях.
    На территории Чечни похищен один из бойцов батальона «Восток» Минобороны РФ. Ранее сообщалось еще о троих бойцах «Востока», которых нашли жестоко избитыми. Пострадавшие все еще находятся в тяжелом состоянии. Комментариев со стороны правительства Кадырова пока не поступало.
    В 16 часов в центре Назрани неизвестные лица в масках расстреляли из автоматического оружия работника станции техобслуживания Леймоева, жителя станицы Троицкая Сунженского района Ингушетии. Убийцы находились на легковом автомобиле и скрылись с места преступления.

  102. ruslan:

    8 июня. Трое неизвестных в ночь на воскресенье на окраине райцентра Ведено в Чечне открыли огонь по военнослужащим, пытавшимся их задержать, и скрылись. Пострадавших среди личного состава нет.
    Сотрудники МВД России по республике Дагестан изъяли в субботу у жителя Махачкалы крупный арсенал оружия и боеприпасов.
    Сотрудник милиции получил ранение при покушении на него неизвестного в городе Тырныаузе (Кабардино-Балкария). На Эльбрусском проспекте в городе Тырныаузе неизвестный из пистолета дважды выстрелил в возвращавшегося домой со службы оперуполномоченного уголовного розыска ОВД по району. Оперуполномоченный с ранением кисти руки госпитализирован. Он из табельного пистолета Макарова произвел три ответных выстрела, но стрелявшему в него удалось скрылся.
    9 июня. В дагестанском городе Хасавюрт неизвестные совершили вооруженное нападение на военнослужащих. В результате на месте погиб рядовой Юрий Антонов 1987 года рождения, еще один солдат — Степан Дудник, 1986 года рождения, с ранениями доставлен в Хасавюртовскую горбольницу.
    Неизвестные, предположительно на «Жигулях» десятой модели без номеров, из автоматического оружия обстреляли группу военнослужащих из следовавшего из Чечни эшелона.
    В городе был объявлен план «перехват», однако результатов он не принес.
    Старший лейтенант милиции (УБОП) Дембулат Баголов был застрелен неизвестными в центральной части города Назрани (Ингушетия). Убийство следствие связывает с его служебной деятельностью.
    При прочесывании лесного массива в горах западнее райцентра Ведено в Чечне после боестолкновения, имевшего место ранее в этом квадрате, обнаружен раненый житель Веденского района. Личность обнаруженного и задержанного боевика установлена. У него имеется огнестрельное ранение в область живота. Удалось выяснить, что задержанный является активным членом группы некоего Бимурзаева, объявленного в федеральный розыск. Задержанный боевик госпитализирован, он находится под охраной, ему оказывается медицинская помощь.
    Обнаруженный в Назрани на улице Картоева патрулем подозрительный предмет, оказался взрывным устройством. Как сообщили в МВД Ингушетии, до приезда саперов, где находился этот предмет, были эвакуированы местные жители в безопасный район. Когда саперы намеревались провести проверку, взрывное устройство сработало.
    Никто не пострадал. В окрестных домах повреждены оконные стекла.
    10 июня. В Ленинском районе столицы Чечни произошли взрывы в кафе. Произошло два взрыва, в результате которых ранения получили тринадцать человек, в том числе девять милиционеров и ОМОНовцев. По словам источника, два взрыва произошли с интервалом в пять минут. Кроме милиционеров ранения получили четверо местных жителей.
    11 июня. В Шалинском районе Чечни на обочине дороги взорвалось самодельное устройство при проезде двух машин с семью сотрудниками пермского ОМОН, пострадавших нет.
    В ингушском Карабулаке при штурме убито пять человек. По сообщениям ФСБ они оказали сопротивление при попытке задержании. В настоящеее время установлена личность убитой хозяйки дома № 21 по улице Осканова в Карабулаке — это Лидия Албакова. Один из убитых — её сын. В ГОВД Карабулака сообщили, что среди убитых есть Аушев и Пугоев. По некоторым данным, убитая занималась на дому обучением детей нормам Ислама. Среди убитых может оказаться и её дочь. Дом Албаковой полностью разрушен и сожжён. Место проведения штурма оцеплено сотрудниками силовых структур. После спецоперации, Карабулак распоряжением начальника УФСБ Ингушетии был объявлен «зоной контртеррористической операции».
    Двое сотрудников милиции задержаны в Чечне по подозрению в пособничестве членам незаконных вооруженных формирований.

  103. ruslan:

    Группа боевиков, которая в ночь на минувшую пятницу, 13 июня, совершила нападение на высокогорное селение Беной — Ведено Ножай-Юртовского района Чечни, охотились за представителями властей.
    Так утверждают жители данного населенного пункта. По их словам, четыре из пяти сожженных нападавшими домовладений принадлежали членам семьи Есаевых.
    «Это началось примерно в десять часов ночи, — рассказала корреспонденту «Кавказского узла» одна из жительниц данного населенного пункта. В нескольких местах появились вооруженные люди в форме, которые входили в дома, где живут сотрудники милиции и других структур. Только потом выяснилось, что это были боевики Четыре сожженных в селе дома принадлежали семьям Есаевых, близким родственникам. Двое молодых парней (Есаевы), которые были расстреляны боевиками вместе с отцом, когда ехали в машине, состояли в какой-то из силовых структур. Где точно — не знаю, но они ходили в черной форме с оружием». Пятый сожженный в селе Беной-Ведено дом принадлежал местному главе администрации.
    «Боевики, которые вошли в село, чувствовали себя абсолютно спокойно, ничего не боялись и никуда не торопились, как сейчас любят говорить наше МВД, — утверждает другая жительница села. — Они пробыли здесь примерно с десяти до двух часов ночи, то есть целых четыре часа и за все это время ни милиция, ни российские военные не решились сюда выдвинуться и что-то против них предпринять. Милиция и военные приехали сюда только утром, окружили все и стали изображать «бурную деятельность». Хотя спрашивает,ся чего уж после драки кулаками махать»?
    «Сколько точно было боевиков, никто не знает. Одни говорят что 20-30, другие — 60 и больше. Но их в селе было много. Никаких заложников они не брали, задержали несколько человек, а потом отпустили. Хозяев тех домов, которые они сожгли, запрещали что-либо выносить, говорили «ваши (имеются в виду сотрудники силовых структур) с нашими семьями еще хуже поступают!» — рассказывает женщина.- В одном из домов остались двое маленьких детей, когда оттуда боевики всех выгнали и подожгли, матери еле удалось убедить их, что там остались ее дети, и она вбежала в уже горящий дом и успела вынести их из огня. Я не знаю, зачем тут держать сотни тысяч вооруженных до зубов российских военных, все эти ОМОНы, спецназы, милицию и так далее, если они не могут что-либо предпринять в таких ситуациях, а трусливо ждут утра, чтобы приехать к «шапочному разбору» и проверять у мирных жителей паспорта. Куда вообще смотрят власти»?
    Ночью 12-го июня в село Беной-Ведено Ножай-Юртовского района (кстати, уроженцем данного населенного пункта является бывший министр обороны Ичкерии, а ныне депутат парламента Чечни Магомед Ханбиев), вошел отряд боевиков численностью в несколько десятков человек. Нападавшие сожгли в селе пять домовладений и две автомашины, принадлежащие семьям сотрудников милиции, расстреляли автомашину «Нива», в которое находилось трое членов семьи Есаевых (отец и два сына, которые погибли на месте происшествия) и спокойно ушли в лес.
    Позже «силовики» объявили, что напавшими на данный населенный пункт боевиками командовал полевой командир Усман Мунцигов по кличке «Шатрал», уроженец села Дарго соседнего с Ножай-Юртовским Веденского района, в сторону которого, предположительно, и ушли боевики. Затем было объявлено, что другим командиром боевиков был некий Асланбек Вадалов, об уничтожении которого МВД Чечни отрапортовало еще в феврале прошлого года.
    Поиски боевиков, которые ведутся в Ножай-Юртовском и Веденском районах республики подразделениями федеральных сил и правоохранительных органов, все еще не дали результатов.

  104. ruslan:

    - Роман «Патологии» о чеченской войне принёс вам славу. Сможете ли вы объяснить, чем всё-таки стала та чеченская война для России?
    - Чеченские события, безусловно, показали, во-первых, что Россия до сих пор рожает сильных, бесстрашных и безбашенных порой мужиков, которым не дорога ни своя жизнь, ни чужая. Жуть в том, что и Чечня подобных мужчин тоже способна порождать, и в больших количествах. Отборный человеческий материал перекрошили в Чечне за десять лет.
    За десятилетие кровавого чеченского хаоса война успела побывать всем. Сначала она доказала стране, что та обваливается в пропасть. Потом эту самую страну на краткое время объединила. Потом войну задвинули на второй план как успешно завершённую и, в сущности, уже полузабытую. Недаром Фёдор Бондарчук так долго собирался снимать «Кавказского пленника» на чеченском материале, но потом как-то передумал и снял кино про Афган. Потому что про Афган — руки развязаны.
    - Смогла ли эта война проявить, какое всё-таки оно, молодое поколение россиян? Как 9-я рота, которую оставили на верную смерть, или как те, кто в Санкт-Петербурге одну таджикскую девочку вдесятером убивали?
    -В Чечне воевало не молодое поколение россиян — этим словосочетанием обычно называют селигерскую тусовку, всевозможную самозваную «молодую гвардию». Воевала в Чечне Россия чёрная, крестьянская, с рабочих окраин — в общем, все те, кто сегодня не имеет возможности откупиться от армии. Ещё делало свою работу МВД — «СОБРы» и «ОМОНы». Но, знаете, и в эти службы люди далеко не из самых успешных семей попадают.
    Не все те, кто воевал, — соль земли; и не все те, кто избежал этой войны, — нехорошие люди. Однако очевидно, что Россия расколота, как льдина, и у одних будет всегда возможность либо пахать чёрную землю и потом воевать за неё, либо спиться; а у других возможностей чуть больше. Ну и нельзя смолчать о том, что чеченская война вытоптала собственно чеченскую душу, — а то что мы всё о русских да о русских.
    http://www.aif.ru/culture/article/18889

  105. pavel:

    Хочу спросить.
    Каковы наши потери в 1-й чеч. кампании? (во всех видах оружия)

  106. ruslan:

    МО и МВД от 4300 до 5552 погибших и пропавших без вести (по официальным данным)
    Сведения о потерях в ФСБ и ПВ мне не попадались.

  107. ruslan:

    хроника недели:
    12 июня. В Хасавюртовском районе Дагестана саперы разминировали самодельное взрывное устройство. Саперы при помощи робота взорвали бомбу на месте обнаружения. Взрывное устройство состояло из металлического ящика, заполненного взрывчатой смесью и начиненного металлическими предметами для усиления поражающей силы. Мощность устройства эксперты оценили в 5 кг тротилового эквивалента.
    13 июня. В центре Махачкалы в 06.40 прогремел мощный взрыв. ЧП произошло на аллее Дружбы в 150 метрах от здания администрации города. Взрывное устройство, тип и мощность которого не установлены, было заложено в кустах возле парковой дорожки. Оно сработало в тот момент, когда несколько человек совершали утреннюю пробежку. Осколками был тяжело ранен 48-летний Абдулаев Заур, он скончался по дороге в больницу.
    В центре Назрани утром прогремели два взрыва. Обрушились два магазина, объединенных под одной крышей: оптовый продуктовый магазин и винно-водочный. При взрыве три человека погибли, шестеро получили травмы различной степени тяжести. Погиб владелец продуктового магазина и продавщица винно-водочного магазина. Жертв и пострадавших в результате взрыва могло быть в несколько раз больше, если бы взрыв произошел чуть позже, когда в этом месте скапливается большое количество людей. Позднее из-под завалов извлечено еще одно тело – четырнадцатилетней девочки. Ранее в магазин, торгующий спиртным, подбрасывались листовки с угрозами.
    В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий в селе Байрамаул Хасавюртовского района Дагестана 32-летний Сайпудин Ибрагимов открыл огонь по сотрудникам милиции, а на предложение сдаться ответил отказом. После того, как дом, в котором он находился, был блокирован спецназом, из него вышли две женщины – местные жительницы, приходившиеся родственницами Ибрагимову. Третья женщина покинуть дом отказалась. Штурм начался примерно в 13.45 и продолжался более двух часов. По словам первого заместителя внутренних дел Дагестана Валерия Жернова, боевик, поняв безвыходность своего положения, подорвал одной гранатой и себя, и свою сообщницу. При обследовании трупа женщины была обнаружена кобура от пистолета и так называемый «пояс шахида».Установлена личность женщины. Ею оказалась 17-летняя Джамиля Ибрагимова, жена Асхаба Бидаева — лидера бандгруппы, действующей на территории Хасавюртовского района Дагестана. По уточненным данным, до начала штурма она вывела из блокированного дома двоих детей, а затем вернулась и оказывала вооруженное сопротивление силам милиции вместе с Ибрагимовым.
    В Чечне задержаны двое бывших участников незаконных вооруженных формирований. Один из них — 38-летний житель Шалинского района — задержан в Курчалойском районе. Установлено, что он с сентября 1999 года по февраль 2003 года входил в состав группы, которой руководил Имран Лабазанов, убитый в бою в 2002 году. Также задержан 50-летний житель Веденского района. Он в 2002 — 2003 годах оказывал пособничество группам, действующим на территории района, предоставляя им продукты питания, одежду, ночлег.
    В Ножай-Юртовском районе Чечни группа боевиков сожгла три дома, расстреляла трех и увела нескольких отпущенных впоследствии человек. Как сообщили в правоохранительных органах республики, сегодня в 00:15 в населенный пункт Беной-Ведено вошла крупная группа боевиков, около 60 человек, которые подожгли три жилых дома, в том числе дом главы администрации населенного пункта и семей милиционеров и расстреляли трех человек в автомобиле «Нива», который не остановился по их требованию. Еще один житель селения получил ранение.
    Боевики увели из селения несколько человек, в том числе 47-летнего бывшего замглавы администрации населенного пункта.
    По предварительным данным, группу возглавляет Усман Мунцигов, известный под позывным «Шатрал».

  108. ruslan:

    14 июня. Тайник, в котором находились десять минометных мин и около 300 патронов, обнаружили и уничтожили милиционеры в Шатойском районе Чечни.
    В Карабулаке (Ингушетия) около городской поликлиники обнаружено взрывное устройство. Как сообщают очевидцы, участок дороги, где нашли фугас, был оцеплен сотрудниками милиции. Взрывное устройство обезвредили саперы.
    15 июня. Сотрудники ОУР ОВД Ленинского района изъяли у жителя столицы Дагестана Махачкалы гранату и более ста патронов.
    В Ингушетии, в городе Малгобек, неизвестные обстреляли сотрудников милиции. Инцидент произошел около 23:50.
    Милиционеры находились в бронированной машине УАЗ. Один из них контужен, другой – ранен, от полученных ранений погиб местный житель, который находился в это время рядом. Нападавшие скрылись.
    В горной местности в 4 км от населенного пункта Агиш-Батой Веденского района Чечни сотрудники полка №2 им. А. Кадырова МВД по Чечне обнаружили базу боевиков, с которыми произошел бой. Перестрелка продолжалась в течение 40 минут. В результате один сотрудник милиции получил ранение. Боевики скрылись.
    В Чечне обнаружена база боевиков, расположенная в лесном массиве неподалеку от населенного пункта Агишбатой в Веденском районе. Проводившими оперативно-розыскные мероприятия милиционерами 2-го полка ППСМ обнаружили в лесном массиве боевиков численностью 8-10 человек, которые оказали вооруженное сопротивление и скрылись.
    Позднее при прочесывании лесного массива была обнаружена их база, состоявшая из 6 самодельных палаток, сделанных из веток, деревьев и полиэтилена. В них находилась одежда, спальные мешки, медикаменты, продукты питания. Кроме того, в одной из палаток был обнаружен гранатомет, выстрел к нему и пулеметная лента.
    16 июня. В Ингушетии в ночь на 16 июня совершено второе за сутки нападение на сотрудников силовых структур. В Сунженском районе на федеральной автодороге «Кавказ» неустановленными лицами из автоматического оружия обстреляны военнослужащие, передвигавшиеся на автомобиле марки «ВАЗ 21099», один из военнослужащих от полученных ранений скончался при доставлении в больницу, другой прооперирован врачами сунженской районной больницы.
    В Заводском районе столицы Чечни Грозного на перекрестке улиц Индустриальная и Хабаровская со стороны лесополосы был открыт огонь из подствольного гранатомета по сотруднику полка УБОП, возвращавшемуся со службы. В результате он получил ранение, также от полученных ранений погиб случайный прохожий. Ведется розыск стрелявшего.
    В Назрани (Ингушетия) около 10 часов утра неизвестные лица обстреляли машину, в которой находился сотрудник милиции, он получил легкое ранение.
    Ночью неизвестные обстреляли из гранатометов и автоматов здание ГОВД Назрани (Ингушетия). Никто не пострадал.
    Тайник с оружием и боеприпасами обнаружили в воскресенье милиционеры в Хасавюртовском районе Дагестана. В лесу около населенного пункта Османюрт Хасавюртовского района был обнаружен тайник, из которого были изъяты два огнемета РПО «Шмель», 30 выстрелов к гранатометам, граната РГД и 2 тысячи 160 патронов различных калибров.
    В Чечне трое пограничников погибли и пятеро получили ранения в результате нападения боевиков на автоколонну УФСБ. Нападение группы боевиков на автоколонну произошло в 11:45 по Москве в районе населенного пункта Чишки Урус- Мартановского района. Колонна следовала для выполнения боевого задания. Ответным огнем резервов и авиации ФСБ боевики рассеянны и, как обычно, скрылись.
    В 20 часов вечера в Плиевском муниципальном округе г. Назрани (Ингушетия) неизвестными из автоматического оружия обстрелян автомобиль ВАЗ-21112, в котором передвигались сотрудники милиции — участковый инспектор села Экажево Ажигов и милиционер Пугоев. Оба милиционера с тяжелыми ранениями доставлены в больницу. По сообщениям очевидцев, нападавшие были на «семерке» белого цвета и скрылись в неизвестном направлении.

  109. ruslan:

    В населенном пункте Бамут Ачхой-Мартановского района Чечни на перекрестке улиц Шерипова и Советская трое неустановленных лиц в камуфлированной форме обстреляли из гранатометов боевую машину пехоты. Она передвигалась в составе колонны одной из воинских частей министерства обороны. Боевики вслед за выстрелами из гранатометов открыли по БМП огонь из автоматов и пулемета. Боевая машина пехоты полностью сгорела, личному составу удалось спастись. В результате обстрела осколочное ранение получила проживающая в близлежащем доме женщина.
    17 июня. Боец спецназа подорвался на мине в Чечне во время оперативных мероприятий по розыску преступников в горно-лесистой местности на юге республики. Инцидент произошел между населенными пунктами Первомайское и Ца-Ведено Веденского района. Милиционер был доставлен в госпиталь, где ему ампутировали ступню левой ноги.
    18 июня. В Ингушетии в городе Карабулак в результате обстрела ранен сотрудник милиции. Это произошло около 18:00. Неизвестный обстрелял стоявшего на остановке милиционера. В результате он получил множественные ранения и был доставлен в больницу.

  110. ruslan:

    4 февраля 1995 года при штурмовке позиций боевиков у н.п Чечен-Аула огнем ЗСУ 23-4 Шилка был сбит-СУ-25. Судьба пилота-майора Николая Баарова 1960 года рождения неизвестна, однако по сообщениям ведомого он успел катапультироваться и, скорей всего, погиб уже на земле. За период до 17 марта боевые повреждения и воздухе от огня ПВО противника получили 14 российских самолета, причем все повреждения исправлены силами инженерно-технического состава и самолеты вернулись в строй. 3 февраля бомбардировщик Су-24, летевший на малой высоте в густом тумане врезался в гору к юго-востоку от станицы Червленная. Возможной причиной был отказ прицельно-навигационного оборудования.
    Следующая потеря ВВС датирована 5 мая 1995 года. Тогда во время патрульного облета н.п Беной очередью из ДШК был сбит Су-25 майора Владимира Сарбеева. Впоследствии было установлено, что пули пробили небронированное боковое стекло фонаря и летчик погиб еще в воздухе. Это утверждение российской стороны является несколько странным: ведь штурмовик создавался именно для штурмовых действий и такой случай-феномен

  111. ruslan:

    В районе боевых действий к исходу 29 ноября 1994 года была создана группировке авиации СВ на аэродромах Моздок, Беслан и Кизляр в составе 55 вертолетов (25 Ми-24, 26 Ми-8 и 2 Ми-6). Кроме того, в регион конфликта была направлено авиационное соединение внутренних войск МВД РФ (12 вертолетов Ми — 8МТ).
    На первом этапе боевых действий группировка была доведена до 84 вертолетов (в том числе 40 ударных). В ходе выдвижения войск количество вертолетов было увеличено и составило 105 (в том числе 52 ударных).
    С первых же дней наступления экипажи столкнулись с хорошо организованным упорным сопротивлением. Укрепленные позиции дудаевцев были, как правило, усилены средствами ПВО, в результате чего уже 12 декабря получили боевые повреждения 4 Ми-24. Среди зенитных средств противника преобладали мобильные установки ЗУ-23-2 , установленные на шасси КАМАЗ и пулемет ДШК на джипах «Чероки» и УАЗ-469 . Применение ПЗРК носило эпизодический характер и легко преодолялось благодаря применению ИК-ловушек. Большую роль сыграло, по всей видимости, и неготовность боевиков применять столь сложное оружие. Гораздо больше потерь принесли выстрелы РПГ: РПГ-5 и РПГ-7. Первый российский экипаж погиб 14. декабря: тогда в районе н. п. Новый Шарой пулеметным огнем был подбит транспортный Ми-8 с грузом продуктов и медикаментов. Пилоту удалось посадить поврежденную машину на территории, контролируемой боевиками. Сразу после приземления экипаж был расстрелян. А через несколько дней выстрелом из РПГ был подбит вертолет ВВ, перевозивший раненых бойцов федеральной армии. Все находившиеся на борту погибли.
    Однако армейские «вертушки» летали не только по вызову наземных войск или по заранее намеченным целям, но и на «свободную охоту». Подобные рейсы бьли связаны с особым риском, так как полеты проходили над территорией противника и надеяться на быструю и эффективную помощь в случае сбития не приходилось. Так, в районе Гудермеса во время такой миссии были повреждены сразу три вертолета, причем один совершил вынужденную посадку из-за тяжелых повреждений и впоследствии был списан.
    Официальные потери вертолетчиков за первые три месяца составили 5 машин ( 2 Ми-8 и 3 Ми-24) и 9 членов экипажа.
    30 апреля во время одного из таких полетов на юго — востоке огнем зенитного пулемета был подбит Ми-24. Пилот смог посадить поврежденную машину в соседнем Дагестане. Впоследствии вертолет был списан.Кроме поддержки наступающих частей армейские вертолеты широко использовались для заброски своих разведывательно — диверсионных групп (РДГ) и уничтожения вражеских, проникающих в тыл федеральных войск. В одной из таких операций 21 мая около Чечен-Аула был сбит Ми-24, экипаж которого погиб. Во время захвата Ведено, высаженный с Ми- 8 воздушный десант блокировал село с тыла. Однако, несмотря на заявления российских СМИ о том, что боевики окончательно потеряли всякую боеспособность, именно в эти дни потери армейской авиации были особенно тяжелыми. 4 июня в атаке на село Ножай — Юрт был сбит Ми-24. Экипаж в составе капитана Н. Карпова и лейтенанта А. Хохлачева погиб. Через пять дней был сбит транспортный Ми — 8, причем экипаж снова весь погиб.

  112. ruslan:

    11 июня федеральное командование начало операцию по овладению Шатоем. По уже опробованной схеме удары были нанесены с нескольких направлений. Вертолеты Ми-8 под прикрытием нескольких Ми-24 высадили несколько воздушных десантов. В это время боевиками был сбит очередной Ми-8, правда экипаж спасся. Потери армейской авиации на конец июля 1995 года составляют 12 вертолетов: 7 Ми-24 и 5 Ми-8. При этом погибло 20 членов экипажей, 30 машин получили повреждения. Таким образом, был потерян каждый десятый и поврежден каждый четвертый вертолет, учавствовавший в чеченской кампании. По неподтвержденным данным авиация ВВ за этот же период потеряла 2 вертолета Ми-8 МТВ.

  113. ruslan:

    По словам тогдашнего начальника ГБТУ генерал-полковника А.Галкина, в Чечне было задействована 2221 единица бронетехники, из которой (по состоянию на начало февраля 1995 года) было безвозвратно потеряно 225 единиц — 62 танка и 163 БМП и БТР.

  114. ruslan:

    В результате всего за два года этой войны Российская армия потеряла более 200 танков и почти 400 БТР, БМП. http://voenavto.almanacwhf.ru/slovo/sl010.htm

  115. ruslan:

    Прежде чем начать сражение, наступающий должен победить природу. Чтобы провести артиллерию и обозы, русские войска вынуждены были валить лес и прорубать просеки, но и тогда вьючных лошадей нужно было вести гуськом, а пушки катить вручную. К примеру, даже в мирное время на преодоление 200-метрового дефиле силами трех батальонов с четырьмя пушками уходило десять часов.
    Самой легкой пушкой, которая имела наиболее широкое применение, было четвертьпудовое длинноствольное орудие общим весом 106,47 кг. Каждый снаряд его весил примерно 1,5 кг, шрапнельная граната — 4,5 кг, заряд пороха примерно 0,3 кг. Вес четырех таких орудий с боеприпасом и другой поклажей часто превышал тонну. Дневной паек солдата на марше состоял из 716 г сухарей, 94 г мяса и 2,2 г соли. Согласно действующим уставам, каждое подразделение должно было на марше везти с собой шестидневный запас провизии (солдат нес на себе четырехдневный паек), три батальона по 800 человек в каждом должны были везти с собой 10 310 кг сухарей, 1353 кг мяса и 31,7 кг соли, примерно, 11,7 т продовольствия. К этому следует ‘ добавить разное вооружение и имущество (огромное количество боеприпасов, а также канцелярию, походную кухню и бочонок с водкой) каждого отдельного подразделения, личное имущество офицеров (для каждого выделялась вьючная лошадь), товары маркитантов и пр. Таким образом, войско сопровождал огромный обоз, состоявший из повозок и вьючных животных, сдерживавших и затруднявших продвижение, потому что все это надо было охранять, тащить и переправлять через препятствия. В некоторых районах Дагестана обозы становились еще тяжелее, потому что нужно было везти с собой дрова и корм для лошадей.
    В Дагестане война велась в горах, а в Чечне — в лесах. Лишь в Верхней Чечне обстановка была схожей с дагестанской. Таким образом, Чечня и Дагестан представляли собой самостоятельные театры военных действий, которые требовали своей, порой диаметрально противоположной тактики.
    Даже наиболее удобные для военных действий времена года были там разные. В Чечне лучшим временем для военных кампаний считалась зима, когда земля твердела от холода, а реки хотя и не замерзали, зато мелели, тогда как весной и летом они были полноводными, а осенние дожди превращали почву в непролазную грязь. Кроме того, зимой деревья и кустарники сбрасывали листву, и чеченцам было труднее за ними скрываться.
    Чеченцы применяли против русских оригинальную тактику, которая состояла в том, чтобы «занять позицию на одном большом буковом дереве. На одном таком лесном гиганте могло сразу разместиться от тридцати до сорока человек, которые обрушивали на приближающуюся колонну русских свинцовый дождь. Залповый огонь батальона против такой импровизированной крепостной башни ничего не давал». Слабая эффективность залпового огня объясняется тем, что дистанция поражения русских ружей не превышала 30- 50 м по горизонтали, а в данном случае приходилось стрелять вверх; к тому же, что более существенно, русской армии более других европейских армий было привычнее действовать штыком, а не огнем. Русского солдата особо не обучали меткой стрельбе, и он обычно стрелял просто в воздух. Залп таких стрелков мог произвести шумовой эффект, а по существу был пустой тратой боеприпасов. Поэтому в бою с горцами русские больше полагались на артиллерию (стрельба шрапнелью), что только усложняло работу их обозов и тыловых служб.

  116. ruslan:

    В Дагестане, наоборот, до таяния снегов горные перевалы были непроходимыми и русские не рисковали начинать военные операции ранее июня, когда появлялся подножный корм для лошадей. В октябре-ноябре первые снегопады делали всякие действия уже невозможными.
    Из двух театров чеченский был более тяжелым, именно там русские терпели главные поражения и несли наибольшие потери. Зато Дагестан вел себя с русскими враждебнее, это был ярый и психологически трудный для них противник.
    Сколь ни яростными были чеченские кампании, где за каждым кустом таился снайпер и где потери русских были просто ужасными, сама земля не выглядела чуждой. На ней росли трава и деревья, текли ручьи — это был свой, знакомый мир. Умирая на этой земле, солдат погибал среди друзей. В Дагестане все не так, там нет ничего живого; бесконечный лабиринт пропастей и фантастическое нагромождение скал создают впечатление проклятой бездны, настоящего ада, куда занесло солдат на их погибель.
    Как отмечал один из первых описателей этих краев И. С. Щукин: «обычно русло реки занимает все дно такого каньона, не оставляя места для… дороги. Извилистые тропы вьются либо на головокружительной высоте по карнизам этих ущелий, либо проходят в стороне по плоскогорью и вдоль гребня хребтов… Долины здесь вовсе не способствуют связи между отдельными районами. Они скорее затрудняют сообщение и заставляют дороги бесконечно кружиться, чередуя крутые спуски и подъемы».
    По остроте Марлинского, «сам дьявол должен быть министром путей сообщений в Дагестане».

  117. ruslan:

    Несмотря на большое этнически-языковое разнообразие, все обитатели Кавказа, или, как их называют русские, горцы, имеют одинаковый образ жизни, у них схожие традиции, правила и одежда. Их общую культуру Лузбетак относит к патриархально-кочевому типу. Жители этих гор делятся по мужской линии на многочисленные семьи, кланы и племена. Семейно-родовые признаки разных уровней определяют те или иные приоритеты, они же обусловливают статус каждого человека, характер взаимоотношений между людьми и лежат в основе политической, социальной и экономической жизни горцев. В некоторых случаях границы кланов и племен (русские исследователи чаще называют их обществами) совпадают с границами этническо-языковых групп. В Чечне и Дагестане эти общества свободны, иначе говоря, никому не подчиняются. Такие общества часто возглавляли выборные кади. (Такие кади не имеют с шариатскими судьями ничего общего, кроме названия.) Важные решения всюду принимались старейшинами и общим собранием мужчин. По этой причине некоторые русские авторы называют эти «общества» демократиями, или республиками.
    В некоторых случаях эти общества объединялись в союзы (конфедерации). Самой крупной конфедерацией в Дагестане считалась Акуша (называемая также Дарги), разбившая в 1744 г. персидского властителя Надир-шаха. В восточном Дагестане было несколько таких кофедераций или княжеств. Их правители имели особые звания: в Тарки — шамхал, в Каракайтаке — уцми, в Табасарани — масум. Владетель Элису носил титул султан, другие же — в Казикумухе, Курахе, Мехтули и Кунзахе — носили звание хан. Курах был изначально частью Казикумуха. Он был оформлен русскими в самостоятельное ханство в благодарность Аслан-хану за его услуги и лояльность. Степень автономии отдельных обществ в этих землях целиком зависела от личности и могущества того или иного правителя.
    Следует упомянуть и о некоторых свойствах горцев, вытекающих из их культуры и общественной жизни, которые тоже имели важное значение в их борьбе с русскими. Во-первых, об их предельной чувствительности к посягательствам на свою свободу и о ненависти ко всякой власти за пределами своего племени или клана. Даже черкесы, общество которых, в отличие от чеченцев, имело большее социальное расслоение, по описанию жившего среди них около года англичанина, «быстро устают от власти в руках другого человека». Далее он добавляет: «И настолько ревниво этот суеверный народ относится к соблюдению собственных прав, что никто ни на один миг не поступится малейшей долей их, даже формально не станет передавать их отдельному лицу или группе представителей». Во-вторых, о кровной мести (канлы), порой охватывавшей несколько поколений и приводившей к истреблению целых аулов и общин. В-третьих, о том, что в XIX в. получило название «расы воителей», потому что с детского возраста мужчин здесь воспитывали как воинов. Их отвага, искусство наездника, мастерское владение кинжалом, шашкой и ружьем, умение маскироваться и действовать скрытно вызывали романтическое восхищение русских(Восторженные отзывы о воинской доблести горцев см., напр.: Меморандум Вельяминова 1828 года. — Н. Ш. Генерал Вельяминов и его значение для истории Кавказской войны // Кавказский Сборник. Т. VII, с. 74-78 (в дальнейшем: Вельяминов), а также Baddeley, pp. 112-120; АКАК. Т. XII, с. 1275-1394, Отчет Барятинского за 1857-1859 годы, см.: с. 1286; Аноев А. Воспоминания о боевой службе на Кавказе // Военный Сборник, 1877, ? 5, с. 197, 201; Гейман В.А. 1845-й год // Кавказский Сборник. Т. II, с. 366-367; К. Зимняя экспедиция 1852 г. в Чечне. (Воспоминания очевидца). -Там же. Т. XIII, с. 459; Волконский Н.А, Лезгинская экспедиция (в Дидойское общество) в 1857 году. — Там же. Т. I, с. 404; он же. Трехлетие в Дагестане. 1849-й год: Осада укрепления Чох. — Там же. Т. VIII, с. 285.), сильно им в этом уступавших.

  118. ruslan:

    Скорость, с какой горцы умели передвигаться, будь то на коне или пешком, стала легендарной. В отличие от регулярных русских войск горцы не обременяли себя обозами. Скудно питаясь и ведя суровый образ жизни, горец все необходимое имел при себе, а когда припасы кончались, он держался чем придется, рассчитывая либо на помощь соплеменников, либо устраивая набег на врага.
    Больше всего восхищала в горцах их гибкость. Русская армия, как все западные армии, имея дело с менее цивилизованным противником, применяла тактику, основанную на жесткой дисциплине и огневом превосходстве, стараясь добиться победы в генеральном сражении. В оборонительном бою регулярное каре русской пехоты было практически неодолимым для горцев, а штыковой атаки русских противник обычно не выдерживал; причем в обоих случаях победа обеспечивалась огнем артиллерии, стрелявшей шрапнелью.
    Горцы же генеральных сражений не вели. Их главным методом ведения войны был не огонь по врагу, а быстрый маневр, главным образом в виде стремительного набега на противника и рейда возмездия, с захватом пленных, лошадей и скота. Очень скоро они приноровились к тактике русских, разглядели их слабые стороны и стали умело их использовать. Таким образом, русские войска на северо-востоке Кавказа оказались лицом к лицу с 200-тысячным населением, из которого 40-50 тысяч были превосходными воинами, готовыми в любой момент нанести удар.

  119. pavel:

    Так, в итоге — 225 или 600 ед. бронетехники?

  120. ruslan:

    Павел, 225 ед. на 1 февраля 2005г., а 600 по итогам всей войны. Там же все написано.

  121. pavel:

    Там написано 1 февр. 1995г.

  122. nariman:

    Кавказские войны? Я бы сказал геноцид горцев!

  123. andres:

    Нариман, эффендым, не надо вот кидаться словами. Каких именно горцев вы имеете ввиду? Горцы покорившихся князей не имели над собой актов геноцида, енто раз, горцы отнюдь не мирные овечки и была именно ВОЙНА, енто два. Если вы о фланговом марше русских армий в 1864 году, то уж звеняйте, победитель закреплял свою победу, в этом праве никто не отказывает победившей стороне. Я бы вам вернул высказывания адыгов вернувшися из туретчины и говоривших что русские победили их со своим Богом а у турок Бога нето, но если вы хотите общаться такими словами как ваше сообщение, то лучше сразу прекратим засорять эту тему. Выскажитесь по делу, именно о фактах геноцида. ПРИЗНАННЫХ фактах геноцида Российской стороной, мировой общественностью и горцами(кстати вы о каких именно? Мои друзья карачаевцы не имеют никаких претензий к России, равно как и мои друзья осетины). Если у вас нет именно ПРИЗНАННЫХ фактов, выскажитесь о событиях что по вашему мнению есть акт геноцида, думаю это будет интересная дискуссия.

    P.S. Кстати судя по вашему аватаре, вы крымский татарин………с чего же такие высказывания? Право, это не красиво…..только вот не надо о братстве мусульман всего мира и т.д., слишком много фактов войн между мусульманами, несмотря на то что в одной из достоверных хадис ясно сказано о том что если сразятся два мусульманина, то в ад попадут оба, один за навпадение, а другой за то что желал смерти единоверца.

    P.P.S. Возможно вам до этого дела нет, но во избежании нападок за межнациональную и межрелигиозную рознь поясню, я с глубоким уважением отношусь к исламу и мусульманам и с большим интересом изучаю историю и культуру исламского мира в том числе и историю и проблематику ислама в России.

  124. ruslan:

    Некоторые горские племена Кавказа были подчинены еще в ходе и в результате первого раунда войны с Каджарами и Османами. Это были грузинские племена — тушинцы, пшавы и хевсуры, а также осетины-христиане, жившие вдоль Военно-Грузинской дороги. Но начало широкого наступления русских в горы связано с именем генерала Ермолова. В 1816 г. он был назначен губернатором Грузии, командующим Отдельным грузинским армейским корпусом и чрезвычайным послом в Персии, где правил тогда Фет Али-шах. Пользуясь абсоютным доверием и поддержкой Александра I, Ермолов имел на Кавказе полную свободу действий, и скоро его даже стали называть «кавказский проконсул». Алексей Петрович Ермолов, которому ко времени назначения на Кавказ было всего сорок лет, уже успел сделать блестящую военную карьеру. Еще юношей он отличился на поле брани и получил свою первую награду из рук Суворова; в двадцать лет уже имел чин полковника. При вступлении в Париж в 1814 г. он командовал русской и прусской гвардиями, а после смерти Кутузова и Багратиона стал самым ярким и знаменитым военачальником Российской империи.
    На всех, кто встречался с ним, он производил впечатление человека, рожденного вести полки. Он был гигантского роста и редкой физической силы, в его фигуре с круглой головой на могучих плечах в обрамлении курчавых вихров было что-то львиное, рисовавшее невиданное существо сказочной отваги и мужества, чем он, по мнению Дж. Бадди, расчетливо пользовался, чтобы вызвать восхищение солдат и заставить трепетать от ужаса своих полудиких врагов. Неподкупно честный, простой и даже грубый в обращении, он вел спартанский образ жизни, всегда был при шпаге, дома и в поле спал, завернувшись в свою шинель, и вставал с восходом солнца.
    Ермолов придерживался твердого убеждения, что весь Кавказ должен стать и неизбежно станет неотделимой частью Российской империи, что существование в этих краях независимых и полунезависимых государств и обществ любого вида и вероисповедания, будь то христианство, мусульманство или язычество, в горах или на равнине, просто несовместимо с честью и достоинством Российского императора, с безопасностью и благополучием его подданных.
    Поэтому Ермолов «сделал себе целью ликвидацию всех нерусских народов края».

  125. ruslan:

    Своей первой и самой важной задачей Ермолов поставил успех миссии в Тегеране, состоявшей в том, чтобы уклониться от исполнения обещания Александра I, данного им Фет Али-шаху, вернуть часть территорий, отошедших к России вследствие Гюлистанского договора. Ведя себя в высшей мере заносчиво и сочетая «грубую лесть шаху с прямым запугиванием его министров», Ермолов своего добился. «Мой грозный вид, — писал Ермолов, — хорошо выражал мои чувства, а когда речь шла о войне, со стороны казалось, что я готов перегрызть им горло. К их несчастью, я заметил, что это им очень не нравилось, и когда мне нужны были более убедительные аргументы, я полагался на свою звериную рожу, огромную и устрашающую фигуру и громкую глотку; ибо они понимали, если кто так свирепо орет, у него на то есть хорошие и веские резоны». Однако надменность и высокомерие Ермолова в обращении с Каджарами, прежде всего с Аббас-мирзой (наследником престола), немало поспособствовали новой русско-персидской войне 1826-1828 гг.
    Вернувшись из Тегерана, Ермолов сразу приступил к завоеванию гор. В ноябре 1817 г. и в мае 1818 г. он направляет императору Александру I детальный план военной кампании. Прежде всего предлагалось заняться чеченцами — «народом дерзким и опасным». В план Ермолова входило строительство новой оборонительной линии вдоль нижнего течения Сунжи, а между ней и Тереком он предлагал поселить казаков. «Таким путем, — объяснял он царю, — мы приблизимся к Дагестану и улучшим наши пути в богатую область Кубах и далее в Грузию».
    Когда новую Линию возвели, Ермолов сообщил Александру I:
    «Мужикам, проживающим между Тереком и Сунжой и прозванным мирными, я установил правила и службу, которые дадут им ясно понять, что они подданные Вашего Императорского величества, а не союзники, на что они рассчитывали. Если они будут покорными, я нарежу им земельные наделы по ртам, а остальные земли раздам живущим в тесноте казакам и кара-ногайцам; если же они ослушаются, я предложу им покинуть эти места и стать обычными бродягами, от коих они отличны только своим прозванием, а земли останутся в нашем полном распоряжении».
    Таким путем «мы вытесним чеченцев в горы», рассчитывал генерал, «а без пашни и пастбищ, где зимует их скот в период жестоких в горах холодов», им не останется ничего другого, как только смириться с правлением России.

  126. ruslan:

    Ермолов намеревался осуществить этот план к 1819 г., для чего предлагал вступить в Дагестан, продлить новую оборонительную линию по Сулаку, разместить войска во владениях шамхала и овладеть «богатыми солью озерами, которые снабжают этим продуктом горские народы, включая чеченцев». Это дало бы русским еще одно средство подчинения горцев. Покончив с Дагестаном, Ермолов собирался в 1820 г. двинуться на Кабарду и Правый фланг.
    Это было первым выражением доктрины, которую русские авторы впоследствии ошибочно назовут «системой Ермолова». Хотя Ермолов и начал проводить ее в жизнь, окончательно она была сформулирована в 1828 г. Вельяминовым (и совершенно несправедливо приписана потом Ермолову):
    «Кавказ может быть приравнен к мощной цитадели, великолепно укрепленной природой, надежно защищенной инженерными сооружениями и обороняемой многочисленным гарнизоном. Хороший командир не преминет употребить здесь все военное искусство, проложит фортификационные параллели, устроит подкопы, заложит мины и таким образом станет полным хозяином положения. Я считаю, что подход к Кавказу должен быть именно таковым, и если ранее сия метода действий не была предпринята, дабы служить опорой и постоянным ориентиром, сама природа вещей толкнет на такие действия. Но в этом случае успех их будет достижим куда как нескоро из-за частых отклонений от верного курса».
    Будучи всего на год моложе Ермолова, Вельяминов, как писал Дж. Бадли, не добился и десятой доли его (Ермолова) известности и славы; но карьера его была не менее блистательной, а заслуги были в чем-то и большими. Причину того отыскать нетрудно. Он был человеком больших и усердно развиваемых способностей, много преуспевший в изучении военной истории; уроки прошлого он умел прикладывать к задачам настоящего, притом всегда учитывал особенности текущего момента и прибегал к тактике и стратегии, всего более им отвечающим; быстрый в принятии решений и скорый в нанесении удара, он обладал железной волей и несокрушимой решительностью; хороший организатор; совершенно бесстрашный в баталии и не менее щедро одаренный нравственным мужеством, он обладал всеми мыслимыми качествами, которые внушают уважение солдатам, и многими свойствами, что побуждают людей смело идти за этим человеком, и совсем ничем, за что его можно было бы полюбить. Спокойный, выдержанный, молчаливый, скрытный, он был неумолимо безжалостным в отношении своих солдат и беспощаден к врагу; его боялись, превозносили и ненавидели как те, так и другие.

  127. ruslan:

    Вельяминов был сослуживцем Ермолова во время наполеоновских войн, и они тесно дружили. Когда Ермолова послали на Кавказ, он добился назначения Вельяминова на должность начальника штаба Грузинского корпуса. Здесь, в Тифлисе, аналитический ум и организаторский талант Вельяминова, видимо, внесли решающий вклад в успехи старшего товарища. Осадная стратегия военных операций на Кавказе и реорганизация Кавказского корпуса обычно связываются с именем Ермолова, но разрабатывалось то и другое, а может, и предложено было именно Вельяминовым.
    При Вельяминове Кавказский корпус получил организацию, просуществовавшую еще четверть века. Среди прочего полки и их штабы получили постоянное место дислокации, были включены в систему осадных параллелей и превращены в хозяйственно-производственные единицы, отчасти способные к самообеспечению.
    Получив от царя одобрение своего плана, Ермолов тут же отправился в Чечню. 22 июня 1819 г. была заложена крепость Грозная. Попытка чеченцев сопротивляться была подавлена артиллерией. На следующий год Ермолов заложил крепость напротив Эндери, которую назвали Внезапная, и в 1821 г. возведением возле Тарки крепости Бурная сооружение оборонительной Линии было завершено.
    «Появление Грозной и ставшие известными намерения Ермолова», как указывает Дж. Бадли, обеспокоили не только чеченцев; их соседи на юге и юго-западе тоже встревожились. Правители Аваристана, Казикумуха, Мехтули, Каракайтака, Табасарани и сообщества Акуши сформировали против русских союз.
    «Получив известие об этом событии, Ермолов приказал полковнику Пестелю (он командовал войсками в Дагестане) с двумя батальонами и небольшим отрядом местных всадников занять Каракайтак… что стало первой операцией русских в Нагорном Дагестане, который отличается от менее гористой местности в его восточной части и узкой равнинной полосы, составляющей Каспийское побережье.
    Пестель занял Башли, главный город Каракайтака, но там был окружен многочисленным войском союзников, и ему грозил разгром на узеньких улицах города, где артиллерия не могла действовать. Лишь благодаря храбрости и находчивости полковника Мищенко русским удалось вырваться из окружения и отступить в Дербент, потеряв при этом 12 офицеров и 500 рядовых солдат. Весь Дагестан чуть с ума не сошел от радости. Эту победу праздновали и в далеком Тебризе: Аббас-мирза устроил по этому поводу пир и пальбу из пушек», — сообщает Бадли.
    Но скоро в соседнее с Каракайтаком ханство Мехтули пожаловал сам Ермолов с пятью батальонами пехоты, 300 казаками и 14 орудиями. Он штурмом взял два главных селения — Параул и Дженгутай. В это же время Мищенко по приказу Ермолова захватил и разрушил Башли. Мехтулинский хан Гасан бежал, а ханство было ликвидировано. Часть его территории была отдана Тарковскому шамхалу, а другая перешла в собственность Российской империи. Однако союзники не были разбиты. Следующей весной они нанесли удар по двум направлениям. На юге они перерезали дороги, ведущие в Дербент, и стали угрожать Кураху и Кубаху.

  128. ruslan:

    Заменивший Пестеля Мадатов был «хорошим рубакой… требования дисциплины он толковал довольно широко». По своей инициативе он повел на Табасарань 2 батальона, 300 казаков и 8 орудий и вынудил ханство подчиниться.
    На севере Аварский султан Ахмад-хан во главе 6000 бойцов в середине сентября атаковал русские войска, занятые на строительстве крепости Внезапная. Русские разбили аварское войско, самого хана низложили, на его место посадили его сына — джанку Сухая.
    В октябре Мадатов вновь двинулся на Каракайтак и штурмом взял Башлыкент и Янгикент, резиденцию правителя — уцми. Правитель бежал, его власть была свергнута, а владение вошло в состав Российской империи. В то же самое время Черкей выразил покорность и его простили.
    В середине ноября, завершив возведение Внезапной, Ермолов с девятью батальонами и «множеством пушек» двинулся на Акушу. 31 декабря под Леваши он разбил горцев и назначил в Акуше нового кадия, ставшего, по его словам, «нашим союзником в полном смысле этого слова, а 24 заложника из самых влиятельных семей, которых мы держим в Дербенте, — лучшая гарантия его покорности».
    В июне 1820 г. Мадатов завоевал Казикумух. Сухай-хан бежал, и на его место русскими был посажен курахский хан Аслан. «Начатое в прошлом году покорение Дагестана, — докладывал Ермолов императору, — нынче завершено; и эта страна, гордая, воинственная и доселе никем не покоренная, пала к священным ногам Вашего Императорского величества».
    Ермолов был уверен, что покорение других частей Кавказа путем экономической блокады или «осады» пройдет без особого труда. Однако, думая так, он вместе со всеми своими единомышленниками сильно ошибался. «Ему было неведомо, — отмечал один русский историк, — что хотя кратер вулкана был заглушен, его внутреннее пламя было далеко не погашено».
    Но в тот момент все, казалось, шло хорошо. Завершив в 1821 г. строительство крепости Бурная, Ермолов обратился к Кавказской линии. В 1822 г. он протянул Линию в центре к Кабарде, а в 1825 г. начал делать то же на Правом фланге.
    Некоторые сведения о Ермолове содержат иностранные источники, зафиксировавшие слухи о нем: «Ермолов никому и ничему не подвластен (так высказался о нем начальник тайной полиции Николая II), кроме своего тщеславия». Бадли приводит заявление Ермолова: «Я желаю, чтобы ужас пред моим именем охранял наши границы надежнее цепи крепостей, чтобы мое слово было законом более непререкаемым, чем сама смерть».
    Добиваясь этого, Ермолов был беспощаден. «В своей жестокости он не уступал даже горцам», — сообщал один русский автор. Не только не уступал, а был намного более безжалостным, за что его упрекали оба императора — и Николай, и Александр. «Доброта в глазах азиатов — признак слабости, — возражал им Ермолов, — и я поступаю с жестокой суровостью из чисто гуманных соображений. Казнь одного уберегает сотни русских от гибели и тысячи мусульман — от измены».

  129. ruslan:

    Но казни не ограничивались единичными случаями, и казнил Ермолов не только виновных. Был, по крайней мере, один случай, когда с согласия Ермолова был взорван дом подозреваемого, где погибла вся его семья. Известен другой случай, когда захваченных в плен женщин он продал в рабство и раздал своим подчиненным, чтобы на зимних квартирах «по крайней мере офицеры, по примеру своего главнокомандующего, достаточно приятно проводили время в обществе жен-горянок».
    Дж. Бадли удивляется, почему русские авторы до сих пор не могут разглядеть прямой связи между хваленой «системой Ермолова» и войной мюридов. Дело заключалось в том, что, как заметил один австрийский дипломат, «все искусство правления в России состоит в применении насилия». Это было справедливо по отношению к самой России и тем более по отношению к Кавказу. Большинство русских военных были твердо убеждены, что «азиаты» понимают только силу, а те немногие, кто пытались высказывать иной взгляд, кто считал «невозможным добиться принуждением и грубой силой того, что можно сделать путем любви и доверия к человеку», вызывали презрение.
    Правление русских на Кавказе с самого начала строилось на следующей предпосылке: «всем, что там происходит, движут страх и корысть», и «вся политика этих народов (т. е. горцев) заключена в силе». Таким образом в этом отношении Ермолов нисколько не выходил за рамки существовавших тогда общих представлений. А если и выходил, то суровостью своих мер, количеством затраченных сил, жестокостью и беспощадностью. В самом деле, если в очень редких случаях дореволюционные авторы и критикуют его, то только за упомянутые эксцессы и совершенно частные действия, признаваемые ошибочными.
    Главный изъян опоры исключительно на силу, если перефразировать Авраама Линкольна, заключается в том, что можно терроризировать целый народ какое-то время или часть народа — все время, но нельзя терроризировать весь народ все время. Ермолов не преуспел ни в том, ни в другом, но имя его на века осталось в памяти горских народов. Благодаря широкому применению артиллерии, которой до того горцы не знали, он ненадолго покорил Дагестан. «Я не мог воспользоваться столь убедительным доказательством наших прав, — писал Ермолов Давыдову (в феврале 1819 г.) о применении артиллерии. — Было весьма любопытно наблюдать за первым впечатлением у людей от этого невинного приема, и я сразу понял, какое удобство он представляет, когда кого-то надо подчинить». Но в Чечне все происходило иначе. Там Ермолов увидел, что подчинить горцев свыше его сил и возможностей.
    Все, на что он оказался там способен, это проводить опустошительные «карательные экспедиции», в ходе которых уничтожались сады, посевы и целые селения. В отличие от построенных из камня дагестанских аулов, напоминавших крепость и представлявших для захватчика крепкий орешек, села предгорной Чечни строились из дерева. Их было нетрудно разрушить, а значит, и восстанавливались они легко. Их проще было захватывать, потому что чеченцы обычно их не обороняли, они просто покидали свои дома и вместе со скарбом и скотом уходили в леса и в горы. Результатом русских экспедиций редко было что-то большее, чем простые солдатские трофеи. Но ожесточение чеченцев эти экспедиции усиливали многократно. Однако Ермолова это нисколько не беспокоило, его войска новой Линии по Сунже продолжили свои экспедиции.

  130. ruslan:

    Николай Васильевич Греков по тщеславию, суровости и жестокости превзошел своего предшественника. Он «смотрел на чеченцев с точки зрения, которую мало назвать презрительной, и в своей речи и официальных бумагах называл их не иначе, как негодяями, а их представителей на переговорах — либо разбойниками, либо мошенниками». Греков «отдал всего себя проведению политики Ермолова и выполнению его предписаний», то есть уничтожать аулы, вешать заложников, убивать женщин и детей.
    «Каких бы грехов ни водилось за чеченцами, — писал Дж. Бадли, никто из беспристрастных читателей русских описаний этого периода, а других мы не знаем, не высказывал сомнений в том, что чеченцы подвергались жестоким преследованиям». Вскоре сопротивление чеченцев приобрело характер религиозной войны, чему особенно способствовал приезд в 1824 г. из Дагестана в Майртуп Кази-Муллы (будущий первый имам Дагестана Гази Магомед), который объявил некоего Авко из Герменчука долгожданным избранником Аллаха, для джихада (священной войны) против русских. Но руководить военными действиями чеченцев стал Бейбулат Таймиев (Таймазов), очень влиятельный человек в Большой Чечне и прославленный военачальник, питавший личную ненависть к Грекову (Греков с ним грубо обошелся и оскорбил, когда тот пришел поздравить Грекова в связи с назначением начальником Сунженской линии — Война. Т. X, с. 44. Биографию см.: Серов Ф. Наездник Таймазов: О тех, кого называли абреками. Грозный, 1925, с. 125-130), и ставший для русских на долгие пять лет костью поперек горла.
    Очень скоро восстание распространилось по всей Чечне, к восставшим примкнули ингуши, кабардинцы, аксайские кумыки, а также осетины и несколько сот дагестанцев. Греков, поначалу игнорировавший восстание, скоро был вынужден действовать. Он «прибегнул к своим обычным мерам, но они ничего не дали. Видных руководителей восстания схватили и подвергли публичной порке, некоторых забили до смерти. Но никакие, даже самые изощренные наказания, не оказывали на противника серьезного воздействия; скорее, наоборот, его лютость только более их ожесточала… — пишет Бадли. — Греков шел походом то на одних, то на других, но чеченцы от него ускользали или терпели лишь незначительные поражения», и это было только прелюдией к тому, что стало постоянной картиной на протяжении следующих 15 лет.
    В ночь на 20 июля 1825 г. горцы под водительством упомянутого Авко и Кази-Муллы штурмом взяли редут Амир-Хаджи Юрт и разрушили его. Из 181 защитника форта 98 были убиты, а 13 взяты в плен. В качестве богатого трофея чеченцы захватили пушку. В тот же день они осадили редут Гурзулъ (аул Герзель) и держали осаду семь дней. 27 июля 1825 г. Греков и его непосредственный начальник Лисанович отбросили осаждавших. На следующий день русские генералы, задумав наказать горцев, пригласили в редут 300 старшин и влиятельных людей из чеченских и кумыкских аулов, намереваясь их арестовать. Лисанович стал их ругать по-кумыкски и оскорблять, а под конец, угрожая наказать за измену, приказал им сдать свои кинжалы. Один из чеченцев по имени Хаджи Учар Якуб отказался сделать это. Греков вышел из себя и ударил его по лицу. В мгновение ока чеченец сразил кинжалом Грекова, еще двух офицеров и смертельно ранил Лисановича. Умирая, тот скомандовал солдатам перебить всех горцев.

  131. ruslan:

    Получив донесение, Ермолов тут же выехал во Владикавказ. Здесь он пробыл до конца года, занимаясь перестройкой Линии, снося одни редуты и возводя другие. А восстание тем временем все разрасталось, чеченцы нападали на русские редуты и станицы, некоторые из них были захвачены. Наконец, в январе 1826 г. Ермолов вышел в поход. В январе-феврале, а потом еще раз в апреле и мае он прошелся по восставшей Чечне вдоль и поперек, «наказывая взбунтовавшихся чеченцев, сжигая деревни, вырубая лес, истребляя повстанцев в перестрелках, которые ни разу не переросли в сражение, а порой пытался склонить их на свою сторону, проявляя не свойственную ему снисходительность».
    Внимательный анализ хода этих событий убеждает, что действия Ермолова имели самый минимальный результат. Строго говоря, восстание потерпело неудачу по внутренним причинам, главным образом из-за его плохой организации. Это наглядно видно из того, что его вожди спокойно поживали в обществах, мирно уживавшихся с русскими, что в то время осталось незамеченным. Поскольку, «все выглядело так, будто успех был полным», Ермолов вернулся в Тифлис. Но это было его последним триумфом. Скоро успешная карьера генерала внезапно прервалась.
    31 июля 1826 г. в поход на Кавказ двинулся персидский мирза Аббас. Вопреки многократным предостережениям о возможности войны с Персией, нападение застало Ермолова врасплох, и действия его оказались на удивление нерешительными. Вопреки предупреждениям о возможности войны с персами (оставив в стороне его вклад в развязывание этой войны) Ермолов, по-видимому, так уверовал в то, что держит их в страхе, что нападение персов было для него полной неожиданностью. Николай I, уже давно недолюбливавший Ермолова, послал графа (а потом князя) Паскевича, принять командование Кавказским фронтом. Как и следовало ожидать, за этим назначением последовали шесть месяцев интриг и взаимных обвинений. В конце концов под предлогом выяснения того, что происходит между двумя военачальниками, царь послал на Кавказ графа Дибича с заданием сместить Ермолова.
    9 апреля 1827 г. Ермолов покинул Тифлис, а его место занял Паскевич, но гигантская фигура Ермолова продолжала бросать тень на Кавказ, и все его преемники были вынуждены состязаться с ней. Одно из его наследий в сфере отношений с горцами, которое во всех русских источниках обойдено молчанием, стало особенно пагубным для его преемников: исключительная жестокость Ермолова дала противоположные ожидавшимся результаты и привила горцам иммунитет к террору. Испытав на себе все, они перестали бояться русских.
    Войны с персидскими Каджарами и турецкими Османами отвлекали Россию от Кавказа вплоть до 1829 г. Когда в 1830 г. Петербург снова обратил внимание на горцев, то скоро обнаружилось, что картина там сильно изменилась, и в решаемом русскими уравнении появилась новая неизвестная величина.

  132. ruslan:

    Известие о гибели Гамзат-бека застало Шамиля в ауле Гимры. Он немедленно собрал отряд и двинулся в Гоцатль. Там он «завладел казной и принудил дядю Гамзат-бека сдать ему мальчика-наследника Булач-хана (оставшегося в живых представителя аварского правящего рода)». Затем неподалеку от родного селения Ашальты Шамиль спешно созвал самых почтенных лиц и улама для избрания нового имама. Когда Шамилю еще не исполнилось и 25 лет, «народ уже был готов к его избранию, будучи наслышан о его подвигах и хорошо зная его как выдающуюся личность… Поэтому все, что Шамилю нужно было сделать, это просто напомнить о себе, что он и сделал…».
    Съехавшиеся единодушно высказались за его избрание. Шамиль же стал предлагать других, более достойных, по его словам, кандидатов, но они все отказались, называя самым достойным на этот пост одного Шамиля. Не менее чем сама личность и обстоятельства этого события, на решении избрать Шамиля сказалось веское слово Сайда Джамала аль-Дина, последнего после смерти Мухаммеда аль-Яраги дагестанского муршида, решительно поддержавшего кандидатуру Шамиля. Много лет спустя Шамиль вспоминал, что когда его уговаривали стать имамом, а он отказывался, все вместе плакали. В конце концов после «упрямого сопротивления», которое «почти убедило всех», Шамиль согласился со своим избранием. Его согласие было принято с радостью, и все тут же дали ему клятву верности (байя).
    Первым делом новый имам казнил своего заложника — мальчика Булач-хана, затем двинулся на Хунзах. Это было обязательной местью за смерть Гамзат-бека. Тем самым он декларировал установление в Аваристане собственной непререкаемой власти и устранил единственного человека, от кого могла исходить угроза этой власти. Жену Нусал-хана пощадили, потому что она была беременна. У нее родился сын, который в то время остался последним представителем правящего рода, то есть был опасен не столько сам по себе, сколько потенциальной способностью оказаться центром всевозможных придворных интриг. По пути к Хунзаху Шамиль получил известие, что русские атаковали Гимры.
    По данным русских источников, селение было взято 26 сентября отрядом под командованием генерал-майора Ланского, нового коменданта Северного Дагестана, который заступил на должность командующего в начале сентября и оставался на этом посту чуть больше месяца. Во время экспедиции в Гимры он заразился желтухой и умер через несколько дней после возвращения в Хан-Шуру. На следующий день русские полностью разрушили селение, уничтожив посевы и виноградники, так что, прискакав в Гимры, Шамиль обнаружил одни развалины. Узнав, что один из жителей селения был осведомителем русских, Шамиль казнил его в пример «всем изменникам»(Карахи, с. 39. Русские источники подтверждают, что арьергард был атакован на обратном пути, причем был убит один офицер. — АКАК. Т. VIII, с. 588-590; Дроздов, с. 257. Смерть Ланского, последовавшая сразу после возвращения из экспедиции, позволяет задать вопрос: действительно ли он умер от желтухи или от ран, полученных во время экспедиции?). Согласно дагестанским источникам, имам атаковал русских с обоих флангов, «убил старшего офицера» и «штурмом отбил Гимры, заставив Ланского бежать».
    Примерно через две недели из Темир-Хан-Шуры в Хунзах двинулась давно запланированная русская военная экспедиция, которую возглавлял местный комендант, командир Апшеронского пехотного полка полковник Клюге фон Клюгенау. (Предполагалось, что экспедицией будет командовать Ланской, но он умер, а Ройт был болен.) Целью экспедиции было «пресечь всякие посягательства нового имама», а выражаясь точнее — «рассеять мюридов и вынудить аварцев признать своим правителем нашего назначенца [казикумухского Аслан-хана] и усмирить Аваристан, а равно другие горские общества».

  133. ruslan:

    Все эти цели были достигнуты и, как казалось, без особого труда. Выйдя из Темир-Хан-Шуры 14 октября, Клюгенау 17-го занял Акушу и 23 октября беспрепятственно вступил в Гергебиль. 27 октября он вышел из Гергебиля с отрядом численностью 3500 человек и под Мочохом разбил отряд Шамиля, состоявший из тысячи человек.
    30 октября Клюгенау штурмом взял Гоцатль и там 1 и 2 ноября «принимал старейшин Хунзаха и всех тех, кто участвовал в убийстве Гамзат-бека». Представители горцев «просили его от имени всего народа» поставить в правление над ними казикумухского и курахского правителя Аслан-хана, пока не подрастет новорожденный сын Нусал-хана. Аслан-хан был провозглашен временным правителем Аваристана, а депутации присягнули на верность российскому царю и ему. Клюгенау вернулся в Темир-Хан-Шуру, разрушив по пути Гоцатль и Джалду.
    Довольные результатом кампании, русские полтора года и даже дольше в эти края не являлись, что позволило Шамилю без всяких помех установить там и расширить свою власть. Дроздов, единственный из русских авторов, кто писал о ранних годах деятельности Шамиля, объясняет бездеятельность русского командования тремя причинами. Первой он называет пассивность и слабость Шамиля в 1835 г. Второй — хроническую нехватку у русских живой силы, в результате чего Клюгенау имел всего 2500 солдат, тогда как он запрашивал 4000, причем 400 человек еще находились на лечении в госпиталях. Если принимать во внимание рабочую силу, необходимую для строительства укреплений в Темир-Хан-Шуре и Низовой, для боевых операций Клюгенау мог выделить не более 1500 штыков. Третьей причиной называется тот факт, что русские в это время сконцентрировали свое внимание на Западном Кавказе. Понять это нетрудно, учитывая обстоятельства и веяния того периода.
    Сетования Дроздова на упущенные возможности в Дагестане, потому что «главное внимание уделялось Черноморской линии, где наши военные силы расходовались в ущерб другим более важным частям Кавказа», оставляют без внимания реальности и потребности того времени.
    Русские претензии на этот край не желали признавать другие великие державы, прежде всего Англия и Франция, . Поэтому задача утвердиться, так сказать, на правом фланге для Российской империи имела первостепенное значение. Дагестан и Чечня на этом фоне были не столь важны. «Усмирение» этих владений, окруженных русскими территориями и официально перешедших к России по Гюлистанскому и Туркманчайскому договорам с Персидской империей, не казалось международной проблемой и могло считаться чисто внутренним делом.

  134. ruslan:

    К тому же обстановка в Дагестане была относительно спокойной, и дело там шло к полному подчинению русскому царю, тогда как на «правом фланге» все было совершенно иначе. Местные племена, населявшие этот район, были более многочисленными, более сильными и оказывали еще более ожесточенное сопротивление, а их географическое положение, прежде всего протяженное побережье Черного моря, позволяло им поддерживать тесные связи с Османской империей и другими иностранцами, главными из которых были англичане. Эти связи укрепляли проживавшие там народы как в военном, так и в моральном отношении и позволяли им более упорно сопротивляться вторжению русских.
    Поскольку Кавказский корпус не мог осуществлять одновременно несколько крупных операций, решение сконцентрировать силы на правом фланге означало прекращение всех ранее запланированных, даже скромных действий в Дагестане. Поэтому Клюгенау «был вынужден закрыть глаза на действия Шамиля и даже говорить ему про себя «спасибо» за то, что оставил наши границы в покое».
    Но считать, что Клюгенау совсем отрешился от дагестанских дел, было бы ошибкой. Выходец из дворянской семьи в Богемии, Франц Карлович Клюге фон Клюгенау сначала служил в австрийской армии, которую покинул в 1818 г. в чине лейтенанта. Поступив в том же году на службу в русскую армию, он в 1820 г. попал на Кавказ, где и прошла вся его служба до выхода в отставку. Так что, когда в 1833 г. его произвели в генерал-майоры, назначили командовать Апшеронским полком и поручили укрепить редутами расположение штаб-квартиры в Темир-Хан-Шуре, Клюгенау не был новичком на Кавказе или в Дагестане. В Кавказском корпусе все знали его горячий характер, честность, легендарную храбрость и отвагу, он считался самым лучшим боевым командиром (Вот описание портрета Клюгенау: «Очень высокого роста, крепкого телосложения, в обхождении бесцеремонен и вспыльчив до безумия, однако и добродушен, честен и добр»). Но вся его служба проходила в полевых условиях, в политике Клюгенау не был особенно искушен. Выражаясь словами одного из его начальников, а впоследствии и комментатора действий Клюгенау (Как пишет Окольничий, «он прекрасно знал, как ведется Война, и экспедицией командовал вполне успешно. Но он совершенно не смог справиться с делами в такой кризисной обстановке, какая сложилась в 1843 году». Головин о нем отзывался так: «Не отрицая военных качеств Клюгенау на поле боя, у меня из долгого опыта сложилось впечатление, что в управлении краем, на его попечении лежащем, положиться на него полностью нельзя». — АКАК. Т. IX, с. 348-350. Об отношении Розена к Клюгенау летом 1836 г. см.: Дроздов, с. 289. Ройт, его непосредственный начальник в 1835-1836 гг., был о Клюгенау другого мнения и горячо рекомендовал его на свое место. См.: Дроздов, с. 285.), его способности на стезе стратега, политика и администратора не внушали доверия.
    Однако это мнение могло быть в какой-то степени продиктовано и идейными расхождениями. Судя по всему, Клюгенау относился к тому меньшинству русского офицерства и чиновничества, которое отдавало предпочтение невоенным методам покорения Кавказа. И в этом он шел чуть-чуть дальше своих коллег чисто русского воспитания: он не сбрасывал со счетов возможность достигнуть с Шамилем какой-то договоренности.
    По мнению Клюгенау, усмирение Дагестана могло идти двумя путями: «либо убеждением Шамиля жить в мире, либо нанесением горцам сокрушительного удара». Сам он, исходя из нехватки сил для нанесения такого удара, предпочитал и рекомендовал первый вариант действий. При этом Клюгенау считал, выражаясь его словами, что «шариат для нас безвреден» и что «Шамиль со своими мюридами причиняет нам меньше хлопот, чем многие усмиренные горцы и, прежде всего, аншальцы».

  135. ruslan:

    Этим и можно объяснить, что между Шамилем и русским генералом возникло некое подобие взаимопонимания. Благодаря посредничеству двух местных князьков (шейха Мухаммеда, кадия в Гимрах, и Юсуф-бенда, старшины из Карапая, который состоял на русской службе), в конце 1834 — начале 1835 г. Шамиль и шамхал Сулейман-хан пришли к соглашению. В качестве гарантии выполнения его условий Шамиль отдал шамхалу в заложники своего двоюродного брата.
    Клюгенау, по-видимому, не был официальным участником заключения этого соглашения, поэтому его никак нельзя упрекнуть в нечестности, когда он позже отвергал обвинения в том, что якобы пошел на сговор с Шамилем. Но, без сомнения, он знал об этом соглашении, как нет сомнений и в том, что его начальство тоже было полностью в курсе этих дел. Иосиф Антонович Ройт был кавказским ветераном; на Кавказе прошла вся его военная служба сразу после выпуска из кадетского корпуса. Он был слишком искушен в местной политике и слишком хорошо знал Клюгенау, долго ходившего у него в подчинении, чтобы не знать об этой договоренности даже без письма Шамиля этому генералу.
    По всей видимости, и Клюгенау, и его начальники не были знакомы с деталями соглашения и не совсем отчетливо представляли, к чему оно может привести. Если Клюгенау понимал эти обстоятельства, это может указывать на то, что соглашение с Шамилем было для него всего-навсего первым шагом на пути вовлечения имама в орбиту России. Это вполне согласуется с той точкой зрения, что русским было бы лучше иметь дело с сильным вождем, способным успокоить и контролировать положение на всей территории, нежели со множеством воинственных и никого не признающих племен. Шамиль был самым подходящим кандидатом на роль такого вождя, поскольку он был не столь «фанатичным», как его остальные коллеги, или, говоря иначе, он был более прагматичным человеком и скорее других пошел бы на договоренность с русскими. А последствия соглашения оказались очень серьезными. Обязательства возлагались, конечно, на обе стороны, но в доступных нам источниках называются только те, которые вменялись Шамилю. Их было три:
    1. Шамиль формально признавал верховенство России, хотя, возможно, это выражалось и не столь определенно, как это утверждается в русских отчетах, и вовсе не следует из перевода писем Шамиля.
    2. Шамиль обязывался не делать набегов на равнинные земли сам и удерживать от этого других.
    3. В горах имам обещал «ни с кем не иметь дела», что означало не начинать войны с другими. И это обязательство подкреплялось ссылкой на «исполнение» [танфид] шариата.
    Совершенно определенно, выгода от этого соглашения была в пользу Шамиля. Начать с того, что снималась угроза начала военных действий со стороны русских и их вассалов, и таким образом, Шамиль получал достаточно времени для упрочения и распространения своей власти в Дагестане. Кроме того, сам факт существования такого соглашения с русскими (а Шамиль всегда исходил из того, что этот факт широко известен) давал ему основание рассчитывать на их поддержку и, стало быть, укреплял престиж и власть имама, практически исключая всякую легитимную возможность лишения его власти. Во всяком случае, его положению не был нанесен особый ущерб. Как-никак Шамиль пользовался поддержкой Сайда Джамала аль-Дина, в чем он просто следовал курсом своих предшественников. А кроме того, его власть покоилась на распространении и внедрении не столько джихада, сколько шариата. Но все же некоторый урон его положению это соглашение могло бы нанести. Во-вторых, соглашение было равносильно безоговорочному признанию правления Шамиля и означало признание его полноправной стороной переговоров. Более того, ссылка в соглашении на шариат не могла расцениваться иначе, как его узаконение. В-третьих, упоминание равнинных земель как владений русских наделяло Шамиля соответствующими правами в горах. Наконец, признание за Шамилем права исполнять требование шариата фактически давало ему почти полную свободу в установлении шариата и упрочении своей власти в горах.

  136. ruslan:

    Эти выгоды, как, видимо, считал Шамиль, ему удалось получить самой недорогой ценой. Признание верховенства России было простым жестом, никаких серьезных последствий для него отсюда не вытекало. Стало быть, этот пункт соглашения Шамиль мог сохранить в тайне от своих соратников, что он и сделал. Что касается обязательства имама «ни с кем не иметь дела», то оно было довольно неопределенным, а право опираться на шариат давало ему возможность легко это положение обходить.
    Но самым важным было то, что это соглашение пришлось Шамилю как нельзя более кстати. На пост имама Шамиля избрали, точнее, утвердили большинство участников освободительного движения, представленных на том собрании, но далеко не все. Среди других, равных ему ближайших сподвижников прежнего имама, Шамиль никакого особого авторитета не имел. По крайней мере один из них, Хаджи-Ташо аль-Индири, открыто отказывался считать его имамом и признавать за ним власть. Другие, как Кибид Мухаммед аль-Телетли, Сайд аль-Ихали, Газио аль-Карати и Абд аль-Рахман аль-Карахи, просто не обращали на Шамиля внимания и занимались своими делами в районах своей ответственности. Бывали случаи, когда Шамилю приходилось отбиваться от нападения врагов силами всего десятка-двух соратников.
    Первыми напали на Шамиля аншальцы, давно враждовавшие с жителями Гимры. В данном случае явно с ведома, если не по прямому указанию Клюгенау, вмешался шамхал, остановивший столкновение и помогший уладить конфликт. Но мир сохранялся недолго, и скоро аншальцы с другими обществами снова напали на Шамиля. В 1835 г. Шамиль был вынужден оставить Гимры и осесть в своем родном ауле Ашальты. Но и там он не был в полной безопасности, и какое-то время имам жил в ауле Иш.
    В такой ситуации соглашение с русскими и следующее из него содействие Клюгенау в том, чтобы предостерегать противников имама от вооруженной борьбы с ним, имело для Шамиля неоценимое значение, и он, ни минуты не колеблясь, широко известил всех об этом. Здесь Шамиль впервые продемонстрировал свое редкое умение обратить себе на пользу неблагоприятные обстоятельства, слабую сторону сделать сильной, поражение — победой, и эту способность он потом показывал не раз. Не располагая пока достаточными силами, чтобы подчинить себе других, Шамиль повел затворническую жизнь. На протяжении всего 1835 г. имам «погрузился в чтение и толкование Корана, молился, рассылал по обществам Дагестана свои проповеди и предстал благочестивым и скромным имамом, отдавшим себя постам и молитвам за грешников, уклоняющихся от исполнения законов шариата».
    Такое поведение давало Шамилю сразу несколько козырей. Во-первых, он укреплял у горцев мнение о себе как о набожном и правоверном мусульманине. Во-вторых, и Клюгенау, и многие местные общества убеждались в его мирном характере и отсутствии у него каких-либо агрессивных намерений. В-третьих, его противники выглядели нападающей стороной, а он — жертвой, что Шамиль не забывал своевременно довести до сведения Клюгенау и Ройта. Поэтому имам мог рассчитывать на поддержку Клюгенау, и эту поддержку когда надо получал. Власть имама укрепилась, и он уже смог вступить в открытую борьбу за ее распространение, не боясь обвинений в нарушении обязательства «ни с кем не иметь дела».

  137. ruslan:

    В начале 1836 г. обстановка резко переменилась. Хаджи-Ташо обратился к Шамилю, Кибид Мухаммеду и другим дагестанским вождям с посланием, в котором упрекал их в забвении своего долга утверждать шариат и вести джихад против русских, что могло быть расценено как прямой вызов имаму. Автор послания напоминал, что обладает большой военной силой, и грозил покарать клятвоотступников.
    Хаджи-Ташо был кумык из села Индири и входил в число последователей чеченского шейха Абдаллаха аль-Ашильти. Благодаря своей храбрости и командирским способностям он скоро стал видным чеченским военачальником. Хаджи-Ташо считал, что имамом должен стать он сам, и в этом его кое-кто поддерживал. Когда же чалму имама надел Шамиль, Хаджи-Ташо отказался признать его власть. В начале 1835 г. он укрепился в ауле Мичик неподалеку от Зандага и оттуда контролировал значительную часть территории Чечни.
    Шамилю и его обширной правовой базе Хаджи-Ташо мог противопоставить лишь свое боевое мастерство, верность шариату и твердость в ведении джихада. Этого оказалось недостаточно, чтобы поднять на войну кумыков, которые не забыли, во что им обошлась поддержка первого имама: их земли лишены таких естественных заслонов, как леса в Чечне и горы в Дагестане, и они оказались беззащитными перед жестоким возмездием русских, и Хаджи-Ташо не осталось ничего другого, как беспокоить русскую Линию частыми набегами.
    Шамиль быстро отреагировал на действия Хаджи-Ташо. Через несколько дней он собрал в Чиркату своих сторонников и повелел Хаджи-Ташо и Кибид Мухаммеду явиться туда. Это был первый акт нового имама по распространению своей власти на всех местных вождей и все горские общества. В Чиркате Шамилю удалось наладить отношения с обоими военачальниками, и все трое решили впредь действовать вместе. Так начался процесс, превративший отдельных горских военачальников в подчиненных Шамилю командиров, которые довольно скоро будут именовать себя «вазирами имама».
    Выйдя из Чиркаты, объединенное войско числом в 150 сабель подчинило Игали и Ороту. После этого имам вернулся в Ашальты, где оставался до июля 1836 г. Все это время он укреплял свое влияние, практически не прибегая к оружию. Когда же в нескольких случаях за него брался, то делал это по просьбе горцев. Даже русские источники, беспрестанно твердящие о терроре мюридов, вынуждены признать, что «почти весь Дагестан и многие общества Чечни подчинились имаму добровольно». По письмам Шамиля русским генералам хорошо видно, как крепла его власть. Если в начале письма содержатся жалобы на вражеские нападки и уверения, что ему ничего не надо, лишь бы его оставили в покое, то в апреле 1836 г. имам уже чувствует себя настолько уверенно, что просит Клюгенау «не мешать нашим сражениям между собой. Самый храбрый из нас, конечно, возьмет верх, кто не подчиняется, будет подчинен, власть и порядок победят, и тогда, если будет угодно Аллаху, наступит всеобщий мир». Примерно в то же время Шамиль открыто говорит, что шариат должен быть введен если не добром, так силой. В июле он уже в состоянии сообщить Клюгенау, что «сейчас… больше никто не смеет мне перечить». То же самое можно наблюдать в его обращениях к местным обществам, где от мягких упреков своим адресатам и напоминаний о гневе Божием за грехи он переходит к прямым угрозам личной расправы за непослушание.

  138. ruslan:

    К середине 1836 г. Шамиля окружали преданные ему наибы из числа друзей, такие, как Сурхай аль-Кулави, Али-бек аль-Хунзахи и Ахбирди Мухаммед аль-Хунзахи, готовые исполнить всякое распоряжение имама и наказать за любое ему непослушание. Теперь в его распоряжении было сильное войско, численность которого все время росла. Шамиль набрался сил, упрочил свое положение, поддержка духовного лидера Сайд Джамала ад-Дина была на его стороне, противникам Шамиля никаких шансов на успех не осталось.
    Летом 1836 г. генерал Розен, поглощенный делами в Черкесии, вынужден был обратить внимание на Чечню и Дагестан. Не исключая совсем возможность мирного покорения горцев, он, однако, «не разделял оптимизма Клюгенау», другими словами, не желал и слышать о каком-то соглашении с Шамилем. Розен требовал от имама безоговорочного повиновения. Быстрое установление власти Шамиля и расширение его влияния не могли не беспокоить генерала. Ситуация еще больше обострилась, когда в результате смерти шамхала и казикумухского хана в этих обществах образовался вакуум власти. Летом Шамиль был уже на грани овладения Аваристаном, и положение становилось критическим.
    Ситуация в Чечне тоже быстро осложнялась, и вот-вот должен был произойти взрыв. Частые набеги Хаджи-Ташо на Кавказскую линию приняли такие масштабы, что, как пишет Дроздов, «ежедневные тревоги, вызванные проникновением маленьких отрядов горцев через кордоны по реке Терек, вынуждали стоявшие там войска все время находиться в седле и не выпускать из рук ружье. Положение в станицах было еще хуже: ожидая набега каждую минуту, станичники не могли работать на своих полях».
    Ответ русских был совершенно неадекватным:
    «Чтобы сдержать чеченцев, наши войска были вынуждены сами совершать рейды на их территорию. Для устрашения этих дикарей мы жгли их села, угоняли баранов, уводили с собой пленных, а чтобы удерживать в покорности, брали заложников, но, так и не добившись ничего существенного, возвращались на Сунжу с обозами, полными убитых и раненых офицеров и нижних чинов. Сожженные деревни снова отстраивались, и следом за нами в них снова появлялся Хаджи-Ташо».
    Таким образом, летом 1836 г. Розен пришел к заключению, что Шамиля, Ташо и мюридизм вообще следует уничтожить раз и навсегда. Сначала была предпринята попытка развенчать Шамиля, послав к горцам лояльного к русскому правительству алима, который бы убедил их договориться с властями. Для этого обратились к ученому богослову Тазу аль-Дину ибн Мустафе [Тазадину Мустафину] из Казани, который согласился выполнить эту миссию. Однако все подвластные Шамилю общества не пустили его к себе, а некоторые даже пригрозили его убить(Материалы, с. 351-356, 359-360; Дроздов, с. 290-292. В награду, кроме денег, Таз аль-Дин получил пост муфтия и исламского шейха Кавказа. Русский перевод его воззвания к горцам опубликован в: Движение, с. 167. Письмо к нему Хаджи-Ташо частично процитировано в: Дроздов с. 292.).

  139. ruslan:

    Потерпев эту неудачу и желая остановить дальнейшее продвижение мюридизма, Розен «счел необходимым начать наступление на Чечню и Дагестан и силой оружия проучить легковерных горцев». Наступление было решено провести сразу в двух направлениях. Пулло должен был разгромить Хаджи-Ташо в Зандаге, а Ройту ставилась задача в то же время вступить в Дагестан, захватить Иргинай и таким образом подорвать власть Шамиля.
    2 сентября Пулло выступил из Грозной и через два дня захватил Зандаг. Упорное сопротивление всех его жителей, включая детей и женщин, закончилось страшной резней. Соседние с Зандагом села капитулировали перед Пулло, но «он сам и сдавшиеся ему знали… стоит русским войскам уйти, как власть Шамиля будет тут же восстановлена».
    Так и произошло на самом деле, и власть Шамиля сразу после ухода русских была восстановлена.
    Ройт, который еще в начале августа проводил рекогносцировку Иргиная, чтобы помешать Шамилю напасть на Аваристан, решил двинуться туда. Шамиль, собравший к тому времени трехтысячное войско, внезапно распустил его и вернулся в Ашальты, поэтому Ройт добрался до мест, не встретив сопротивления. Он назначил мехтулинского Ахмад-хана временным правителем Аваристана вместо Мухаммеда Мирзы-хана и вернулся в Темир-Хан-Шуру.
    По мнению самих русских, эти действия 1836 г. дали противоположные результаты и вместо «дискредитации власти Шамиля привели к тому, что уважение горцев к Шамилю и почтение к нему только возросли» (Дроздов, с. 290. Власть Шамиля в самом деле распространилась на новые края. ). Шамиль эти действия русских расценил как нарушение договоренностей, по поводу чего тут же заявил протест Клюгенау и Ройту. Если договор с русскими был для Шамиля тактическим ходом с целью не допустить их в горы, пока он не соберется с силами для войны, то действия русских он был вправе расценить как вероломство и отказаться от дальнейших переговоров с ними. Если же он заключал эти соглашения с полным доверием к другой стороне, то эти события могли нанести первый удар по его вере в возможность договориться с русскими. Как бы то ни было, но если еще несколько месяцев назад он говорил соплеменникам, что с русскими есть договоренность, то теперь он звал горцев на борьбу с неверными.
    Однако контакты с русскими Шамиль полностью не прервал. В начале ноября 1836 г. он обратился с письмами к Ройту, Клюгенау и другим русским командирам с предложением вступить в переговоры с ним как правителем и уполномоченным всех горских народов, обещая строго соблюдать соглашение. Но русские командиры имели приказ самостоятельно в сношения с Шамилем не вступать (Эта мера была продиктована подозрениями Розена, что Клюгенау завел с Шамилем частные переговоры), и все его письма были переданы Розену. Главнокомандующий был непреклонен; запретив вести переговоры с имамом, Розен дал такое указание:
    «Если Шамиль действительно намерен оставаться мирным и дает слово не распространять шариат, тогда он должен обратиться с прошением об оказании ему милости к командующему корпусом прямо или через генерала Ройта и послать в Тифлис своего сына заложником».
    В апреле следующего года Шамиль предпринял еще одну попытку договориться и послал к Розену гонцов. Результат был тот же — полный ноль. Русские не оставляли места для компромисса. Шамиля грубо загоняли в угол, добиваясь его безоговорочной сдачи, если не добровольно, так силой.
    Планы Розена, утвержденные в Петербурге, как и в прошлые годы, сосредоточивались на Западном Кавказе. Для Чечни и Дагестана были предусмотрены лишь оборонительные действия. Однако некоторые из подчиненных Розена рвались в бой и при всяком удобном случае оборонительные акции превращали в полномасштабное наступление против Шамиля.

  140. ruslan:

    Главным запевалой в этом деле был К. К. Фези. Швейцарец по происхождению, Карл Карлович Фези вступил в русскую армию в ноябре 1816 г. и служил под началом Розена, вместе с которым прибыл на Кавказ. В 1837 г. его назначили командиром 20-й пехотной дивизии и Левого фланга Кавказской линии. Генерал-майор Фези, как писал Бадли, был «большим мастером пера». К тому же он, по словам Вельяминова, «принадлежал к сорту людей, про которых говорят, что, не сносив и пары башмаков, они могут служить семи королям».
    Вскоре после прибытия в Грозную в январе 1837 г. Фези провел две экспедиции в Малую (4-12 февраля) и Большую (16 февраля-11 апреля) Чечню. Если внимательно присмотреться к материалам этих во всем остальном малозначительных операций, можно увидеть, как складывался характер поведения Фези, который четко проявился в его дальнейших, более серьезных кампаниях. На этом этапе он с готовностью шел на переговоры с противником, если это позволяло ему без потерь отступить и потом доложить начальству, что противник повержен и покорен. В данном случае вину за отсутствие успеха Фези возложил на Клюгенау (В помощь Фези Клюгенау по приказу должен был провести отвлекающую операцию против Шамиля в Дагестане. Она закончилась полной неудачей, в чем Клюгенау был совсем не виноват. Его авангард в составе 240 с лишним человек был разгромлен, 71 человек был убит и захвачен в плен, 17 ранены. — Движение, с. 156-162; Юров. Т. VIII, с. 20-30; Гржегоржевский, 1876, 2, с. 381-383. Фези в этом поражении сразу же обвинил Клюгенау (его донесение от 19 [31] марта 1837, приведено в: Юров. Т. VIII, с. 29-30), откуда и пошла их вражда. О том, как дальше развивалась эта междоусобица, см.: Из прошлого Дагестанской области (по местным архивным данным) // Дагестанский сборник. Т. II, с. 203-207.).
    «Незапланированные экспедиции в Чечню все продолжались, — писал Юров, — в то время как обстановка требовала внезапных действий нашей армии в Нагорном Дагестане, ибо Аварскому ханству угрожала опасность». Бадли утверждает, что «Аварская экспедиция 1837 г. явилась результатом интриг со стороны мехтулинского Ахмад-хана, временного правителя Аваристана, а с другой стороны, из официальных источников явствует, что и русских трудно оправдать в преднамеренном вероломстве». В самом деле, невозможно снять с Фези обвинение в соучастии в интригах Ахмат-хана, а с Розена в том, что он воспользовался ими.
    Ахмат-хан, который «по просьбе народа» заменил непопулярного Мухаммеда Мирзу-хана, бывший в 1836 г. временным правителем Аваристана, тайно от народа попросил Фези ввести в Хунзах русский гарнизон. Одновременно Ахмад-хан обратился к аварцам с предложением оказать им помощь в противостоянии Шамилю. Затем он собрал старейшин всех селений и устроил инсценировку приглашения русских войск, притворившись, будто сам этого не одобряет.
    6 февраля Розен получает сообщение о происходящем и официальную просьбу поставить в Хунзахе военный гарнизон. Несмотря на то что командующий корпусом «считал страхи Ахмат-хана преувеличенными, а действия — преждевременными», он все же решил «воспользоваться удобным случаем и твердой ногой стать в Аваристане». Не прошло и двух недель, как в Темир-Хан-Шуру поступило указание готовиться к экспедиции с двоякой целью: 1. Уничтожить влияние Шамиля как необходимое условие для поддержания мира между усмиренными и полуусмиренными племенами… Наилучшим способом достижения этой цели барон Розен считает разрушение Ашальты, штаб-квартиры мюридов. 2. Утвердиться в Аваристане.
    Ставя достижение первой цели в зависимость от благоприятных условий, Розен прямо говорит, что «экспедицию в Аваристан надо провести всеми правдами и неправдами».

  141. ruslan:

    Возглавить экспедицию было поручено Фези. Изначально экспедицией должен был командовать Клюгенау, но его политические взгляды не устраивали Розена. Между прочим, Клюгенау предлагал по вступлении в Хунзах объяснить жителям, что оккупация «предпринята в ответ на пожелание самого населения, потому что русское правительство, не считаясь с расходами и трудностями, всегда готово выступить на защиту своих верноподданных, и что, наконец, наши войска будут находиться в Хунзахе лишь ограниченный период времени, пока не будет восстановлен мир и правление Ахмад-хана». Поэтому Розен решил начальником экспедиции назначить Фези. Клюгенау, чтобы «не ходить под началом Фези, сказался больным и взял летний отпуск».
    13 мая Фези прибыл в Темир-Хан-Шуру, а 19-го двинулся в горы, ведя с собой 4899 пехотинцев, 343 казака, 18 пушек и 4 мортиры. «Двигаясь с большими трудностями обходными путями и по дороге, которую приходилось специально прокладывать», 10 июня войско вступило в Хунзах (Юров. Т. VIII, с. 44-51; Костенецкий, с. 9-57. Фези решил пройти окольным путем, поскольку узнал, что Шамиль намерен перерезать прямую дорогу из Темир-Хан-Шуры в Хунзах — «Как труден был путь этого войска, правда, обремененного большим обозом, видно из того, что на преодоление 100 миль ему понадобилось двадцать дней»). Здесь русские пробыли шесть дней, превратив старое ханское гнездовье в «цитадель».
    В Хунзахе Фези получил сообщение, что Шамиль, Кибид Мухаммед и Хаджи-Ташо находятся в Телетле, где их осадили Ахмад-хан и Мухаммед Мирза-хан. Фези немедленно выслал на подмогу ханам батальон пехоты с тремя горными орудиями и отряд казаков, а сам 17 июня направился к Ашальты. 18 июня он вступил в Ансал, а его авангард достиг плато Бетл напротив Ашальты.
    Чтобы собрать все части, понадобилось два дня, и, наконец, 21 июня русское войско, сократившееся до 3000, двинулось на Ашальты. Примерно в четырех километрах от селения русских встретили хиндальские и кунбутские рекруты Шамиля. Завязалось долгое и жестокое сражение, переходившее с террасы на террасу и от сакли к сакле. Как в остальных сражениях с участием Фези (и других русских генералов тоже), «пленных тут не брали, что объясняется ожесточенным сопротивлением противника и озлоблением наших солдат». После этого Фези двинулся на Ахульго и 24 июня штурмом взял этот аул.
    27 июня на обратном пути колонну Фези атаковали свежие отряды Али-бека аль-Хунзахи и Сурхая аль-Кулави. Целые сутки продолжалось сражение, и от разгрома русских спасли три свежие пехотные роты, направленные на Гимры и спешно отозванные обратно (По свидетельству другого русского генерала, Фези оказался «в отчаянном положении, из коего выпутался ценой огромных потерь, оставив половину своего лагеря». — Граббе П. Х. Из дневника и записной книжки графа П. Х. Граббе. 1839-й год.). Фези отступил в Ансал зализывать раны. 1 июля он вернулся на плато Бетл, откуда 5 июля вышел к Телетлю, где уже месяц как был осажден имам.
    Фези подошел к Телетлю 8 июля, в тот момент, когда горские рекруты из Караха и Анцуха попытались вызволить имама из окружения. 9 июля из Хунзаха подошла артиллерия и начала обстрел селения. На следующий день русским удалось захватить несколько строений на окраине села. 17 июля Фези проводит общую атаку. После целого дня ожесточенных схваток русские овладевают верхней частью аула.

  142. ruslan:

    В этот момент Шамиль посылает парламентера, чтобы объявить перемирие. 18 июля Фези выводит свои части из селения и сосредоточивает их на высотах вокруг аула. Переговоры велись весь тот день и завершились к вечеру. Согласно русским источникам, Шамиль [и другие] предложили отказаться от сопротивления и клятвенно в присутствии назначенных Фези свидетелей подтвердили это, Поставили свои подписи [значит, был составлен какой-то документ] и дали заложников, в том числе племянника Шамиля. Кроме того, имам обратился к генералу с личным письмом. Фези так не понравились выражения этого письма, что он, уже находясь на марше из Телетля, вернул туда Мухаммеда Мирзу-хана, ведшего от имени генерала переговоры с Шамилем, дабы заменить письмо новым, тон которого более подходил бы к отношениям русского генерала с вожаком толпы дикарей… Исправленное письмо от имама, полученное уже на обратном пути, впрочем, мало отличалось от первого…
    19 июля вследствие подсказок Мухаммеда Мирзы-хана, что мюриды не могут решиться покинуть Телетлъ, находясь под дулами русских пушек, колонна вернулась в Хунзах [обходным] путем через Куабское дефиле и Курудский мост.
    24 июля Фези доносил о завершении компании и достижении всех ее целей. Перемирие с Шамилем, или его «подчинение», как выражался Фези, было представлено в донесении несколько противоречиво — и как большая победа, и как временная мера, позволившая соорудить дорогу из Темир-Хан-Шуры в Хунзах и завезти туда необходимые припасы.
    В действительности же все обстояло несколько иначе. На самом деле, говорится в одном русском источнике, [Фези] был вынужден отступить из-за материальной неорганизованности экспедиционного корпуса, огромных потерь личного состава и нехватки боеприпасов. С начала операции его потери составили убитыми, ранеными, больными и умершими от болезней 4 старших и 26 младших офицеров (включая 14 командиров роты) и около тысячи низших чинов. Потери лошадей также были большими, а половина из оставшихся в строю едва передвигали ноги. Из 10 горных орудий пять были выведены из строя. Повозок, и особенно тех, что используются местным населением для перевозок в горах, совершенно не хватало. Солдаты так пообносились, что одеты были во всякое тряпье (Согласно Вельяминову, «в прошлом году Фези был направлен в Дагестан, где у него от истощения пали все лошади, а в результате бестолковых приказов он потерял довольно много людей. Но в своих донесениях он бессовестно лгал и потому представлен к награде». — Вельяминов к Ермолову, Ставрополь, 10 [22] января 1838, цит. по: Вейденбаум. Бергенгейм и Гордеев // Кавказские этюды, с. 290-291. См. также: Костенецкий, с. 96. Русские потери распределяются следующим образом: в попытке Шамиля прорваться из Телетля (в ночь на 20 июня) — 94 убитых, 187 раненых; при захвате Ашальты — 28 убитых, 158 раненых; при захвате Ахульго — 8 убитых, 15 раненых; в сражении 27-28 июня — 33 убитых, 134 раненых; при штурме Телетля — 92 убитых, 256 раненых. Кроме того, когда Фези двинулся на Ашальты (17 июня), сообщалось об оставленных в Хунзахе 5 раненых и 55 больных.).
    Насколько отчаянным оказалось положение Фези и сколь желанным было для него заключение перемирия, чтобы спасти свое лицо, можно было бы увидеть из подписанного им соглашения с Шамилем. Но этот документ никогда не публиковался и, по-видимому, не сохранился. Поэтому его содержание можно восстановить лишь по донесению Фези, согласно которому имам снова пообещал «ни с кем не иметь дела». А что касается адресованного ему письма Шамиля, которое Фези так не понравилось, то оно звучит так:
    «От Шамиля, Хаджи-Ташо, Кибида Мухаммеда, Абд аль-Рахмана аль-Карахи, Мухаммеда Омар-оглу и других почтенных и ученых мужей Дагестана. Давая заложников Мухаммеду Мирза-хану, мы заключаем мир с российским императором, который никто из нас не нарушит при условии, если ни одна из сторон не нанесет другой ни малейшего вреда. Если кто-либо нарушит свое обещание, это будет считаться изменой, а изменники несут на себе проклятие Бога и людей.

  143. ruslan:

    Своим письмом мы ручаемся за точность и честность своих намерений».
    Второе, «подправленное» письмо звучит так:
    «Настоящим письмом свидетельствуется заключение мира между российским правителем и Шамилем. Мир в знак его прочности подтверждается передачей Мухаммеду Мурзе-хану в заложники от Шамиля его двоюродного брата, которого потом заменит племянник; от Кибид Мухаммеда — двоюродного брата; от Абд аль-Рахмана аль-Карахи — сына при условии, если ни одна из сторон не нанесет другой стороне ни малейшего ущерба и не изменит, ибо изменники несут на себе проклятие Бога и людей».
    Сходство между условиями обоих документов и соглашением двухлетней давности налицо и никаких пояснений не требует. А единственное различие состоит в том, что данное соглашение заключено между имамом и русским генералом открыто и официально, что равносильно полному признанию власти имама («Принятие генералом Фези таких писем, — рассуждает один из русских авторов, — удостоверяющих заключение мира с Шамилем, было политической ошибкой; это в глазах туземцев служило официальным подтверждением титула имама как мирского и духовного вождя непокоренных обществ, ибо до этого момента никто, кроме самого имама, не считал его своим правителем»). Оно дает Шамилю наглядный урок: чем он сильнее и ожесточеннее сопротивляется, тем скорее русские идут с ним на переговоры.
    После отступления Фези Шамиль обратился ко всем подчиненным обществам со следующим воззванием:
    «Славные воины Дагестана! Когда вождь русских своим обращением в месяце шаввал [январь-февраль] совратил вас от веры в мою миссию, среди вас поднялся ропот; многие из вас утратили веру и покинули меня… Но с горсткой тех, кто остался мне верен, я выступил против неверных, сразил их предводителя и обратил в бегство… Вы видели, как мало было моих воинов в сравнении с полчищами врага, но они очистили наш путь, ибо сила на стороне веры. Русские взяли Ахульго и возвели там стены. Аллах допустил это в наказание за ваше безверие, ибо Ему известны все ваши помыслы и мысли. А я осмеял силу вашего врага, изгнал его из Ашальты и наголову разбил под Телетлем, обратив его дела в его позор. Когда паша [Фези] с большим войском потом подошел к Телетлю, чтобы отомстить за кровь, и несмотря на наше мужественное сопротивление сумел овладеть половиной аула, и когда мы стали день за днем ожидать решительного сражения, Аллах подбил его руку и затемнил глаза, так что он не разглядел своих преимуществ и поспешил туда, откуда пришел… воистину Аллах с теми, кто следует Его воле! Вы видите, как сильны числом неверные, но каждый раз они вынуждены терпеть поражение. Когда они слали гонцов к Гамзат-беку и звали его сдаваться, они говорили: «Сложи оружие, сопротивляться бесполезно, войск, что мы шлем против тебя, как песок на морском берегу, его не счесть». Но я от его имени отвечал им: «Наше войско — что волны морские, они накатываются на песок и пожирают его!» Вы видите, что мои слова сбылись. Но русские коварны, слова их лживы. Мы должны разрушить, что они возводят, разить их всюду, где ни встретите, в доме и на поле, силой или хитростью, чтобы смести их стаи с лица земли. Они множатся, как вши, и ядовиты, как змеи, что ползают в пустыне Мухан… Посему всем сердцем воспримите, что я вам говорю, будьте сильными и станьте плечом к плечу, как вершины гор, что высятся над вашими головами…»

  144. ruslan:

    Этот шедевр ораторского искусства, умело играющий на струнах души слушателей, ясно показывает, как Шамиль формировал восприятие горцами экспедиции Фези, падения Ашальты и Ахульго; а их очевидные неудачи с лихвой возмещал безоговорочными победами у Ашальтского моста (14 марта), на плато Бетл (27 июня) и в Телетле (19-20 июня). Отступление Фези из Телетля, когда его полки одерживали верх, Шамиль объяснял вмешательством небесных сил и оценивал как очередное свидетельство особой Божьей милости к своему избраннику и его народу.
    Самым важным следует признать то, что послание Шамиля, а равно оба его письма Фези ясно показывают опасение имама, что русские нарушат свои обещания. И Фези сам очень скоро подтвердил подозрения Шамиля. Весь август и часть сентября он был занят тем, что мостил дорогу от Темир-Хан-Шуры до Хунзаха, завозил туда припасы и усмирял аварские селения, не признававшие власть Ахмад-хана. Покончив с этим, он пишет Розену:
    «Даже если Шамиль оставался бы совершенно смирным, я считаю, что нам нужно под каким-нибудь предлогом вернуть ему заложников и тем самым показать, что у нас нет к нему ни доверия, ни нужды в его послушании, потому что пока на Кавказе или в Закавказье есть хоть одна мусульманская деревушка, он не прекратит тайно или открыто распространять свой шариат».
    5 сентября Фези разослал по разным обществам извещение, в котором задним числом отрицал, что Шамиль признавался русскими как правитель горцев и в качестве такового они взяли у него заложников за них всех. Генерал потребовал, чтобы каждое общество заявило о своем подчинении по отдельности и послало собственных заложников. 9 сентября Фези направил Шамилю копию этого извещения и предупредил имама, что «если он не перестанет отговаривать» общества от подчинения России, в отношении его племянника будут приняты соответствующие меры. Не дожидаясь ответа имама, два дня спустя Фези распорядился, чтобы Мухаммед Мирза-хан «направил к нему заложника Шамиля. Я сделал это не для того, чтобы наказать его, — уверял он свое начальство, — а чтобы припугнуть и показать нашу решительность». Нет нужды говорить, какие выводы сделал из этого Шамиль.
    Доклад Розена «о взятии укрепленного селения Телетль, после чего дагестанский фанатик Шамиль сдался, присягнул на верность России и дал своих заложников», произвел в Петербурге большое впечатление. Император пожелал, чтобы Шамиля и его сообщников — Хаджи-Ташо, Кибид Мухаммеда и Абд аль-Рахмана аль-Карахи «убедили воспользоваться приездом Его Императорского Величества на Кавказ, чтобы просить об аудиенции Его Величества, дабы испросить высочайшей милости о прощении, заявить о глубочайшем раскаянии в прошлых деяниях и выразить чувства преданности как верноподданных».
    Розену и Фези предписывалось, чтобы они ни в коем случае не ссылались на желание царя, а сделали это предложение от себя. Аудиенцию предлагалось назначить в любом месте, предпочтительнее всего в Тифлисе. В случае, если такую встречу организовать не удастся, потребовать от Шамиля «согласия быть направленным к Его Императорскому Величеству в знак искренности и чистосердечия принятия им присяги.

  145. ruslan:

    Розен сообщил об этом приказе Фези, а тот переадресовал его Клюгенау, что было, конечно, большой личной и политической победой Клюгенау. Последний приступил к его исполнению, не дожидаясь письменных инструкций, поступивших 26 сентября. Уже 25-го он послал Шамилю письмо. Напомнив имаму, что он «всегда давал хорошие советы, направленные на его благо и на благо горцев», Клюгенау писал далее:
    «Теперь я хотел бы навсегда закрепить Ваше благополучие; но, как сделать это, я могу сообщить только лично Вам». Он предложил Шамилю встретиться 29 сентября вблизи Чиркаты, закончив свое послание заверением: «Вы знаете, что я никогда не нарушал своего слова, а потому Вы можете полностью быть уверены в своей безопасности».
    Поскольку дело касалось также Хаджи-Ташо, Кибид Мухаммеда и Абд аль-Рахмана аль-Карахи, Клюгенау просил Шамиля уведомить их, приложив пропуски, обеспечивающие свободный проезд гонцов Шамиля по Аваристану. Шамиль принял приглашение, но в свою очередь предложил перенести встречу на один день. Клюгенау согласился на это.
    Во время встречи Клюгенау говорил «долго и с жаром», «применив всю силу убеждения, отражая самые веские возражения собеседника еще более вескими аргументами, пока его красноречие, как тогда казалось, не привело к нужному эффекту». Шамиль, «явно тронутый», сказал генералу, что «полностью понимает справедливость и весомость его слов», но не может сейчас «дать положительного ответа, потому что с Хаджи-Ташо, Кибид Мухаммедом и Абд аль-Рахманом аль-Карахи у него скрепленная клятвой договоренность ничего серьезного не предпринимать без общего согласия».
    Несмотря на инцидент в конце встречи, когда все едва не закончилось кровопролитием (Юров. Т. VIII, с. 82. Когда в конце встречи Клюгенау протянул руку, чтобы попрощаться с Шамилем, один из телохранителей имама воспрепятствовал рукопожатию. Клюгенау вспыхнул, и его нужно было сдерживать, чтобы он не выхватил шпагу.), Клюгенау «не терял надежды на успех, потому что лицо Шамиля ясно выражало его готовность воспользоваться соблазнительным предложением русских».
    И все же, торопясь поспеть с этим делом к приезду императора, Клюгенау 1 октября шлет Шамилю новое письмо. Он выражает уверенность, что имам, «конечно, от всей души пожелает воспользоваться счастливым случаем, который так милостиво предлагается». Он уговаривает Шамиля не слушать недоброжелателей: «если вам не удастся убедить других… приезжайте ко мне один. Если не сможете приехать открыто, приезжайте тайком».
    Ответ Шамиля Клюгенау получил 6 октября. Имам писал, что совещался «со всем своим улама и старейшинами» и старался всеми силами убедить их, «как хорошо мне будет поехать в Тифлис». Но «они не соглашались, выражали свое неудовольствие, а под конец поклялись мне, что если я поеду в Тифлис, они меня убьют». Поэтому, сообщал он Клюгенау, ни открыто, ни тайком он приехать не может. Однако, «за исключением данного дела, пользуясь нашим взаимным доверием, я исполню любую вашу волю». Шамиль просил генерала не винить его за невозможность участвовать в таком деле, предлагал «отложить его и повелеть ему сделать что-нибудь еще ради своего блага».

  146. ruslan:

    Гонцы, принесшие этот ответ, подтвердили, что Шамиль очень старался переубедить своих коллег, но это ему не удалось. В то самое время, когда шли переговоры, Шамиль неожиданно получает письмо от Пулло с требованием «в случае, если имам не сможет приехать сам, прислать в Грозную двух своих людей, чтобы представить их Императору».
    Этот новый поворот, по словам посыльных, дал дополнительные аргументы советникам Шамиля и возбудил у имама подозрения. Вместе с тем это привело Шамиля к окончательному решению, и гонцы выразили полную уверенность, что имам, скорее всего, сам в Грозную не поедет, но пошлет своих представителей.
    Между тем 4 октября император начал свою поездку, намереваясь после краткого пребывания в Крыму 10 октября посетить Кавказ, и Клюгенау предпринимает еще одну отчаянную попытку. Он шлет Шамилю письмо, «составленное в том же духе, что и предыдущее, и указывает своим посыльным передать ему на словах просьбу не обращать внимания на угрозы незначительных людей, а поторопиться и выполнить волю [Розена], потому что непослушание вызовет недовольство власти, и тогда все последователи не спасут его от сурового наказания».
    Ответ на это пришел скоро. 10 октября Шамиль прислал следующее письмо:
    «От жалкого автора этих срок, Шамиля, отдающего все свои дела на суд Аллаха… Сим ставлю вас в известность, что окончательно решил в Тифлис не ехать, даже если меня изрежут на куски, поскольку я не раз убеждался в вашем вероломстве, которое всем хорошо известно».
    Этот эпизод наглядно показал политическое и дипломатическое мастерство Шамиля, в котором он намного превзошел Клюгенау. У Шамиля было предостaточно оснований отказаться от поездки в Тифлис. Во-первых, имелось немало примеров того, что русские генералы вероломны, последним свидетельством чему служила передача его племянника в распоряжение Фези (АКАК. Т. VIII, с. 618. Единственным исключением был Клюгенау, о котором Шамиль отзывался «с особым почтением» и которому «он полностью доверял».). Во-вторых, ему предлагалось много меньше его минимальных требований. Ни в одном из письменных документов нет даже намека на то, что Шамилю предлагалось что-то более его личного помилования. Наоборот, слова Клюгенау, что ему «обещано высочайшее помилование нашего Императора и разрешение жить, где он пожелает», что ему не потребуется «искать себе прибежище у народа, не подчиненного нашему Правительству», явно говорят, что помилование распространялось на него как на личность, а не как на имама. В-третьих, даже если его ожидало помилование и признание как правителя, Шамиль не мог принять это. Нетрудно было признать верховенство царской власти тайно, в секретной и частной переписке; совсем другое — признать это прилюдно. Власть имама в глазах горцев утратила бы вес, а его самого сочли бы изменником. Не спасла бы и секретность встречи с императором: такую тайну долго сохранять невозможно.
    Не имея возможности принять предложение русских, Шамиль также не мог позволить себе отвергнуть его с порога. Он избрал путь, каким всегда и везде следуют подлинные политики. Сделав вид, что предложение его заинтересовало, он говорит, что должен посоветоваться с коллегами. Затем, убедившись, что коллеги единодушно отклоняют предложение, он приносит извинения за то, что не в силах принять предложение, хотя желал бы и намеревался это сделать.
    А слова из доклада Клюгенау о том, что лицо Шамиля якобы «выражало готовность» принять предложение, говорят лишь о том, как хорошо умел Шамиль вести переговоры и каким хорошим был актером. То, что Клюгенау неудачу приписывал вмешательству Пулло, совершенно естественно. Начальство Клюгенау, приняли версию генерала, и это свидетельствует лишь о том, насколько грубо русские ошибались в оценке положения на Кавказе и сколь велико у них было непонимание этого положения.

  147. ruslan:

    Строго говоря, письмо Пулло могло привести к успеху миссии Клюгенау, поскольку предлагало известное решение стоявшей перед Шамилем дилеммы. Скорее всего, последнее письмо Клюгенау, а точнее, сопровождавшие его прямые угрозы привели к окончательному и резкому отказу Шамиля явиться на встречу с царем.
    А тем временем император почти весь октябрь посвятил инспекционной поездке по Кавказу. В итоге последовали решения, которые непосредственно коснулись Шамиля: во-первых, 12 декабря Розен был смещен с поста командующего на Кавказе и на его место назначен Головин; во-вторых, главным и самым спешным делом теперь считалось усмирение Дагестана и Чечни. Оскорбленный «предательством» имама и его отказом встретиться, царь решил уничтожить его одним сокрушительным ударом.

  148. ruslan:

    хроника недели: 19 июня. В Чечне, в Старопромысловском районе Грозного и населенном пункте Побединское Грозненского района задержанные боевики указали местонахождение тайника с оружием. В нем находились гранатомет РПГ-26, автомат Калашникова с 12 патронами и две минометные мины.
    Правозащитники обнаружили в Чечне массовое захоронение времен боевых действий 1995-го года. На территории, прилегающей к христианскому кладбищу в Ленинском районе Грозного, захоронено в братской могиле около 800 человек, в основном – гражданских лиц.
    В поселке Катаяма Старопромысловского района Грозного на улице 8-я линия сотрудниками милиции был обнаружен вооруженный боевик. Его блокировали и предложили сложить оружие. Боевик оказал вооруженное сопротивление и ответным огнем был убит.
    В Сулейман-Стальском районе Дагестана неизвестные обстреляли в четверг контрольно-заградительный пост, где несли службу сотрудники ОВД по району, в результате погибли милиционер и один местный житель
    20 июня. У населенного пункта Нурадилово Хасавюртовского района Дагестана сотрудники местного УВД обнаружили тайник с боеприпасами. Из него изъято: две гранаты Ф-1 и РГД-42, 400 патронов калибра 7,62 мм и две 1,5-литровые пластиковые бутылки с порошкообразным веществом коричневого цвета.
    Около 21.00 на автодороге между населенными пунктами Губден и Урма в Губденском районе Дагестана в момент следования автомашины «Урал» с военнослужащими 102-й бригады внутренних войск МВД России сработало взрывное устройство. Пострадавших нет.
    В Дагестане патрульный автомобиль сотрудников ДПС обстрелян неизвестными на федеральной автодороге «Кавказ» близ города Дагестанские огни. Получил ранение местный житель. Инцидент произошел около 22.30.
    Столкновение с группой боевиков произошло в лесном массиве возле населенного пункта Махкеты Веденского района Чеченской Республики, убит боевик, ранены двое военных и милиционер.
    Младший сержант-контрактник, проходивший службу в Дагестане в горно-стрелковой бригаде Минобороны России в Ботлихе, покончил жизнь самоубийством.
    22 июня. В центре Назрани (Ингушетия) рядом с автозаправкой обнаружена и обезврежена бомба, проводилась эвакуация.
    Боевики в Наурском районе Чечни из автомобиля обстреляли автоколонну с милиционерами недалеко от станицы Мекенская. Они из автоматов открыли огонь по колонне из пяти автомашин, в которых находились сотрудники МВД Адыгеи. Один милиционер получил ранение и при доставке в госпиталь скончался от ран.
    Неизвестные из автоматического оружия обстреляли сотрудников республиканского управления ФСБ в пригороде Грозного. Обстрел произошел в 13.15 в станице Петропавловская. Боевики открыли огонь по автомашине «Нива», где находились трое сотрудников ФСБ. В результате ранения получил один оперативник.
    Неизвестные совершили вооруженное нападение на квартиру в пятиэтажном жилом доме, в котором находились трое сотрудников милиции, офицер УФСКН и двое местных жителей, все они ранены, сообщили в правоохранительных органах Эльбруского района Кабардино-Балкарии. В 23.40 двое неизвестных открыли стрельбу из автоматического оружия по квартире на первом этаже пятиэтажного жилого дома, в которой в это время находились трое работников милиции, сотрудник УФСКН и двое местных жителей.
    Они произвели несколько очередей по окнам квартиры, а затем бросили в нее противотанковую гранату. От взрыва все шестеро человек, находящихся в комнатах, получили ранения, состояние одного из милиционеров – тяжелое.

  149. ruslan:

    23 июня. В Грозненском районе Чечни неизвестные обстреляли автомашины «Нива» и УАЗ с пятью сотрудниками милиции, пострадавших нет.
    В Чечне в ходе проведения спецмероприятий сотрудниками УФСБ совместно с правоохранительными органами ЧР в лесу в окрестностях села Мехкеты Веденского района была обнаружена группа Муслима Гакаева. В результате завязавшегося боя боевики понесли потери и стали уходить в горную местность республики. Преследование группы продолжалось и было прекращено только с наступлением ночи во избежание потерь среди военнослужащих и милиционеров. На месте боя обнаружены тела троих участников группы, оружие, боеприпасы, военное снаряжение, медикаменты.
    В Новолакском районе Дагестана в нежилом доме обнаружен схрон с боеприпасами.
    24 июня. Неизвестные в столице Дагестана Махачкале примерно в 22:40 открыли огонь по легковому автомобилю Mercedes 500 с находившимся в нем начальником Буйнакского горотдела внутренних дел полковником милиции Арипом Алиевым. Руководитель горотдела получил смертельные ранения.
    Возле одного из летних кафе в столице Чечни обнаружено и обезврежено взрывное устройство. При осмотре кафе была обнаружена еще одна бомба.
    25 июня. Тайник с патронами и гранатами найден на окраине населенного пункта Ногир пригородного района Северной Осетии.
    В Чечне задержан участник незаконных вооруженных формирований, который являлся членом отряда Салмана Радуева в 1997-98 годах.
    В Веденском районе Чечни обнаружена крупная база боевиков.
    В Назрановском районе Ингушетии неизвестные обстреляли из автоматического оружия и гранатометов частный жилой дом братьев Курсаевых, работающих в республиканском МВД и УФСКН, жертв и пострадавших нет.
    В Дагестане инспектор во время проведения учебных занятий из-за неосторожного обращения с табельным оружием выстрелом из пистолета Макарова ранил в живот сослуживца.

  150. ruslan:

    Виталий Портников: И можно, кстати говоря, привести пример того, как сама власть относится к институту полпредов. Для того чтобы для бывшего министра юстиции господина Устинова освободить Южный федеральный округ, с должности полпреда в этом округе снимается человек, который буквально только что…
    Семен Новопрудский: …полгода назад назначенный, и он переводится в Приволжский округ, где как раз освободилась должность полпреда.
    Андрей Колесников: То есть институт девальвирован, и наверное, в каком-то смысле он и не сыграл своей исторической роли, и не нужна надстроечная, какая-то странная управленческая структура.
    Виталий Портников: И второй момент, который я хотел бы обсудить. Вот говорил уже Семен о Чечне. Это интервью командующего объединенной группировкой войск на Северном Кавказе генерал-майора Николая Сивака, которое появилось в «Красной Звезде», и которое, по моему, например, мнению, никогда не могло бы появиться – пока президентом России был Владимир Путин. Потому что это интервью четко говорит, что чеченский проект с Ахмадом Кадыровым, который наблюдатели связывают только с именем Владимира Путина, это его личная политическая ответственность, это его фигура… И иногда даже говорят о том, что это такая феодальная система управления, когда господин Кадыров присягнул лично господину Путину, а не некоему абстрактному президенту России. Что этот проект не удался, что молодые люди уходят в горы, что продолжаются столкновения, что ни о каком окончании войны говорить не приходится, и не придется – потому что местное население поддерживает боевиков в массе своей, а не те отряды, которые контролируются президентом Чечни. То есть вся эта телевизионная картина, она давно рассыпалась. И об этом многие говорили. Но сейчас об этом сказал командующий объединенной группировкой войск. И по большому счету, Семен, можно сказать, что это стремление переложить ответственность за неудачу кавказского проекта с военных, которые протестовали (пусть и негласно) против кадыровского проекта, на человека, который реально должен за это перед Россией отвечать, — на премьер-министра Российской Федерации Владимира Путина. Так это выглядит, конечно, с точки зрения взгляда. Но еще раз повторюсь, мне кажется, что пока Путин был Верховным главнокомандующим, военные этого не могли бы сказать. То, что господин Сивак все-таки сказал, возможно, свидетельствует о том, что он для них больше не Верховный главнокомандующий и что они его рассматривают как ушедшую с этой главной в России должности фигуру.

    http://www.svobodanews.ru/Transcript/2008/05/21/20080..

  151. ruslan:

    Выпускник Московского университета Евгений Александрович Головин, начав службу в 1797 г., обладал большим опытом деятельности как на военном, так и на гражданском поприщах. Человек не первой молодости, но еще бодрый и работоспособный, Головин три месяца провел в петербургских архивах, где поднял все папки с кавказскими делами. Приехав 31 марта 1838 г. в Тифлис, он очень скоро обнаружил, что на Кавказских территориях «внутренний мир и покой не нарушался лишь в его христианской части». К числу главных проблем на востоке Кавказа для него относились: война в Южном Дагестане, вспыхнувшая следом за восстанием 1837 г. в Кубахе; постоянные стычки, вызванные столкновением в 1836 г. между осетинами-мусульманами и их православными соплеменниками, и последствия шиитского восстания 1837 г. под водительством некоего Мухаммеда Садика [Мамеда Садыка], представлявшегося «посланником двенадцатого скрытого имама»(Скрытый имам (араб. аль-имам аль-Гаиб), у мусульман-шиитов — вера в невидимое существование имама. Согласно имамитской традиции около 874 г. таинственно «исчез» в малолетнем возрасте признанный шиитами двенадцатый имам. Исчезнувший имам был провозглашен «скрытым», но продолжающим руководить общиной через своих уполномоченных. Некоторые шиитские религиозные авторитеты претендовали на мистическое общение со скрытым имамом, от чьего лица обычно и выступали.) и объявившего джихад «неверным», в частности — русским.
    В Нагорном Дагестане и Чечне, наоборот, сохранялось относительное спокойствие, что ставилось русскими в заслугу экспедиции Фези. Поэтому приоритет был отдан планированию кампании на юге. Лишь обеспечив успех военных операций там, русские могли думать о наступлении на Шамиля.
    Но Южный Дагестан сковал силы русских на целый год. Экспедиция Фези в Самурскую долину в июне проводилась по схеме его операций в Чечне и Нагорном Дагестане. Он столь успешно справился с подавлением местных племен, что в сентябре его отозвали подавить новый мятеж в Дагестане, теперь охвативший также и Нухву.
    Таким образом, если не считать одной стычки с Фези в Карате и небольшой русской экспедиции в Чечню, Шамиля никто не беспокоил, и он спокойно предался, как пишет Бадли, «двоякой созидательной работе, духовной и физической, требовавшей всех его сил, большого внимания и каждого часа времени».
    События 1837 г. — осада Телетля, разрушение Ашальты и больше всего размещение в Хунзахе русского гарнизона — были для Шамиля и его сподвижников настоящим потрясением. Таким образом, угроза нового наступления Фези, результаты переговоров с Клюгенау (и их исход) привели горцев к выводу, что новая большая кампания русских неизбежна. Это дало основание многим сподвижникам Шамиля настаивать на уходе-»хиджре» в Чечню, откуда им было бы удобнее проводить свои операции. Такая мысль, возможно, посещала и самого Шамиля, но на собрании своих наибов и авторитетного духовенства он стал резко возражать против этого. В конце концов было принято решение оставаться в Дагестане и укрепиться в Ахульго.

  152. ruslan:

    Избрание для этого Ахульго объясняется несколькими причинами. Это было идеальное место для возведения укреплений и давно использовалось хиндалъцами как надежное укрытие. Оно находилось примерно на одинаковом расстоянии от владений шамхала и Мехтулийского хана, Хунзаха и Кумыкского предгорья. Иными словами, Ахульго мог стать базой для операций в любом направлении. Наконец, он находился «в самом сердце Хиндали, население которой начало уступать врагу».
    Укрепляя Ахульго, как и в других приготовлениях, Шамиль учел все уроки предыдущих кампаний. (Насколько хорошо он усваивал эти уроки, станет видно во время кампании 1839 г.). Разрушенные Фези укрепления были восстановлены и расширены. К основному редуту в Старом Ахульго был добавлен Новый Ахульго на высокой горе. Вместо высоких башен, легко разрушавшихся под артиллерийским огнем русских, были возведены низкие прочные укрытия, замаскированные и защищенные скальными глыбами. В окрестных аулах были созданы склады боеприпасов и продовольствия в расчете на длительную осаду.
    Укреплялись и другие пункты, прежде всего Иргинай, занимавший командную высоту на подступах к Ахульго со стороны Грозной и Темир-Хан-Шуры. Все дороги, ведущие вглубь страны, систематически приводились в непригодное состояние. Наконец, большое внимание было уделено увеличению численности войска под командованием имама.
    За пределами своей территории Шамиль вел усиленную агитацию. Это делалось в двух целях: упрочить и расширить свою власть и активизировать общества, которые по разным причинам не входили в зону контроля имама, чтобы не давать передышки русским и тем самым выиграть время для подготовки.
    Для этого в конце 1837 г. он разослал письма старейшинам основных махалов Кубаха, призывая «взяться за оружие и пойти на врага наших традиций и веры». В 1838 г. он присвоил звание наиба Али-беку аль-Ратули, самому видному вождю в долине верховья Самура. В одном из своих воззваний, предназначенных для внутреннего пользования, Шамиль похвастался тем, что после «разгрома» русского войска под Ашальты и Телетлем он вынудил русских «собрать против меня все свои силы… А я поднял все народы Дагестана, даже те, что живут за Самуром и далее до самого моря». Однако его влияние на события 1837-1838 гг. в Южном Дагестане в действительности было лишь частичным.
    В это время Шамиль стремился также заручиться поддержкой исламских монархов. Тогда он и обратился впервые за помощью к турецкому султану Махмуду II и египетскому паше Мехмету Али, к чему мы еще вернемся.
    Приготовления Шамиля и упрочение его власти русские власти не могли не заметить. Его «растущая мощь» вызывала тревогу, и они пришли к заключению, что «против него наконец следует принять самые эффективные меры». Невозможность добраться до имама приводила русских в отчаяние, и Головин дал указание Пулло попытаться найти «храбрецов, кто за соответствующее вознаграждение (3000 руб.) взялись бы доставить нам голову бунтовщика»

  153. ruslan:

    При планировании действий на 1839 г. впервые за долгий период приоритет был отдан Левому флангу: в Дагестане намечалось провести две операции, и только одну небольшую — на Правом фланге. Головин должен был самолично возглавить экспедицию в долину Самура, чтобы «окончательно покорить» тамошнее население, «возвести цепь крепостей» и, как писал Юров, «таким путем раз и навсегда поставить барьер распространению беспорядков из Дагестана на наши мусульманские провинции и открыть себе дорогу к свободным действиям в самом Дагестане».
    Другая, более крупная экспедиция, по словам того же Юрова, была спланирована с целью «парализовать правление и власть Шамиля в Северном Дагестане» путем «нанесения по его бандам сильного удара, уничтожения его главного опорного пункта Ахульго и создания по крайней мере одного своего опорного пункта на р. Андийское Койсу, чтобы… держать в страхе Кунбут и Анди».
    Эта операция была поручена новому командующему Кавказской и Черноморской линиями генерал-лейтенанту барону Павлу Христофоровичу Граббе. Прослужив большую часть времени в Петербурге, Граббе был новичком на Кавказе и пороху там не нюхал. Но у него были исключительно высокие связи в столице, и, что самое важное, он пользовался доверием царя.
    Как писал Граббе в своих распоряжениях, захват Ахульго должен был стать для правления Шамиля «ударом милосердия». Этому должно было предшествовать «повсеместное истребление горских банд, каких бы потерь это нашим войскам не стоило». Таким путем предполагалось «воздействовать на психику горцев, поколебать их веру в непобедимость и мощь Шамиля, и подорвать основы его власти в горах». Поэтому Граббе решил «искать встречи с горцами лицом к лицу».
    13 мая 1839 г. войска были готовы выступить в поход. Однако русские власти предприняли попытку «избежать страданий войны». Несколько «верных горцев» были направлены к Шамилю, чтобы «убедить его смириться», иначе говоря, сдаться. Неудивительно, что имам их арестовал, впрочем, затем отпустив с предупреждением, что впредь «повесит всякого, кто придет к нему с таким предложением». Как видим, Шамиль таким образом получил предупреждение.
    Но и без того Шамиль прекрасно сознавал, что надвигается военная кампания, и принимал контрмеры. Он во всеуслышание заявил, что вступление русских «в долину р. Андийское Койсу станет для них гибельным, что их колонны будут окружены, рассечены и лишены подвоза всякого снабжения».
    Своими последующими действиями Шамиль показал, что его заявление не было пустым бахвальством.
    Во-первых, он решил применить тактику «выжженной земли». Предполагалось, что все селения на пути русских войск будут безлюдны и все продовольствие там уничтожено. Далее, находившемуся в Чечне Хаджи-Ташо он послал подкрепление и дал указание нападать на русские колонны с флангов и тыла, отрезая их от баз снабжения и одновременно захватывая Кумыкскую равнину. Таким образом, русские войска оказались бы привязаны к своим базам снабжения, а эти связи можно было бы прерывать и всячески затруднять.

  154. ruslan:

    Оценив эту угрозу, Граббе был вынужден изменить планы и сначала двинуться на Хаджи-Ташо. Целая неделя (21-27 мая) ушла на «поиски Хаджи-Ташо», но результатов они не дали, и 2 июня Граббе начал кампанию против Шамиля, не имея никаких сведений о силах, против которых выступил.
    5 июня неподалеку от Буртуная русские обнаружили Шамиля с его войском, занимавшим «фланговую позицию, что в случае дальнейшего продвижения русских войск создавало угрозу удара с тыла. Не посчитавшись с такой возможностью противника… генерал Граббе, не колеблясь, решил с ходу нанести по неприятелю фронтальный удар: воздержаться от наступления при первой встрече с горцами означало бы выглядеть нерешительным, ободрить их и оставить Буртунай безнаказанным». Русские ворвались в село, но нашли его сожженным и пустым.
    Последующие шесть дней войско продвигалось очень медленно, буквально прогрызая себе путь в скалах. Для обеспечения дальнейших операций соорудили небольшую крепость и назвали ее Удачная. 11 июня русские подошли к Ирганаю, где Шамиль поджидал их с большими силами(По русским источникам, 16 000 человек. Курш (Khoursh, p. 50) уточняет состав и расположение сил Шамиля, указывая их численность — 2900 человек).
    Русские «должны были взять аул любой ценой, потому что возвращаться обратно по горам, вершины которых занимали толпы горцев, представлялось невозможным». Граббе снова попытался захватить селение с ходу, то есть 11 июня к вечеру, но был отбит. «В [его] донесении эта атака была названа простой рекогносцировкой» (Головин, с. 22; Граббе, с. 107; Милютин, с. 57; Юров. Т. IX, с. 30. «Толпы горцев» были отряды Хаджи-Ташо и Муртада-Али (Мур-тазали) Мухаммада — Khoursh, p. 51.) — эвфемизм, широко используемый генералами. Сражение почти без перерыва продолжалось еще двое суток, пока селение не было полностью взято. Бой был тяжелый и ожесточенный, обе стороны понесли немалые потери (Русские потери составили 646 убитых, включая одного генерала. Потери горцев, согласно Куршу (Khoursh, p. 62) составили примерно 600 человек).
    Первый этап экспедиции был завершен. Граббе сломил сопротивление Шамиля, и путь на Ахульго был открыт. Имам отошел в Ахульго, но без нескольких своих наибов. Однако скоро выяснилось, что этот успех Граббе (как, впрочем, и вся экспедиция) был Пирровой победой. Русские оказались теперь отрезанными как от Внезапной, так и от Удачной, они также не имели возможности двинуться навстречу своим обозам, вышедшим в сопровождении эскорта из Темир-Хан-Шуры. Следующие десять дней они опять были вынуждены продираться к Андийскому Койсу и там строить мост. Когда наконец дорогу проложили и обоз прибыл, войско сидело «на последнем сухаре».
    24 июня русские перешли Андийское Койсу, и началась 80-дневная осада Ахульго. «Скоро [Граббе] убедился, что захватить последнее убежище Шамиля будет чрезвычайно трудно, тем более что в предыдущих акциях войска понесли существенные потери в живой силе; но отступить, не взяв позиции [Ахульго], означало бы лишиться плодов с таким трудом полученного успеха» (Головин, с. 23. См. также: Милютин, с. 75. Две попытки штурма Старого Ахульго 25 и 30 июня закончились провалом — см.: Граббе, с. 111 и 112. Насколько серьезны были потери, видно из того, что, несмотря на пополнение несколькими подразделениями, главным из которых был пехотный батальон (сопровождавший обоз из Темир-Хан-Шуры), численность русского корпуса сократилась с 8513 человек перед штурмом Ирганая до 7672 перед осадой Ахулъго. — Милютин, Приложения 5 и 6 (с. 137-139). Милиция ханства численностью около 3600 человек, как обычно, была ненадежной, и Граббе был вынужден просить Головина о подкреплении. — Милютин, с. 81-82; Юров. Т. IX, с. 46-47.), — пишет Головин.

  155. ruslan:

    По сути дела, обе стороны оказались в частичной осаде; с одной стороны, Граббе, у которого не хватало сил сделать осаду сплошной, вывел части с левого (западного) берега Андийского Койсу, что позволило Шамилю проложить через речку мостки и наладить связь со своими наибами в горах. С другой стороны, единственный путь, по которому шло снабжение русского войска, нужно было все время поддерживать в рабочем состоянии и охранять от частых набегов. Скоро в лагере Граббе стала ощущаться нехватка боеприпасов. Особенно острой была нужда в порохе и снарядах у артиллерии, потому что мощные укрепления Ахульго вынуждали русских подвергать их массированному обстрелу, без чего нельзя было ни на что рассчитывать.
    Шамиль тоже не сидел сложа руки. После падения Иргиная он послал трех наибов собирать свежие силы. Командовать новым отрядом численностью 1560 бойцов был поставлен Ахбирди Мухаммед. Во взаимодействии с имамом в ночь на 1 июля этот наиб совершил нападение на русский лагерь. Накануне он прошел «почти под носом» у шамхала и укрепился в Ашальты. Таким образом, наиб «внезапно объявился в тылу осаждавших войск именно с той стороны, откуда меньше всего ожидалось».
    Напади Ахбирди Мухаммед на русских сразу, «возможно, он нанес бы им очень серьезное, если не сказать фатальное, поражение», потому что «в это время проводилась разведка боем укрепленных позиций Шамиля, и весь штаб оставался почти незащищенным». Но вышло так, что его атака пришлась под утро, и его отбросили к Сугурскому мосту.
    Оттуда он постоянно грозил русским, и Граббе был вынужден 4 июля отвлечь от осады почти половину своих сил и оттеснить его на другой берег Андийского Койсу. А в ту роковую ночь, еще до возвращения Граббе с разведывательной акции, Шамиль совершил вылазку и разрушил некоторые инженерные сооружения осаждавших.
    Горный утес Ахульго представляет собой квадратное образование, которое с трех сторон огибает река Андийское Койсу. Речка Ашальты делит его на две части — малый Старый Ахульго и большой Новый Ахульго, возвышающийся над первым. В Старый Ахульго можно попасть только из аула Ашальты «по тропе, идущей по острому гребню хребта, тогда как все другие подступы преграждены, и над всем этим выступом безраздельно господствует» гора Шулатл уль-Гух, прозванная русскими Башней Сурхая. Ее обороняли 100 лучших бойцов Шамиля под командой Али-бека аль-Хунзахи.
    Потерпев неудачу в попытке взять штурмом старый Ахульго, Граббе все свои силы нацелил на Шулатл уль-Гух. Первая атака 11 июля была отбита с большими потерями для русских, но вторая, 16-го, после ожесточенного боя увенчалась их успехом. Теперь Граббе смог стянуть кольцо осады, хотя на левый берег Андийского Койсу выйти ему не удалось. У Шамиля оставалось свободное сообщение со своими отрядами внешней обороны, он мог эвакуировать раненых и получать снабжение и свежие силы. Это позволяло ему делать ночные вылазки в лагерь осаждающих, а его наибы нападали на русские обозы.

  156. ruslan:

    24 июля прибыли три свежих батальона, присланных Головиным. Это довело численность экспедиционного корпуса Граббе до 10 092 человек, не считая милиции. «Вместо того чтобы овладеть позициями на левом берегу» Андийского Койсу и таким путем «отрезать противника от внешнего мира, как он первоначально предлагал, Граббе бросил 28 июля свежие силы на штурм отвесной скалы… Это предприятие, рассчитанное исключительно на дикий случай везения, обернулось полным торжеством врага…»(Головин, с. 23-24. Оправданий для Граббе тут нет, но понять это было бы можно. В такого рода войне, где сила воли и стойкость играют первостепенную роль, моральный дух бойцов часто из одной крайности переходит в другую. Не выдержав нервного напряжения такой борьбы, они часто рискуют и предпринимают действия, позволяющие, по их мнению, добиться победы одним ударом.).
    Через несколько дней после неудачной атаки, когда Граббе сам «успокоился» и войско «забыло о поражении», генерал решил, наконец, полностью окружить Ахульго. 15 августа через Андийское Койсу была наведена переправа, и на следующий день русские войска заняли позиции напротив Ахульго. «С того момента в Ахульго не осталось практически места, недосягаемого для русских батарей: не осталось укрытия для женщин и детей. Даже спуски к реке за водой были под огнем». Со временем положение осажденных становилось все хуже, особенно с наступлением жары. Состояние русских солдат было не многим лучше. Войско было настолько ослаблено болезнями и нехваткой продовольствия, что казаков и милицию пришлось распустить по домам.
    Полное окружение Ахульго ознаменовало начало последнего этапа осады, когда схватки перемежались с переговорами. Первую попытку переговоров Шамиль предпринял 9 июля, через несколько дней после своей вылазки и налета Ахбирди Мухаммеда на русский лагерь. Граббе отмахнулся от предложения договориться. Новую попытку имам предпринял 5 августа после неудачного штурма русских. На этот раз Граббе ответил, предложив следующие условия:
    1. Шамиль без разговоров отдает в заложники своего сына.
    2. Шамиль и все его наибы в Ахульго сдаются русскому правительству; их жизни, имущество и семьи останутся в неприкосновенности; правительство укажет им место проживания и способ существования; все остальное отдается на великодушную волю российского императора.
    3. Все вооружение в Ахульго сдается военному командованию.
    4. Обе части Ахульго становятся навсегда землей русского царя, и горцы не должны тут селиться без его разрешения.
    8 августа прибыл парламентер Шамиля с ответом имама, но Граббе его «вышвырнул», так как тот «говорил с ним в неподобающей для уха русского генерала манере» (Милютин, с. 112. «Он говорил с достоинством, подобающим командующему одной из воюющих сторон».). Что же касается ответа Шамиля, то у него были контрпредложения. В заложники он соглашался прислать не сына, а одного из своих родственников или даже двух. Кроме того, он предлагал заложников от каждой группы жителей Ашальты и Чирки, находившихся в Ахульго. А самое главное, он требовал свободного выхода из Ахульго всех до единого людей. Парламентер Шамиля на следующий день явился снова, но Граббе его не принял. Генерал требовал «безоговорочной капитуляции и именно сына в заложники как гарантии полного подчинения». На этом переговоры прервались.

  157. ruslan:

    19 августа, три недели спустя после неудачного штурма горской твердыни, Шамиль вновь вступил в переговоры. Ответом Граббе было требование, чтобы имам сдался «как военнопленный». Но на сей раз переговоры продолжились. Следующие несколько дней стали свидетелями чередования перестрелок с периодами прекращения огня и переговоров, использовавшимися обеими сторонами для усиления своих позиций. Но никто на компромисс не шел. Причиной несогласия был отказ Шамиля «стать военнопленным» и дать «приказ гарнизону сложить оружие». В конце концов, видя, что «переговоры ведутся по-азиатски, то есть впустую», Граббе перешел к решительным действиям. 28 августа он объявляет Шамилю ультиматум: если до вечера сын Шамиля не явится к нему в лагерь, с рассветом следующего дня русские начинают штурм Ахульго.
    Утром 29 августа началось второе генеральное наступление на Ахульго. Через несколько часов ожесточенного боя Шамиль попросил прекратить огонь. Тогда, «…принимая во внимание, что передовые части… были истощены… что подкрепить их было нечем, а впереди еще стояли огромные трудности… что, наконец, продолжение атаки… стоило бы чрезмерных потерь», Граббе согласился.
    Шамиль послал в заложники своего старшего сына Джамала ал-Дина, и переговоры продолжились. 30 августа Шамиль встретился с Пулло. Один из присутствовавших на этой встрече офицеров вспоминал 11 лет спустя:
    «Генерал Пулло предлагал Шамилю временно поселиться в России — в Ставрополе или, в конце концов, в одном из четырех селений, старосты которых были нам верны. Но Шамиль наотрез отказывался и просил разрешения жить в Ашальты… Гимрах… или Автири… Конечно, согласиться с этим было нельзя, потому что это не было бы концом бунта, но повторением совершенной в 1836 г. ошибки Клюгенау (Имеется в виду соглашение Фези с Шамилем в 1837 г.).
    Затем Шамиль стал пространно объяснять, надо сказать, весьма убедительно, сколь велики у горцев возможности продолжать начатую борьбу, какие нас ожидают впереди трудности, несмотря на наши победы, и насколько было бы удобнее для нас иметь дело с одним человеком, а не с разнузданной толпой. Но отдавать себя в наши руки он никак не желал».
    Шамиль отказался спуститься в лагерь противника, чтобы официально сдаться русскому генералу. Относительно же сына стал настаивать, чтобы его содержали у Джамала, правителя Чирки. Эти вопросы и место будущего обитания Шамиля оставалось предметом споров на протяжение следующих двух дней.
    31 августа имам послал русскому генералу два письма. В одном он просил Граббе «не принуждать» его сдаваться сейчас и таким образом избавить имама от унижения делать это в присутствии мусульман из окружения генерала, по его словам, «люто его ненавидевших». Он обещал сдаться, «когда мы все начнем расходиться». В другом письме он просил разрешения поселиться с семьей в Гимрах, где обещал быть «обычным жителем и вести существование со всеми наравне». Под конец он просил позволения еще месяц провести в Ахульго.
    Граббе был неумолим. На «азиатское» письмо Шамиля он ответил требованием сдаться в течение трех дней и заявил, что содержать Шамиля будут в Грозной. «Играть в эти детские забавы, чтобы ни к чему не придти, нам никакого удовольствия не доставляло», — писал он в своем дневнике.
    Как последнее средство, Граббе вызвал наиба Юнуса, пришедшего вместе с Джамалем аль-Дином, и просил его уговорить Шамиля сдаться. Но и на эти уговоры Шамиль не поддался. Тогда Граббе, «боясь наступления холодной дождливой осени, решил более не тратить драгоценное время и разделаться с Ахульго любой ценой».
    Воспользовавшись временным перемирием, русские произвели перегруппировку, и Граббе приказал готовиться к новому штурму. 2 сентября его войско ринулось на третий и последний штурм Ахулъго, и за два дня ожесточенного сражения захватило селение.

  158. ruslan:

    Кампания 1839 г. стала ярким свидетельством того, как хорошо учитывал Шамиль итоги всех предыдущих кампаний. Вместе с тем она стала моделью для всех последующих, особенно кампаний 45-го и 47-49 гг. До самого последнего момента Шамиль не выпускал из своих рук инициативу. Уже в самом начале он вынудил противника изменить свои планы и пойти сперва против Хаджи-Ташо. Все другие бои проходили там и тогда, где и когда это было выгодно имаму. Заранее подготовив арену действий, Шамиль, по существу, диктовал Граббе маршруты движения, причем такие, где русские встречали наибольшие трудности и несли тяжелые потери. Обороной Иргиная он, хотя и не остановил продвижения Граббе, заставил того дорого заплатить за победу и замедлить темпы продвижения. В дальнейшем русская армия оказалась на грани голодной смерти, ибо большую часть осады Ахульго сама пребывала в осаде, мало отличавшейся от той, в которой оказались защитники Ахульго.
    В стратегии Шамиля важная роль принадлежит дипломатии. По расчетам имама, переговоры могли привести к соглашению в духе тех, что заключались ранее. С другой стороны, если русские войска не были ослаблены, переговоры давали Шамилю возможность выиграть время, а это всегда было выгодно. Чем дольше русские находились в горах, тем больше были их трудности и потери, и задержись Граббе в этой кампании до осени, ему пришлось бы отступить, ничего не добившись. Вот почему Шамиль несколько раз сам начинал переговоры, хотя дагестанские источники и утверждают, что они якобы велись по инициативе Граббе. И характерно, что каждое предложение имама о перемирии делалось после того, как русские терпели неудачу.
    Поражение Шамиля в этой кампании обусловили четыре фактора. Во-первых, он сам находился в осажденном пункте. Он учтет это и в дальнейшем будет избегать этого. Во-вторых, чрезвычайно жаркое лето сделало положение осажденных невыносимым. В-третьих, русские пришли к заключению, что им надо добиться полной капитуляции Шамиля, потому что все остальное, как это уже случалось, будет его победой и трамплином к усилению и дальнейшему расширению его влияния. Четвертым фактором выступили личные качества Граббе, его сила воли, решительность и упорство, намерение добиваться своей цели любой ценой, невзирая на гибель своих солдат, а также отсутствие у него опыта кавказских войн, что лишало его, хотя и не полностью, понимания всех связанных с этой войной угроз и опасностей. Граббе действовал как бульдог с мертвой хваткой, ему даже в голову не приходило отступить от Ахульго (Граббе так твердо настроился, что «еще до начала окончательной атаки он решил в случае ее неуспеха продолжать осаду всю зиму». — Милютин, с. 123.).
    Излишне подтверждать правоту дагестанских источников, утверждающих, что Граббе на переговорах вел себя вероломно, выдвигая требования по частям и с каждым разом их ужесточая. Шамиль знал, чего добиваются русские. С ним такое, начиная с конца 1836 г., случалось не раз. Понимая все это и помня о судьбе своего племянника, имам долго отказывался отдать в заложники своего сына. Он уступил и послал в лагерь русских Джамала ал-Дина лишь тогда, когда ему стало невозможно далее сдерживать напор противника.

  159. ruslan:

    Это был момент, когда положение Шамиля было отчаянным и он уже подумывал о том, чтобы совсем отказаться от своего дела, когда русские находились почти у самой цели, почти добившись того, чего они ранее никогда не добивались и долго еще не добьются, а именно — полной победы. Но преградой на пути к победе для них на сей раз стало то самое упорство, которое привело Граббе к успеху, и его тщеславие. Прояви он такт, сделай самую малую, незначительную уступку, и Шамиль бы сдался. Но упрямство Граббе привело к тому, что Шамиль продолжил сопротивление.
    Ворвавшись в Ахульго, русские еще восемь дней сражались в пещерах, где укрылись горцы. 11 сентября, когда сражение закончилось и тела погибших были опознаны и сосчитаны, выяснилось, что Шамиль исчез. В ночь со второго на третье, когда шел штурм, он вместе с семьей и несколькими нукерами перебрался через реку и скрылся в Ичкерии.
    Несмотря на это, русские торжествовали и поздравляли друг друга с победой. Граббе посчитал «дело сделанным»:
    «Если мятежнику, вопреки всему, и удалось бежать, он утратил всякое уважение горцев, у него больше нет места, где можно укрыться… нигде ему больше не найти такого неприступного гнезда, как Ахульго, и таких храбрых последователей, какие сложили за него там свои головы. Его партия окончательно разгромлена; его мюриды, брошенные своим вождем, разбежались».
    Огромные жертвы были не в счет. Не упрекнули Граббе и за то, что не сумел осуществить свое намерение — построить на Андийском Койсу редут (Юров дает следующие цифры потерь: кампания Граббе в Чечне — 26 убитых, 152 раненых; бой у Буртуная — 4 убитых и 35 раненых; захват Ирганая — 140 убитых и 506 раненых; бой с Ахбирди Мухаммедом — 9 убитых и 84 раненых; первый штурм г. Шулатла уль-Гух — 36 убитых, 279 раненых; второй штурм горы — 11 убитых и 94 раненых; первый штурм Ахульго — 160 убитых и 716 раненых; второй штурм Ахульго — 102 убитых и 400 раненых; третий штурм Ахульго — 156 убитых и 512 раненых; сражение при Чиркахе — 55 убитых и 95 раненых; общее число потерь при осаде Ахульго — 3069. За всю кампанию число потерь (по Юрову) составило 3913. Следует иметь в виду, что число умерших и выведенных из строя в результате ранений и болезней было значительно больше.). Никто не обратил внимания на то, что русские войска в Чирке подверглись внезапному нападению, в результате чего Граббе «оказался не в состоянии продолжать наступление из-за полной материальной дезорганизации войска», смог только «наложить на жителей Чирки штраф, который так и не был уплачен», и потом «увел войска на зимние квартиры».
    Подчинение Граббе горских племен пошло широким потоком, и в «верхних слоях местной администрации» уже стали обсуждать, «как лучше разделить племена, как повсюду рассадить своих губернаторов, как ввести ежегодную подать оружием с целью разоружить население». Но эти дискуссии, а с ними и поздравления, как скоро выяснилось, были преждевременными.

  160. ruslan:

    В конце 1839 г. Шамиль был «словно выброшенный хлам; никто не глянул в его сторону, он никому не был нужен». Но через год «все племена между Сунжой и Аварским Койсу подчинялись его железной воле, признавали его абсолютным правителем и по мановению его руки были готовы ринуться куда угодно». В своем возвращении к власти, напоминавшем возрождение птицы Феникс, Шамиль блестяще воспользовался рядом обстоятельств, среди которых не последнее место занимали ошибки русских. «Мы сами шли рука об руку с Шамилем, словно верные друзья», — с горькой иронией пишет Юров.
    В 1839 г. русским казалось, что дух горцев сломлен. Осуществление планов 40-го года, писал Граббе, «не встретит сопротивления… Ни серьезных волнений, ни общего восстания ждать не приходится». Складывалось впечатление, что настало время установить прямое правление в Чечне. В горские общества назначались приставы, причем в основном из местных жителей, верно служивших русским (Их назначали и обеспечивали им безопасность во время двух экспедиций Пулло в январе-феврале 1840 г.). Они селились непосредственно в общинах и «строго следили за поведением подведомственных селений».
    Довольно быстро чеченцы узнали «прелести» русского правления:
    «Все лучшее у них отбиралось под предлогом взимания налогов и податей; случалось, что по доносу и просто злому навету арестовывались совершенно безвинные люди; с арестантами и даже заложниками обращение было бесчеловечным… во время военных экспедиций допускалась реквизиция скота и продовольствия» (Юров. 1840-1842. Т. X, с. 271. Во время двух экспедиций Пулло в 1840 г., например, было получено 6242 руб. и отобрано 1000 ружей. Кроме того, личный состав питался за счет конфискованных овец и собранных штрафов.).
    Эти акты произвола, по-видимому не сильно отличавшиеся от норм жизни в остальных частях империи, казались свободолюбивым чеченцам, не привыкшим ни к какому правлению, невыносимыми. Но самым большим просчетом русских стала конфискация огнестрельного оружия. 22 года спустя Шамиль будет вспоминать, как «не без удовлетворения» следил за попыткой Пулло разоружить чеченцев и в любой момент ждал отделения Чечни, которое он предвидел.
    Оружие у горцев было больше чем необходимая вещь обихода; это был предмет их гордости, атрибут мужественности и свободы. Оружие переходило из поколения в поколение, передавалось от отца сыну и считалось самым ценным достоянием. Разоружить горца значило его страшно унизить.
    Как чудовищно заблуждались русские в психологии горцев, можно судить по хвастливому заявлению Пулло, что конфискация ружей «позволяет впервые внушить горцам мысль, что правительство вправе лишить оружия тех, кто использует его не по правилам». Когда дело зашло так далеко, чеченцы уже не знали, чего им и ожидать. Скоро по всему краю поползли слухи, что разоруженное население русские власти собираются превратить в крепостных, мужчин забирать в солдаты, а женщин делать дворовой прислугой. Особенно сильно будоражили «неосторожно брошенные» слова, приписывавшиеся Пулло: «Теперь, отняв у них оружие, нам остается снять с женщин шаровары».
    Не стоило удивляться тому, что в горах Верхней Чечни, труднодоступной для русской армии, аулы отказывались подчиняться и не пускали к себе приставов. Чтобы прижать непокорных, их изолировали от внешнего мира, запрещали им продавать зерно и пользоваться пастбищами. Из-за плохого в эти годы урожая на всем Кавказе это было очень эффективным средством воздействия.

  161. ruslan:

    Вину за ухудшение обстановки впоследствии стали возлагать на «крайне грубого, бесцеремонного и часто несправедливого» Пулло и его «драконовское правление». Но совершенно очевидно, что для Граббе Пулло стал козлом отпущения. Одесский грек по происхождению, выходец из мелкопоместной дворянской семьи, Пулло начал военную службу в 1805 г. и в 1834-м был назначен командующим Сунженской линией. Он считал, что покорение чеченцев «мирными способами невозможно, и применение оружия необходимо как единственное средство их усмирить». Впрочем, в этом он не особенно отличался от своих начальников. Более того, в своих действиях он следовал планам и указаниям сверху, прежде всего исходившим от самого Граббе, хотя нельзя отрицать, что исполнял он эти указания с особым рвением. Вина Пулло, таким образом, состояла в том, что он был ниже по чину и не столь благородного происхождения, как Граббе, а главное — не обладал такими, как тот, связями в Петербурге.
    «К марту 1840 г. обстановка в Чечне накалилась до предела, и достаточно было искры, чтобы произошел взрыв». Этой искрой послужили два внешнеполитических события. Первое было связано с Восточным кризисом 1839-1841 гг., внепосредственными участниками которого стали турецкий султан Махмуд II и египетский паша Мухаммед Али. В апреле 1839 г. султан бросил свою армию против номинального, но непокорного вассала, чтобы отнять обратно Сирию и отомстить за унизительное поражение 1831 г. Но 24 июня сын египетского паши Ибрагим наголову разбил турецкую армию. 30 июня султан Махмуд скончался. Неделю спустя командующий турецким флотом увел корабли, составлявшие основу морских сил, Турции, в Александрию и перешел на сторону египетского паши. Стамбул без армии и флота, с шестнадцатилетним мальчиком на султанском троне, оказался перед Ибрагимом беззащитным. Кризис, в который включились главные европейские державы, разрешился только в июне 1841 г.
    Вести об этих событиях, часто в чудовищно искаженном виде, не могли не проникнуть на Кавказ и не взволновать его обитателей. У кавказских мусульман, как и у других их единоверцев на всем Ближнем Востоке, никогда не живших под правлением египетского паши, Мухаммед Али получил необыкновенную популярность, стал легендарным героем, обрел масштабы почти мессианские. Во всем мусульманском мире во всех его слоях настолько уверовали в непобедимость Мухаммеда Али, что «когда в Персии получили известие о падении Акры, даже шах этому не поверил. Как свидетельствует русский генеральный консул в Эрзеруме, шах призвал русского посланника и попросил его «по-дружески дать честное слово, что это правда». Среди кавказских мусульман усилились слухи о грядущей «победе полумесяца над крестом», а русские власти были сильно обеспокоены тем, что «наши мусульманские провинции, граничащие с Турцией», подобно «всей азиатской Турции, готовы поднять восстание в пользу египетского паши при первом же движении его сына Ибрагима».
    К тому же вскоре на Кавказе появились «агенты» Мухаммеда Али, настоящие или самозванцы, с письменными и устными посланиями паши. С двумя такими посланиями ознакомили читателей русские газеты. В одном из них, адресованном «всем улама» и влиятельным лицам Дагестана, говорилось:
    «Я только что вел войны с семью монархами — английским, германским [очевидно, австрийским], греческим, французским, султаном [Абдаль] Маджидом [Абдул Мечидом] и другими, которые милостью Аллаха полностью мне подчинились. Теперь я повернул оружие против России, а посему назначаю Шамиля-эфенди вашим шахом и посылаю ему две печати. Повелеваю вам во всем ему повиноваться и помогать мне в моем деле. Обещаю также послать к вам часть своих войск. Кто не будет выполнять мое повеление, лишится головы вместе со всеми неверными».

  162. ruslan:

    Другое письмо якобы от Ибрагима «всем чеченским и дагестанским улама и старейшинам» гласило:
    «Поскольку земли, на которых вы обитаете, принадлежат мне по праву наследования, я, веруя в нашего единого и единственного Аллаха, иду утвердить свои права. Под моим началом неисчислимое войско, и когда я в конце зимы или в начале весны вступлю с ним на Кавказ, вы все должны собраться в верховье Терека. Мы объединимся и вместе завоюем земли Дагестана, возьмем Астрахань, Дербент и Анапу, мы изгоним неверных с земель Ислама».
    Считать ли эти и другие подобные письма настоящими или фальшивками, действительно ли египетский паша намеревался завоевывать Кавказ — тема для дискуссий российских чиновников и ученых, для нас это принципиального значения не имеет. В предмете нашего рассмотрения существенным является то, что у Мухаммеда Али была мотивировка и возможность привести Кавказ в волнение; для нас важно то, что он использовал эту возможность в сделках с Блистательной Портой и европейскими державами (Он, например, говорил Рифьят-бею: «Если только европейские страны… попробуют блокировать александрийский порт, я тут же пошлю Ибрагима, и вы можете не сомневаться, как только он выступит… ему не составит никакого труда поднять против них арабов, персов и жителей Дагестана, не говоря уже о черкесах».), что русские власти, прежде всего в Тифлисе, были обеспокоены такими перспективами; а главное, что эти послания произвели огромное впечатление на чеченцев и черкесов и таким образом подлили масла в огонь кавказских событий.
    Другая череда происшествий, послуживших искрой для взрыва в Чечне, имела место в западной части Кавказа. Черкесов пугало безостановочное продвижение русских на их земли, к тому же они терпели большие лишения вследствие неурожая и экономической блокады со стороны русских; это толкнуло их на массированные набеги на русские линии. Иностранная агентура, конечно, не преминула воспользоваться взрывоопасной ситуацией.
    В Англии, которая никогда не признавала за Россией права на восточное побережье Черного моря, попытки усмирения черкесов «открыли широкие возможности для антирусской пропаганды». Русский царь «кажется, вновь, как он сделал это в Польше, намерен подавить народ, борющийся за свободу. Между тем он укрепляет свои позиции на Кавказе, следовательно, возникает угроза того, что у него появится возможность напасть на Османскую империю, двинуться в Персию и даже в Индию».
    В 1834 г. Дэвид Уркварт, тогда секретарь английского посольства в Стамбуле, посетив Кавказ и с тех пор став активным поборником английской и вообще европейской поддержки кавказцев, стремился даже организовать английскую интервенцию на Кавказе. Вместе со своими агентами, главными из которых были Белл, Лонгворт и Спенсер, он побуждал черкесов стать на пути продвижения русских, обещая им скорую английскую интервенцию, и наладил контрабандные поставки оружия и боеприпасов.

  163. ruslan:

    В конце 1839 г. к английским агентам присоединились агенты Мухаммеда Али с обещанием скорой войны египетского паши с Россией и призывами к горским народам Кавказа поднять общее восстание. Тогда английские агенты уже обещали Мухаммеду Али, что на несколько лет вмешательство Англии в кавказские дела гарантировано. Вот еще одна усмешка истории: в то время, когда английская агентура рука об руку с агентами Мухаммеда Али трудилась среди черкесов, английское правительство пошло противоположным курсом, возглавляя европейские державы в борьбе против Мухаммеда Али и за его вытеснение из Ливана. Не менее ироничной кажется причина этого курса, состоявшая в том, что некоторые правящие круги Англии и их агенты боялись, как бы египетский паша вместе с русскими не завоевали и не поделили между собой Месопотамию и Персию. Все это, хотя и не было главной причиной, привело к драматическим событиям.
    19 февраля 1840 г. черкесы захватили и разрушили на Черноморском побережье русский редут Лазарев. Следом подверглись нападениям другие редуты и крепости: Вельяминовское (12 марта), Михайловское (2 апреля), Николаевское (15 апреля) и Навагинский. Последний был частично захвачен (6 мая), но впоследствии отбит. Последнее нападение на редут Абин (7 июня) было отражено. Русские были застигнуты врасплох, но после краткого замешательства перешли к решительным действиям: из Крыма пришло подкрепление, и к ноябрю 1840 г. все редуты и крепости были восстановлены и укреплены сильнее прежнего.
    И все же действия черкесов стали серьезной помехой в покорении Кавказа, и последствия этого сказывались на протяжении долгих лет. Известие о падении Лазаревского редута и последующие события наэлектризовали обстановку в Чечне. Это и послужило искрой, от которой заполыхал весь край. Чеченцам нужно было только получить вождя, а такой человек уже полгода находился среди них.
    Приехав в Ичкерию с семью своими сподвижниками, Шамиль поселился в ауле шубутского общества Гарашкити. Сразу после штурма Ахульго и бегства Шамиля кое-кто из его наибов вознамерился было занять место имама. Но как только выяснилось, что Шамиль собирается оставаться имамом, трое — Шуаиб аль-Цунтури, Хаджи-Ташо и Джавад-хан аль-Дарги — вернулись к нему и продолжали ему верно служить. С их помощью Шамиль стал постепенно, как пишет Юров, «приручать жителей Гарашкити. Незаметная деятельность имама увенчалась поразительным результатом… По всей округе пошли разговоры о его прозорливости, мудрости и умении справедливо разрешать споры и конфликты. Местные жители толпами стали стекаться к нему, прося научить их жить по законам веры и правды. Слава имама росла и быстро распространилась среди чеченцев, находившихся под властью русских приставов, и чеченцы вольно или невольно стали сравнивать то, как вел себя Шамиль, с деятельностью наших чиновников, и сравнение это было далеко не в пользу последних. И тогда, доведенные нашим скудоумием и оскорблениями до отчаяния, чеченцы решили просить имама… возглавить их вооруженное восстание»(Юров, с. 274.).
    С такой просьбой к нему шли депутации из Нижней Чечни одна за другой, и Шамиль сперва отнекивался, но потом с неохотой уступил. Но, дав свое согласие, он не забыл взять с чеченцев торжественную клятву в беспрекословном ему повиновении и велел дать ему заложников из самых уважаемых семей.

  164. ruslan:

    Но прежде чем возглавить чеченцев, Шамилю пришлось оттеснить одного серьезного соперника. Хаджи-Мухаммед происходил из влиятельного аксайского рода и был сыном знаменитого Хаджи-Учара Якуба, убившего генералов Лисановича и Грекова. Укрепив свой авторитет званием хаджи (в 1837-1838 гг. он совершил хаджж — паломничество в Мекку) и уже упоминавшимися письмами Уркварта и Ибрагима-паши, он решил было утвердить собственную власть и вытеснить Шамиля из Аргунского ущелья. Но будучи моложе Шамиля, уступая ему в легитимности, влиянии и власти, Хаджи-Мухаммед был вынужден пойти с ним на соглашение. В итоге, если верить русскому переводу одного письма, Хаджи-Мухаммед якобы получил звание второго, или вторичного, имама. Но скоро он вообще исчез со сцены. В последнем о нем известии упоминалось его намерение вернуться в Стамбул.
    В сопровождении сильного отряда шубутцев Шамиль стал объезжать селения Нижней Чечни, всюду встречая восторженный прием. Пулло дважды покидал Грозную, чтобы «держать чеченцев в покорности», но меры, которые он предпринимал, «благоприятных результатов не дали».
    Скоро Шамиль со своими соратниками продемонстрировал, что хорошо усвоил уроки прошлого и многому научился. Отказавшись от попыток строить и оборонять укрепления, он перешел к классической тактике партизанской войны. Вот как описывает это Бадли:
    «Он угрожал противнику с севера, востока, запада и юга, постоянно находился в движении, распускал своих лихих бойцов по домам, потом снова их собирал, словно волшебник; обладая неимоверной подвижностью горских всадников, не нуждавшихся ни в каком снаряжении и снабжении, все необходимое имевших при себе, он постоянно налетал на русских там, где они меньше всего ожидали».
    «Его отряды, приняв этот новый способ действий, которым они неизменно стали пользоваться в будущем, благодаря своей поразительной подвижности практически всегда успешно избегали генеральных сражений с нашими войсками. Наши же колонны, пытаясь их преследовать, доходили до полного изнеможения», — сообщает Юров.
    Если говорить о стратегии имама и его наибов, то они действовали в манере, свойственной горцам во все времена, той, что И. Бер называет «оборонительно-наступательной». Она состоит в том, чтобы сдерживать наступающего противника на своей территории, где удобнее всего действовать самим, измотать его силы и затем контратаковать. Итак, для описываемого периода характерно чередование этапов сдерживания и наступательных операций, или, пользуясь образным выражением Шамиля, поведение горных потоков с их «то большой, то малой водой». Эти этапы, или фазы, краткие вначале, в дальнейшем становились продолжительнее и масштабнее. В период с марта по ноябрь 40-го г. таких этапов было тринадцать. Но их подробное описание не входит в задачу этой книги.
    В апреле Шамиль поделил Чечню на сектора своих четырех наибов — Ахбирди Мухаммеда, Джавад-хана, Шуаиба и Хаджи-Мухаммеда, — и приказал им действовать по разным направлениям. К примеру, 17 апреля Ахбирди Мухаммед и Шуаиб провели боевые операции один в Назрани, другой в Гурзуле. 26 апреля сам Шамиль был в Авке, Ахбирди Мухаммед грозил напасть на Грозную, а Хаджи-Ташо — на Внезапную.
    Не вняв предостережениям Пулло, Граббе ускорил отъезд в Грозную генерал-лейтенанта Галафеева, которого прочили на место командующего Левым флангом русских линий, приказав ему начать строительство редута Гурзул ранее намеченного срока. Галафеев прибыл в Грозную 22 апреля и следующие шесть месяцев разрывался между строительством редута и пятью экспедициями, в которых «он прошел всю Чечню, понеся большие потери и ничего не добившись». Одно из его сражений на реке Валерик, где он потерял 346 человек, обессмертил в своей поэме Лермонтов (Лермонтов был представлен к награде за храбрость в этом сражении, но царь сам вычеркнул его имя из списка награжденных.Полное описание сражения см.: Юров, 1840-1842. Т. X, с. 302-308.).

  165. ruslan:

    В дальнейшем Головин обвинял Галафеева и своего начальника Граббе в том, что они сосредоточили усилия на возведении редута Гурзул, когда «остро требовалось принять энергичные меры, чтобы прекратить беспорядки в Чечне». Эта проволочка, пишет он, дала Шамилю бесценное время упрочить свою власть, так что когда Галафеев взялся за это, было уже слишком поздно. В некоторых случаях Галафеев, действительно, проявил удивительную нерасторопность, но его пассивность не всегда была русским во вред. Если учитывать, что русские были плохо оснащены материально и не имели четкой концепции, более активные действия, которые им в общем-то были не по силам, могли бы повлечь за собой куда большие потери и беды.
    Завлекая Галафеева в бессмысленные походы, весь результат которых сводился к тому, что «сжигались хижины и вытаптывались поля», Шамиль сам наносил удар за ударом. 6 июня Ахбирди Мухаммед и Джавад-хан разбили отряд русских под Назранью. В результате этих побед «полностью отделились галашцы и карабулакцы… и начались волнения среди ингушей». Шамиль не сумел своевременно закрепить этот успех, потому что на него было совершено покушение и он на двадцать дней был прикован к постели.
    В июле Шамиль обратился к Северному Дагестану. 22 и 23 июля он нанес сокрушительное поражение Клюгенау под Ишкарти и Эрпели, после чего до конца сентября играл с генералом в «кошки-мышки».
    11 октября Ахбирди Мухаммед совершил набег на Моздок, убил там 22 солдата и 6 гражданских, 19 солдат и 9 гражданских были ранены, 11 женщин и детей он увел с собой (Одна из этих женщин, дочь армянского купца, стала потом самой любимой женой Шамиля). «Известие об этом набеге… поразило в самое сердце генерал-адъютанта Граббе». Он сам приехал на Левый фланг линий и взял командование в свои руки. С 8 ноября и до конца месяца он провел две экспедиции в Малую и Большую Чечню, но «так же неудачно, как и ранее». Все, что Граббе удалось сделать, это «разрушить те деревушки, которые не сжег Галафеев», и «потерять много людей» (Гагарин, т. 2, с. 34; Головин, с. 37. Об этой кампании см.: Юров, 1840-1842. Т. X, с. 318-330. Потери русских в этих сражениях составили: 92 убитых и 117 раненых в одном и 15 и 99 — в другом.). 30 ноября Граббе вошел в Гурзул и развел войска по зимним квартирам. Наступление осени и полное истощение личного состава после восьмимесячных маршей не позволяло и думать о новых кампаниях.
    Крутые перемены, произошедшие в поведении Шамиля в 1840 г., видны из следующих двух фактов. В сентябре 1839 г. он обратился к Граббе с предложением изъявить покорность русским властям вместе с Хаджи-Ташо, Шуаибом и народом Ичкерии. Граббе выдвинул те же условия, что и в Ахульго, и переговоры на этом закончились. В октябре 1840 г. с предложением начать переговоры выступил Головин. Он послал в Темир-Хан-Шуру своего адъютанта подполковника Мелик-Беглиарова с заданием вступить в тайные переговоры с Шамилем. Суть предложений имаму была прежней; Головин надеялся «не просто уговорить его установить мир, а даже участвовать в осуществлении планов правительства».
    Шамиль ответил неопределенно: «Если слова русских правдивы… пусть они сначала снесут свои редуты в Аваристане, Зырянах и Мятлах… вот тогда мы поговорим о мире». А до той поры, добавил он, всякому, кто придет к нему с подобным предложением, он велит в наказание отрезать нос.
    Больше Головин не пытался договориться с Шамилем. К середине 1841 года он пришел к заключению, что «пока Шамиль жив, у нас нет надежды на добровольное подчинение России порабощенных им племен, сопротивление будет продолжаться до последнего… У нас еще не было на Кавказе такого ярого и опасного врага, как Шамиль. Благодаря стечению обстоятельств, его власть приобрела религиозно-военный характер, какой в начале распространения исламизма позволил мусульманскому мечу потрясти три четверти вселенной».

  166. ruslan:

    Уход русских войск на зимние квартиры оставил арену действий за Шамилем, и он не преминул этим воспользоваться. «На протяжении всей зимы 1840- 1841 г. банды из Чиркея и Чечни прорывались через Сулак и доходили до Тарки; они угоняли овец и грабили окрестности Темир-Хан-Шуры; связь между крепостью и линиями могла осуществляться только в сопровождении сильного конвоя».
    Самые известные и опустошительные набеги горцев на русские поселения и позиции были: 8 января под водительством Ахбирди Мухаммеда, Шуаиба и Джавад-хана на казацкую станицу Порбачеву, когда потери русских составили 93 человека; 21-22 февраля рейд Ахбирди Мухаммеда в район Владикавказа, вызвавший «страшную панику среди карабулакцев и ингушей». 13-19 апреля поход имама в район Назрани. Но самый знаменитый набег, вызвавший у русских такой ужас и потрясение, что царь распорядился провести его расследование, осуществил 10 мая Ахбирди Мухаммед на военное поселение Александровское на Военно-Грузинской дороге. В результате, по словам Юрова, «наше лучшее, начавшее процветать военное поселение было почти полностью уничтожено, а его жители и скот погублены». Горцы «изрубили или увели с собой» 119 мужчин, женщин и детей, угнали 1126 коз, 769 овец, 125 коней, захватили 77 ружей, 58 топоров, сожгли десятки скирд пшеницы и ячменя. Ахбирди Мухаммед оказался столь опасным, что Головин приказал Граббе подстроить его убийство.
    Между тем в Дагестане происходили куда более значительные события, существенно изменившие там обстановку. Важнейшим был переход на сторону Шамиля Хаджи-Мурата аль-Хунзахи. Горец благородного происхождения и молочный брат аварских ханов, убитых Гамзат-беком, Хаджи-Мурат оказался в компании убийц второго имама. Из-за этого был убит его брат Осман, что добавило страсти в его кровную вражду с мюридами.
    Великолепный боец и наездник, храбрый и мужественный, но вспыльчивый, Хаджи-Мурат был признанным военачальником, с чьим тактическим мастерством мог поспорить разве только Ахбирди Мухаммед, и едва ли не самым популярным предводителем в Аварском ханстве. Ему принадлежала решающая роль в удержании Аваристана в сфере влияния России и в защите его от посягательств Шамиля. Дважды на короткое время он становился правителем края и дважды был вынужден передавать власть другим русским ставленникам — Мухаммеду Мурзе-хану в 1834 г. и Ахмад-хану в 1836 г. При всей своей гордости Хаджи-Мурат глотал это унижение, проклиная русских, но оставался им верен, скорее всего потому, что кровная месть с «накшбандийцами» просто не оставляла ему ничего другого. Но в 1840 г. дело приняло иной оборот.
    С назначением Ахмад-хана временным правителем Аваристана между ним и Хаджи-Муратом сложились отношения соперничества, которые переросли во вражду. 13 ноября Ахмад-хан убедил русского коменданта Хунзаха арестовать Хаджи-Мурата по подозрению в ведении тайных переговоров с Шамилем. Получив такое сообщение, Клюгенау приказал доставить Хаджи-Мурата в Темир-Хан-Шуру для допроса. 22 ноября на глазах у 40 солдат и 4 русских офицеров гордый аварец сумел бежать в горы и направился в свой аул Целмес. Там он увидел, что по приказу хунзахского коменданта его дом разрушен, а имущество и скот разграблены.
    «Шесть лет, — писал Хаджи-Мурат Клюгенау, — я преданно служил русскому правительству. Более того, я привел вас в Хунзах. А вы, забыв мою службу, позволяете себе поступать со мной, как вам заблагорассудится». Эти строки хорошо передают настроение тех горцев, которые сотрудничали с русскими (См., к примеру, вопросы, обращенные старейшинами аула Цатаних к Евдокимову и переадресованные им Клюгенау 8 [20] августа 1841 г., цит. по: Юров, 1840-1842. Т. XII, с. 253. Письмо Аддала Мухаммед-оглу из аула Шебако Шварцу и письмо Нуричи, старосты Токиты, Талызину, см.: Там же, с. 234, 249-250).

  167. ruslan:

    Русские, подобно всем бесчисленным владыкам в подобных случаях во всей истории, охотно заигрывали с внутренней оппозицией. Они осыпали ее представителей подарками, милостями и титулами. В то же время те, кто служил властям, чувствовали себя «мальчиками на побегушках», которыми часто пренебрегали. Вместе с тем от них требовалось, чтобы они несли тяготы оккупационного режима и участвовали в управлении страной. И за все это они порой не могли рассчитывать даже на защиту русских. Таким образом, горцы, как усмиренные, так и свободные, ясно видели, что сопротивление русским приносит вознаграждение, а верность им оказывается наказуема.
    В случае с Хаджи-Муратом он был «вознагражден» арестом и хуже того — «унижением со стороны младшего чина из гарнизонной комендатуры Хунзаха, который (как писал Хаджи-Мурат) сильно избивал, да еще плевал на меня». (При таких обстоятельствах Хаджи-Мурат, конечно, мог подумать, что русские задумали снять с него голову. Действия коменданта Хунзаха ясно на это указывали.) Понятно горькое замечание в письме к Клюгенау: «Я больше вам не верю и твердо знаю, что вы не любите храброго человека».
    Если арест Хаджи-Мурата можно объяснить ошибкой или недоразумением, следующие события были чередой просчетов, показывающих, что русские во взаимоотношениях с горцами ничему так и не научились. «Чрезвычайно обеспокоенный предательством Хаджи-Мурата», Клюгенау попытался заманить его обратно в лагерь русских и завел с ним переписку. Но было уже поздно. Словесные обещания помочь не могли, а загладить причиненное зло делом русские не захотели. Мало того, письма Клюгенау были переполнены угрозами наказания, если Хаджи-Мурат не явится в Темир-Хан-Шуру, что, как это было и с Шамилем, возымело обратное действие и вызвало у Хаджи-Мурата негодование.
    В этот-то момент Шамиль нанес русским очень чувствительный удар. Он предложил Хаджи-Мурату, все простив и забыв прошлое, объединиться для борьбы с русскими и их ставленником — Ахмад-ханом. Для аварского вождя, оказавшегося в отчаянном положении, предложение имама стало лучом надежды. Он приехал в Чечню, присягнул на верность имаму, получил титул наиба Аваристана и в январе 1841 г. вернулся в Целмес, чтобы поднять народ в своем ханстве (Официально примирение было представлено, разумеется, как инициатива Хаджи-Мурата, и опубликованное на этот счет заявление Шамиля сопровождалось письмом аварского предводителя имаму и ответом Шамиля.).
    Узнав о случившемся, Головин решил «безусловно схватить Хаджи-Мурата или [по крайней мере] вытеснить его из Аваристана». Командование этой акцией принял на себя генерал-майор Бакунин, командир Императорского артиллерийского корпуса в Петербурге, совершавший инспекционную поездку по Кавказу. «Сочтя, что мой опыт здесь будет не лишним, — докладывал он, — 17 февраля я решил лично повести войска на штурм Целмеса». Наступавшие «встретили упорное сопротивление и понесли большие потери» (убитых было 48 чел., в том числе и сам Бакунин, раненых — 142 чел., что составило треть всего отряда), «не добившись существенного успеха» (Головин, с. 40. В примечании на той же странице Головин называет экспедицию «плохо спланированным поиском») 9 апреля русские все же захватили Целмес, после чего Хаджи-Мурат перебрался в Тлок и развил там такую деятельность, что в том же месяце Головин должен был послать на усиление дагестанской группы четыре батальона.
    Теперь Головин дал Клюгенау и Шварцу, командующему Лезгинской линией, указание начать с Хаджи-Муратом переговоры. Поскольку все это происходило вскоре после Целмеса, идея переговоров стала признанием русскими своего бессилия и провала и не принесла ничего, кроме позора и новых неудач. Ответ нового наиба Аваристана на письмо Шварца был уклончивым. Пришло письмо и от Клюгенау. Его письмо и известие, что Ахмад-хан казнил троих родственников нового наиба, которых русские держали в Хунзахе как заложников, убедили Хаджи-Мурата, что русские хотят его погубить, и это только раздуло пламя его ненависти.

  168. ruslan:

    Таким образом, последняя возможность уговорить Хаджи-Мурата оказалась упущенной. «Больше нет ничего, что могло бы привлечь Хаджи-Мурата на вашу [русских] сторону, разве только желание расстаться с жизнью», — сказал он гонцу от Клюгенау.
    Результаты перехода Хаджи-Мурата на сторону Шамиля дали себя знать очень быстро: «К апрелю 1841 г. Шамиль уже властвовал на территории втрое большей, чем в 1840 г.», — свидетельствует Юров. — В Дагестане «все племена, за исключением Койсубу и Аварского ханства, были к нам (русским) враждебны». На Левом фланге, «если не считать селения под дулами русских бастионных пушек, одни кумыки да несколько чеченских аулов остались у нас в подчинении».
    Но худшее ожидало русских впереди. Примеру Хаджи-Мурата вскоре последовал Хаджи-Яхья, племянник Казикумухского и Курахского хана Аслана и сын Тахир-бека. Он сотрудничал ранее с Хаджи-Муратом и дважды назначался регентом Аваристана при Аслан-хане и Мухаммеде Мирзе-хане. Значимость Хаджи-Яхьи заключалась в том, что он принадлежал к владетельному роду Кумуха, и два его брата, Гарун-бек и Махмуд-бек, были регентами Кураха и Казикумуха при вдове Мухаммеда Мирзы-хана по имени Умм Культум [Умм Гюльсум] Бике. Таким образом Шамиль мог использовать Хаджи-Яхью как для связи с его влиятельными братьями, так и в качестве будущего властителя обоих ханств. Поэтому Шамиль произвел Хаджи-Яхью в наибы, и тот, будучи хорошим военачальником, скоро отличился на поле брани.
    К этим двум новым наибам скоро присоединился еще один — Кибид Мухаммед. Выходец из богатого дома Телетля, Кибид Мухаммед организовал убийство семьи своего соперника из столь же знатного и богатого рода — факт, который советские историки приводили как доказательство того, что мюридизм был «проявлением классовой борьбы». В свое время Кибид Мухаммед пошел за Гази-Магомедом и был одним из командиров Гамзат-бека. Он признавал и Шамиля, только его готовность беспрекословно подчиняться третьему имаму оставляла желать лучшего. Теперь, возобновив поддержку Шамиля, Кибид Мухаммед летом 1840 г. открыто перешел на сторону имама, что почти сразу привлекло внимание Евг. Головина. В июле 1841 г. русский главнокомандующий попытался переманить наиба на свою сторону, но безуспешно.
    Учтя все эти события, Головин вынужден был изменить свои планы. В течение зимы он добился усиления Кавказского корпуса силами 14-й пехотной дивизии (16 батальонов). Теперь, в конце мая, для операций в Чечне и Дагестане он собрал внушительные силы — 25-30 тысяч солдат и 70 орудий — и двинулся на Чиркей. Проявляя типично русскую любовь ко всему большому, Головин пишет, что «очень примечательное впечатление произвело это на горцев, они еще никогда не видели такого мощного войска… и никогда их еще не охватывал такой ужас».
    Здесь, на противоположном (правом) берегу реки, за лето он построил редут. Этот редут по желанию царя был назван 10 октября в честь Головина Евгеньевское. Тем временем Граббе, после выхода отрядов Головина, возвел два редута в Казак Кичу и Закан-Юрте на Сунже. С 27 октября и до 13 ноября «он снова совершил марш по Чечне с большими потерями и без всякого успеха» (Гагарин, т. 2, с. 35-36. Во время этой экспедиции Граббе потерял 39 убитыми и 487 ранеными. Всего в Чечне и Дагестане русские потеряли 231 человека убитыми и 1185 ранеными; 848 из них (70 убитыми и 778 ранеными) приходится на части Граббе.). Лето ушло у Головина на возведение редута Евгеньевское, и он забыл и думать о Дагестане. Наибы Шамиля, конечно, этим воспользовались. Тогда как Аварское ханство подвергалось беспрерывным набегам Хаджи-Мурата, горские общества вдоль Лезгинской линии признали правление Шамиля и, в свою очередь, стали совершать набеги на селения грузин — тушинов и хевсуров. А самое главное, Кибид Мухаммед подчинил себе андальское общество, занимающее стратегически важное положение. Причем добился он этого политическими средствами, каждый раз используя грубые просчеты русских.

  169. ruslan:

    Это означало, что Аваристан с трех сторон теперь окружали владения имама и он стал ареной его новых действий.
    8 октября Шамиль созвал в Дарго своих наибов и наметил с ними дальнейшие планы. В конце октября Кибид Мухаммед и Джавад-хан каруселью закружили по обществам Андал и Карак. Пройдя Курудагским мостом реку Аварское Койсу, они вошли в Аваристан с востока. Хаджи-Мурат вступил в Аваристан с запада и взял противника в клещи. Клюгенау, чьи силы из-за болезней и гибели личного состава сократились до 1500 штыков, был заперт в Темир-Хан-Шуре силами Уллубея и Абу Бакра Абукера. Их действия «иначе, как отвлекающими, назвать было нельзя». Юров писал:
    «Из этих действий стал понятен, во-первых, план Шамиля, а во-вторых, они ярко высветили его военный талант, а также умение и мастерство тех, кому он поручил претворить этот план в жизнь. Отвлекающий маневр преследовал одновременно несколько целей. Он отвлекал наши силы и вводил в заблуждение самого Клюгенау относительно главной арены боевых действий; он расстроил наши замыслы удержать в покорности недавно покоренный Салатау; а самое главное, в сочетании с действиями Кибид Мухаммеда и Хаджи-Мурата, этот маневр вынудил остановить операции в Чечне».
    Хотя «наше положение… было хуже некуда», угроза захвата Аваристана не была осуществлена, и оба наиба повернули обратно. Поверив, что опасность миновала, русские войска ушли на зимние квартиры. Клюгенау в октябре даже вывел пополнение из Аваристана. Но и этот относительно спокойный период не обошелся без происшествий. Ахмад-хан захотел снова подчинить себе Голотль. Чтобы помочь ему в этом, «было решено принудить жителей аула сдаться одним обстрелом из пушек без использования войск». После двух дней обстрела (14 и 15 ноября) в аул был направлен парламентер с предложением сдаться, но его туда не впустили. Не имея возможности захватить аул силой, русское командование и Ахмад-хан решили отступить. Но «чтобы жители аула не сочли наше отступление своей победой, им направили прокламацию за подписью Ахмад-хана».
    Но у Шамиля, оказывается, был другой план. В конце ноября имам приехал в Дагестан. 23 ноября Шуаиб осуществил набег на Кизляр. «Во время этого набега, помимо богатой добычи, горцы захватили пушку и на обратном пути взяли верх над генерал-майором Ольшевским, который попытался перерезать им путь отступления». Через шесть дней горцы начали новое наступление на Аваристан. На этот раз они ударили сразу по трем направлениям: Кибид Мухаммед снова действовал с востока, Хаджи-Мурат и Джавад-хан — с запада, а Абу Бакр аль-Иргини, Газио аль-Анди и Тонтил аль-Карати — с севера. Растерянность русских была полной. «Мы ничего не знали, что творится вокруг нас, до той самой минуты, когда грянула буря», — свидетельствовал очевидец.
    Клюгенау оказался в положении футбольного вратаря, отражающего пенальти, и «ему не оставалось ничего другого, как только быстро двинуться вперед… рассчитывая лишь на везение в попытке точно угадать направление и момент удара». Выйдя из Темир-Хан-Шуры 4 декабря, Клюгенау сразу встретился с чрезвычайными трудностями:
    «Покрытая ледяной коркой земля не давала возможности двигаться, и колонны останавливались в изнеможении; люди едва передвигали ноги, кони были покалечены; повозки с боеприпасами постоянно ломались, пушки и зарядные ящики нужно было тащить на руках».

  170. ruslan:

    Лишь 7 декабря Клюгенау подошел к Мочсоху и там узнал, что горцев и след простыл. Перестроив походные порядки, он вернулся в свое расположение, практически ничего не добившись. «Аваристан и Хиндал оставались точно в таком же положении, как до начала экспедиции», — констатировал Головин. Пытаясь понять, почему в обеих кампаниях Шамиль оставлял поле боя, русские приводят ряд причин: кампанию Граббе в Чечне; пост Рамадан; необычно сильные декабрьские морозы; серьезную болезнь Шамиля. Но ни одна из них не выглядит вполне убедительной.
    Скорее всего оба эти наступления горцев были беспокоящими действиями, а не штурмом русской твердыни. Об этом ясно говорит численность привлеченных имамом войск, которая не идет ни в какое сравнение с тем, что мы увидим в 1843 г. Шамиль, должно быть, чувствовал, что время для завоевания Аваристана еще не пришло, что его сил недостаточно, чтобы сразиться с русскими за ханство. Следовательно, его намерением было не давать противнику покоя, вымотать его силы, а самому выжидать подходящий момент.
    Всю зиму 1841-1842 гг. его командиры досаждали русским по всем направлениям. Дагестан был их главным объектом и находился «в постоянной блокаде». Сообщение между Хунзахом и Темир-Хан-Шурой, а также между этим русским гарнизоном и Кизляром было «чрезвычайно опасным» и могло осуществляться только при наличии сильного конвоя. Передвижение по этим маршрутам мелких групп людей было исключено (9 декабря лезгины совершили набег на Тушети (см.: Юров, 1840-1842. Т. XII, с. 332-341). 14 декабря Ахбирди Мухаммед совершил рейд по казачьим станицам Линии (там же. Т. XIII, с. 350-354). О событиях в Дагестане см.: Там же. Т. XII, с. 317-326, 330-332. 15 декабря, например, небольшой русский отряд попал в засаду и был разбит. Из 88 человек в лагерь вернулось 34.). «Такое отсутствие в стране порядка, постоянные сигналы тревоги и нападения были тяжелее генерального сражения, ибо держали нас в постоянном напряжении и в предчувствии угрозы, в таком положении мы не могли ни в чем поручиться за собственную безопасность».
    В последний день 1841 г. Клюгенау докладывал: «Всё, что я в силах был сделать, это обеспечить физическое управление горцами, но в моральном отношении мы их потеряли».
    И более того:
    «При всем моем желании управлять положением на вверенной мне территории я не могу поручиться за успех, особенно ранней весной, до прибытия выделенных для кампании войск, когда бунтовщики, пользуясь благоприятными для них обстоятельствами, постараются нанести нам как можно больший ущерб… В этих условиях я не могу взять на себя ответственность за все нежелательные последствия, с которыми нам придется столкнуться».

  171. ruslan:

    «Результаты кампании 1841 года, — писал Головин, — были несравненно более благоприятными, нежели последствия экспедиции предыдущего, 1840 года». Насколько «благоприятны» оказались эти результаты, видно из перепалки, вспыхнувшей между Головиным и Граббе летом, то есть в самый разгар кампании того же, 1841 г. С ухудшением обстановки зимой 1841-1842 гг. взаимные обвинения переросли в крупную ссору. В Петербурге царь не видел результатов, «которые соответствовали бы чрезвычайным средствам, выделенным Кавказскому корпусу». Царю не терпелось получить быстрый результат, и он отклонил предложенный Головиным план кампании. Царь хотел, чтобы против даргинских обществ, где находился Шамиль, была направлена экспедиция, а в ущелье реки Андийское Койсу построена крепость. К тому времени у русских были основания считать, что прибытие в Анди сильного войска повлечет организованное подчинение местных обществ.
    В начале 1842 г. Граббе приехал в Петербург и согласился возглавить такую экспедицию. Он получил полную свободу распоряжаться военными силами, которые включали в себя гарнизоны Кавказской линии и Северного Дагестана. Его действия были подотчетны только самому военному министру князю Чернышеву.
    Пока Граббе отсутствовал, Головин сместил Клюгенау и командующим в Северный Дагестан назначил Фези. Все, включая самого Фези, восприняли это назначение как возможность славной карьеры на Кавказе, хотя Головин это решительно отрицал. Отставке Клюгенау предшествовали следующие обстоятельства: к тому времени отношения четырех генералов — Головина, Граббе, Фези и Клюгенау — смешалась и перепуталась. Головин и Фези объединились против Граббе и Клюгенау. Похоже, что главной причиной, почему Головин сместил Клюгенау, было его раздражение от мрачных и тревожных рапортов последнего, от его постоянных просьб о подкреплении и расширении его полномочий. Головин требовал от Клюгенау «энергичных действий», т. е. проведения экспедиции против Кибид Мухаммеда, штурма Телетля и «наказания» обществ Хиндала, Андала и Караха. Клюгенау в ответ сообщал о невозможности выполнить задания с имеющимися и убывающими силами, о чем свидетельствует его докладная от 31 декабря 1841 г., и тогда Головин решил отправить его в отставку. Вернувшись, Граббе немедленно восстановил Клюгенау в должности.
    Но пока, получив 18 февраля высокое назначение, Фези два месяца совершал марши в разные концы Аваристана. Он захватил несколько аулов, которые, впрочем, потом снова занимались Шамилем. Фези явно избегал серьезного столкновения с имамом. Это было для него слишком рискованно и могло отразиться на послужном списке совсем не так, как легкий захват нескольких центральных селений.
    Тем временем Шамиль напал на Кумух, 2 апреля занял его, на следующий день захватил ханскую сокровищницу и взял заложников из ханского дома. Имеется редкий документ, передающий официальный взгляд Шамиля на это событие, о котором в то время много говорилось.
    «С верой в Аллаха [Его] раб Шамиль к храброму чеченскому народу, мир и благословение Аллаха вам, аминь!
    Я поздравляю вас с тем, что Провидение позволило мне совершить в Казикумухе. С Божьей помощью безо всякого труда я взял город Кумух, мать всех селений Казикумуха. Трофеями моей победы стали пятьсот пленных, неверные и вероотступники, ханская сокровищница и все местные ценности.
    Все Казикумухское ханство и соседствующие общества вплоть до Дербента без сопротивления перешли под мое правление. Народ Акуши пришел в согласие со мной и прислал ко мне для переговоров с поклоном и повинной своих кади и старейшин. Словом, этот поход исполнился столь чудесными событиями, что все правоверные могут радоваться, а неверные гяуры терзаться в горе.
    От правителей Казикумуха я взял 35 заложников. Все, что здесь сказано, истинно, как язык, на котором вы говорите».
    Нападение на Казикумух, похоже, не было плановой кампанией Шамиля, а скорее его реакцией на развитие внутренних событий в ханстве.

  172. ruslan:

    Интриги местной знати и ошибки русских властей вызвали еще одно бегство в лагерь имама. Здесь распространились слухи, что вдова хана намерена сместить Махмуд-бека и передать регентство его племяннику, а русские собираются возводить в Кумухе редут. Это побудило Махмуд-бека и его брата Гаруна со своими сторонниками просить у Шамиля помощи. Обратились они к имаму через своего брата Хаджи-Яхью и шейха Джамал аль-Дина, с которым поддерживали связь через своего племянника.
    В ответ на их просьбу Шамиль вступил с войском в ханство, беспрепятственно занял его и назначил Хаджи-Яхью наибом. Через несколько дней Шамиль двинулся в Аваристан, который занимал его больше всего, и где находился Фези, угрожая тылам имама. Стало быть, мнение русских источников, что «внезапное завоевание Шамилем Казикумухского ханства… создавало большую опасность не только для Центрального и Южного Дагестана, но и для всей Прикаспийской области», есть не что иное как большое преувеличение.
    Но тогда это выглядело несколько иначе. Все, чем русские в то время располагали, это 800 штыков и две пушки. 8 апреля эти силы под командованием коменданта Южного Дагестана полковника Заливкина были выдвинуты на позиции южной границы Курахского ханства. Ободренный тем, что горцы не проявляют активности, да еще получив в подкрепление 700 штыков и еще две пушки, 24 апреля Заливкин вступил в пределы Курахского ханства, а 28 апреля достиг главного города Кураха, где простоял еще пару недель. Когда же он попытался продвинуться к границам Казикумыха, возле Ричи его остановили Абд аль-Рахман аль-Караки, Кибид Мухаммед и Хаджи-Мурат, пришедшие на подмогу Хаджи-Яхью.
    Лишь 22 мая, спустя семь недель после захвата Шамилем Кумуха, русские стянули достаточно сил — 2500 штыков и восемь орудий, — чтобы начать свое контрнаступление. Командовал операцией «хитрый, изворотливый и малообразованный» армянский князь, полковник Моисей Захарьевич Аргутинский-Долгорукий. Он был замечен Ермоловым, отправлен в 1818 г. на учебу в Петербург, откуда вернулся на Кавказ в 1827 г. В 1840-м его назначили фактически командовать Самурской линией.
    Аргутинский ступил на землю ханства 24 мая и после перестрелки у Шавкра на следующий день вошел в Кумух. Но через несколько дней подошли Ахбирди Мухаммед и Хаджи-Мурат с подкреплением, а за ними в первых числах июня с новыми силами пришел Шамиль.
    Аргутинский оказался в очень трудном положении. Он был отрезан от Кубаха и Дербента и зажат между Ахбирди Мухаммедом спереди и Хаджи-Муратом с тыла. 13 и 14-го произошли два боя, сначала с Ахбирди, потом с Хаджи-Муратом, которые, вопреки хвастливым реляциям Аргутинского, закончились ничем. А той ночью «Шамиль, под покровом темноты, снялся со своих позиций и быстро двинулся к городу, за стенами которого находилась всего одна рота и весь обоз… Его бросок был таким стремительным, что в семь утра он уже оказался на подступах и внезапно атаковал Кумух».

  173. ruslan:

    15 июня Шамиль покинул территорию ханства и ушел на север. Хотя русские источники его уход подают как большую победу русского оружия, это далеко не так: этот наскок Шамиля, в сущности, был его ответом на экспедицию Граббе в Чечню. И все же положение Аргутинского оставалось опасным, особенно в свете печального исхода кампании Граббе.
    Кумухская операция для Шамиля была делом второстепенным, все его действия ясно показывают, что цель имама состояла в отвлечении внимания противника от основного театра военных действий. Опасность положения в более поздних оценках русских сильно преувеличена, потому что Шамиль не мог долго оставаться на второстепенном направлении, когда позиции русских в Аваристане угрожали отрезать Шамиля от его главной базы. С другой стороны, эта операция еще раз демонстрирует слабости русской армии: ее действия сдерживались замедленной реакцией, отсутствием инициативы и соперничеством в рядах командования. Она также показала, что у русской обороны Дагестана имеется «мягкое подбрюшие», и не одно. Особенно наглядно это проявилось в 1843 г.
    Пока Шамиль занимался Кумухом, Граббе начал свою плановую экспедицию в Дарго. Головин это описывает так:
    «Граббе… 11 июня двинулся из Гурзула Аксайским ущельем по левому берегу реки в направлении селений Шуани и Дарго, имея под началом 10 000 штыков и 24 пушки…
    Он намеревался быстро достичь Дарго, уничтожить это селение, затем перевалить через хребет, отделяющий Чечню от Северного Дагестана, и покорить Кунбут и Анди. Надо заметить, что этот поход он предпринял, зная, что Шамиль все свои силы направил в Кумух, притом он мог ясно видеть, что, лишив Дагестан прикрытия и оставив малочисленную дивизию князя Аргутинского лишь с тем, что у нее было, он ставит весь край под величайшую угрозу (Здесь Головин допускает «удар ниже пояса». Дело даже не в том, что это единственное достижение экспедиции Граббе, которое, в сущности, вынудило Шамиля оставить Казикумух, но Головин сам настаивал, чтобы Граббе начал операцию как можно скорее.).
    В то же время внушительность собранных для марша сил отрицательно сказывалась на их эффективности. Им пришлось везти с собой провиант и амуницию, большое число повозок и 3000 лошадей. На марше обозы из-за плохих дорог растянулись на несколько верст, и для защиты их даже редкой цепью солдат потребовалась едва ли не половина всей колонны. С парой батальонов в авангарде и с таким же составом арьергарда, с остальными частями, разбитыми на защитные линии по обеим сторонам обоза или на вспомогательные команды, вся группа оказалась чрезвычайно слабой, в ней не было резерва для поддержки той или иной части; помимо сего войску пришлось преодолевать очень большие трудности, вызванные не только природой, но и действиями горцев, хорошо понимавших, что движение в густых лесах Ичкерии дает им единственный шанс на успех, ибо, когда колонна выйдет из тяжелого дефиле, они с ней уже ничего не сделают.
    11 июня было пройдено всего 7 верст, хотя противник не появлялся. Всю ночь шел проливной дождь, сделавший дороги еще хуже и настолько замедливший продвижение, что к вечеру 12-го после 15 часов марша и непрерывных стычек было пройдено еще лишь 12 верст, а бивуак на ночь пришлось разбивать в безводной долине.
    На следующий день численность противника возросла, хотя по достоверным данным она не превышала 2000 чел., поскольку основные силы находились с Шамилем в Казикумухе; дороги стали еще хуже, баррикады стали встречаться чаще, а войско второй день шло без воды. Раненых было уже несколько сот, и с каждым часом росло замешательство.
    Таким путем колонна за три дня прошла всего 25 верст, и генерал Граббе увидел, что дальнейшее продвижение невозможно. В ночь на 13 июня, отказавшись от этого предприятия, он приказал отступать по тому же пути.

  174. ruslan:

    Если наступление было неудачно, то отход неизмеримо более неудачен.
    «Войско утратило… силу духа; замешательство и отсутствие управления стало полным; никаких надлежащих диспозиций не давалось, и никаких попыток собрать колонну не делалось. Отступление, повлекшее оставление и, лишь когда позволяло время, уничтожение всего, что мешало продвижению, только бы спасти раненых, орудия и хоть немного амуниции, приняло черты разгрома; были случаи, когда батальоны обращались в бегство от одного лая собак. В такой обстановке потери, конечно, стали чрезмерными.
    Картина сия, сколь она ни печальна, представляет собой чистую правду безо всякого преувеличения… Наконец, 16 июня «чеченская колонна» вернулась в Гурзул, потеряв убитыми, ранеными и пропавшими без вести 66 офицеров и 1700 нижних чинов, а кроме того одно полевое орудие и весь запас провианта».
    Потрясение от разгрома Граббе было усилено еще тем обстоятельством, что он столкнулся всего лишь с новобранцами двух местных наибов — Шуаиба и Уллубея (В качестве награды Шамиль отдает этим двум наибам по знамени, которые Александр I вручил Аслан-хану и которые имам захватил в Кумухе. — Загорский, с. 236.).
    В конце июня Граббе решил провести «небольшую кампанию, дабы знали, что события в Чечне нам не помеха». Он двинулся на Игали «с целью захватить пункт, построить укрепленный редут и таким образом командовать на обоих берегах Андийского Койсу. Само селение Игали, сожженное его жителями, было занято 8 июля без сопротивления; но, простояв в нем четыре дня и поняв, что наладить переправу… с одного только берега невозможно, Граббе в ночь на 11 июля повернул обратно и добрался до Цатаниха, потеряв в этой бесполезной операции, которая с самого начала не сулила успеха, 11 офицеров и 275 нижних чинов. Ночное отступление из Игали сопровождалось такой же неразберихой, как и операция в Ичкерии, в то время как неприятеля в данном случае, согласно мехтулийскому хану Ахмаду, было не более 300 человек».
    Вскоре после этого Граббе по собственной просьбе был освобожден от занимаемой должности, а Северный Дагестан и Кавказская линия были снова переданы под командование Головина. Но не надолго: 1 декабря 1842 г. Головин был смещен. Он получил отпуск для лечения в Германии, после чего, в 1845 г. был назначен губернатором Балтийской губернии с резиденцией в Риге. Это смещение означало среди прочего изменение политики.

  175. ruslan:

    Правдивая повесть о восьмимесячном и шестидневном пребывании в плену у Шамиля семейств покойного генерал-майора князя Орбелиани и подполковника князя Чавчавадзе, основанная на показаниях лиц, участвовавших в событии. Отрывок из рассказа покойного генерал-майора князя Орбелиани о своем плене у Шамиля в 1842 году
    «…В первых числах мая Шамиль получил уведомление, что небольшой отряд русских разбил при Раче горцев под начальством Гаджи-Яги и Абдурахман-Дибиря (карахского наиба). Вследствие чего Шамиль приказал наибам Чечни и Ауха, то есть ичкеринскому Шуембу, шубутовскому Джават-Хану, ауховскому Улу-Бею и Большой Чечни Ахверды-Мaгомету, собрать отборной конницы 500 человек. В несколько дней она изготовилась и должна была под начальством Ахверды-Магомета отправиться в Казикумухское Ханство.
    По этому случаю упомянутые наибы Чечни прибыли в Дарги, и с позволения Шамиля, пришли, в сопровождении телохранителей своих, посмотреть на нас. Нас вывели из ямы и представили им. Таким образом познакомился я с некоторыми из сподвижников Шамиля.
    …Шуемб небольшого роста, лицо смуглое с небольшими рябинками, ловкий во всех приемах и в особенности верхом. Он известен, как человек с хитрым и бойким умом, как отличный рубака, лихой наездник и искусный предводитель в бою.
    Улу-Бей молодой человек, не более двадцати пяти или, много, тридцати лет, хорош лицом и сложением. Смелые набеги и отличная храбрость поставили eгo наряду с предыдущими; сам же он себя ставит выше Шуемба, которого вообще (как можно было заметить из некоторых выражений, произнесенных в нашем присутствии) не очень жалует и уважает. Как Улу-Бей, так и Шуемб имели на груди, выше патронников, серебряные пятиугольные звезды < ...>
    Шуемб и Улу-Бей ругали перед нами русских, говорили, что Шамиль, взяв нас в плен, доберется теперь до Клюгенау и до Граббе, а потом (если Бог поможет) возьмет Тифлис и самого сардаря, истребит гяурское войско и приведет к нам на собеседование в яму богатых армян, грузин и русских. Эта хвастливая выходка сопровождалась общим хохотом.
    …В половине мая гopцы двинулись к Казикумуху, за ними выехал туда же и сам Шамиль, оставив Чечню в распоряжении Шуемба и Улу-Бея, на которых он надеялся как на самого себя. В конце этого месяца даргинцы стали пoговаривaть, что русские идут в Чечню.
    l-го июня генерал Граббе вступил в ичкеринские леса…
    Шуемб и Улу-Бей встретили генерала Граббе с ичкеринцами и ауховцами; прочие не поспели или не хотели участвовать. Мы сами видели до ста человек андийцев, спокойно оставшихся в Даргах. Оба наиба беспрестанно посылали к семейству Шамиля с просьбой переселиться в Андию или в дальнейшие горы Дагестана; они приказывали сказать, что будут защищаться до последнего дыхания, что русским нет почти возможности дойти до Даргов. Но что при всем том нельзя за все ручаться, потому что генерал Граббе, если захочет, настоит на своем, несмотря ни на какую потерю. Это общее мнение всех гopцев о генерале Граббе, и убеждение это так пугало чеченцев, что они хотя и полагали, что русские никогда не дойдут по этой дороге до Даргов, однако ж начали переселяться в безопаснейшие места. Семейство Шамиля, со всем имуществом eгo переехало в Андию.
    …После отступления генерала Граббе из ичкеринских лесов нас опять погнали в Дарги и снова засадили в прежнюю яму. Через несколько дней прибыл сам Шамиль, спеша на помощь Чечне и семейству своему, полагая их все еще в опасности. Не застав русских, он начал показывать как бы неудовольствие за то, что отвлекали eгo от казикумухских дел, где, как он говорил, став в тылу русских, лишил бы их всякой возможности получать подвозы и хотел выморить голодом; но скоро досада его прошла и он чрезвычайно ласково принял наибов Шуембу и Улу-Бея, которым за храбрость и мужественное отражение русских в кровавом ичкеринском деле, подарил два наших знамени, доставшиеся ему в Казикумухе от жены Аслан-Хана, которому пожалованы они были графом Паскевичем-Эриванским, за удержание спокойствия во всем Дагестане во время персидской войны».

  176. ruslan:

    Хроника Мухаммеда-Тахира ал-Карахи. О дагестанских войнах в период Шамиля.
    Глава о набегах на Кучулик (с. 144-147).
    «Когда имам вышел для оказания помощи (наибу Кази-Кумуха) и направил туда войска, то проклятый граф, начальник неверных, с многочисленным войском и обильным снаряжением отправился к семье имама в Дарго. Он шел со стороны Кучулика между двумя вилайетами храбреца Шуайба и Уллубия, наиба Ауха.
    В это время известный храбрец шейх Мирза ад-Дилими направился к наибу Уллубию и нашел eгo опечаленного. Eгo привели в замешательство дела своей семьи и ее охрана. Затем шейх Мирза направился к Шуаибу. Его он нашел подобным льву, приготовившемуся к прыжку. Он уже строил завалы поперек дороги, по которой направлялись русские, и решил преградить ее. Шейх Мирза спросил его: «Ну, как ты себя чувствуешь?» — «Я имею твердое намерение оказать сопротивление и не поворачивать вспять перед врагом, — ответил Шуайб. «А как твои войска?» — спросил Мирза. «Так, как им надлежит быть, — ответил Шуаиб. — Русские пройдут здесь только тогда, когда убьют меня, выпустят по капле мою кровь и растопчут мой труп ногами».
    Затем шейх Мирза вернулся к Уллубию, ободрил его и помог собраться с силами. Шуайб, да помилует его Аллах Всевышний, тайно приказал семье и домочадцам Имама переселиться в Андию и забрать туда с собой все пожитки и их имущество, и не оставлять в Дарго даже ломаной ложки. Он приказал также сжечь дома семьи имама в Дарго, если туда приблизятся русские. А публично он во всеуслышание заявил: «Пока я жив, русские не приблизятся к Дарго». Затем, когда проклятый начальник двинулся со своими дьявольскими войсками, его удерживал бывший с русскими Хаcиль Муса ал-Яхсави. Он говорил ему следующее: «Истинно, в лесах Чечни — львы-наездники. А в вилайетах имама — самые отчаянные храбрецы. Так не ходи же к ним для того, чтобы отдать им одежды солдат и побросать трупы для собак и волков». Но он не обратил на это внимания и разговаривал с Хасиль Мусой с присущей ему гордостью и надменностью. Русские выступили с их тщеславием и кичливостью.
    В течение первого дня они не встретили никого, кто предстал бы перед ним с оружием. Тогда этот начальник, издеваясь над Хасиль Мусой, спросил его: «Где же те львы и герои?» — «Подожди до завтра», — отвечал Хаcиль Муса.
    На третий день, когда войска графа только что собрались выступить, против них развернули военные действия и спереди, и сзади, и справа, и слева войска упомянутых наибов, андальцы и Сухайб, заместитель Джавад-хана. Сам Джавад-хан был ранен до этого в одной битве и вскоре умер от полученной раны, да помилует его Аллах Всевышний.
    Джавад-хан, будучи ранен, кусал свои пальцы от сожаления, что он не мог подняться для этой битвы.
    С ними (войсками русских) сражались, их убивали и забирали в плен. Когда те приблизились к Бальгиту и Гудару, русские обратились в беспорядочное бегство. Убивали и множество косили их так, что бывало отделят их отряд отступающих, напав на них спереди и окружив их, избивают до тех пор, тюка полностью не уничтожат. И так продолжалось и продолжалось».

  177. ruslan:

    хроника недели:
    26 июня. Военнослужащие внутренних войск МВД РФ обнаружили в тайнике боевиков в Веденском районе Чечни переносной зенитно-ракетный комплекс в исправном состоянии.
    Страсбургский суд по правам человека в четверг удовлетворил иск жителей Чечни, обвинявших российские власти в причастности к исчезновению их родственников в 2001 году, и постановил взыскать с РФ 112 тысяч евро.
    В станице Орджоникидзевская республики Ингушетия загорелась нефтескважина. По словам источника в МЧС республики, возгорание произошло в 22.22, его причина неизвестна. В то же время сайт Ингушетия.Ru со ссылкой на местных жителей сообщил, что в станице Орджоникидзевская неизвестные производили из машины выстрелы, а за ними гнались несколько автомобилей. Что именно там произошло, непонятно.
    В Махачкале (Дагестан) у здания республиканкой прокуратуры родственники двух молодых людей, похищенных, как они считают, сотрудниками правоохранительных органов, организовали стихийный митинг и перекрыли движение по проспекту Ярагского – одному из самых оживленных транспортных участков города.
    27 июня. В Дагестане завершилась спецоперация в одном из районов Махачкалы. В квартире жилого дома были блокированы люди, которые на предложение сдаться, по словам ФСБ, ответили огнем. Были убиты три человека, которые находились в квартире: двое мужчин и молодая женщина. ФСБ Дагестана заявляло, что в квартире был убит преподаватель местного педагогического университета и его жена. Иные источники указывают, что убитые не были боевиками, а убиты – по ошибке, либо злому умыслу. Еще до начала спецоперации к блокированному дому подъехали родители Рашида Газилалиева. Его отец Ахмед Газилалиев заявил милиционерам, которые стояли в оцеплении, что он сможет вывести сына из квартиры для передачи стражам порядка. Милиционеры проигнорировали его просьбу. Через час в блокированном доме раздались автоматные очереди, после чего поступила информация, что в результате ответного огня, ранения, несовместимые с жизнью, получили «пособники боевиков».
    В Веденском районе Чечни в перестрелке погибли четверо сотрудников милиции, еще четверо ранены, выведен из строя бронетранспортер. Двое нападавших, один из которых оказался местным жителем, были убиты, остальным удалось скрыться.
    В Чечне при проведении оперативно-розыскных мероприятий в лесном массиве близ населенного пункта Рошни-Чу двое сотрудников милиции Шатойского РОВД и двое местных жителей — мужчина и женщина — были убиты неустановленными лицами. Сотрудники милиции — капитан и старший лейтенант — выполняли оперативную задачу «по склонению к сдаче одного из участников незаконных вооруженных формирований».
    В это время неизвестные открыли стрельбу по милиционерам. По версии сепаратистов, мирных людей убили федеральные военные.
    28 июня. В 22.40 в центре Назрани (Ингушетия), недалеко от улицы Пионерская произошла ожесточенная перестрелка. Неизвестные обстреляли из автоматов и гранатометов передвижной пости милиции в Альтиеском муниципальном округе Назрани. В результате обстрела никто не пострадал.

  178. ruslan:

    30 июня. В 14 часов на улице Эсмурзиева в Насыр-Кортском муниципальном округе Назрани (Ингушетия) неизвестными, передвигавшимися на белой ВАЗ-2107, у ворот собственного дома расстрелян Иса Тумгоев. Тяжело раненого Тумгоева доставили в республиканскую больницу, где он скончался.
    В Назрани неизвестные лица из автоматического оружия и гранатометов обстреляли домовладение бывшего начальника УБОП Ингушетии Руслана Хамхоева. В результате обстрела жертв и пострадавших нет. Дому Р.Хамхоева причинены различные повреждения. Р.Хамхоев некоторое время назад исполнял обязанности начальника УБОП МВД Ингушетии и в настоящее время продолжает службу в органах внутренних дел.
    Фугас, установленный рядом с находившимся в угоне автомобилем, обезврежен в Малгобекском районе Ингушетии. Взрывное устройство, состоявшее из металлической кастрюли, начиненной взрывчаткой, было установлено рядом с легковым автомобилем «ВАЗ» 2107, который был похищен в результате разбойного нападения на местного жителя селения Яндыры. Неизвестные бросили автомобиль на окраине селения Сагопши Малгобекского района, предварительно заминировав его.
    1 июля. В Чечне обстреляны из автоматов военнослужащие Внутренних войск, сообщили в правоохранительных органах республики. Военнослужащие проводили разведывательно-поисковые мероприятия в 3 км от населенного пункта Комсомольское Урус-Мартановского района. Пострадавших нет.
    Перестрелка между сотрудниками милиции и боевиками произошла на окраине Нальчика, столицы Кабардино-Балкарии. Сотрудники правоохранительных органов обнаружили на окраине Нальчика группу боевиков, которые открыли по ним огонь из автоматов. В ходе перестрелки один из боевиков был убит, никто из сотрудников правоохранительных органов не пострадал. Остальные боевики скрылись.
    В дагестанском городе Хасавюрт прогремел взрыв. Никто не пострадал.
    2 июля. В Назрани (Ингушетия) неизвестные из гранатометов и автоматов оружия обстреляли дом, в котором проживает оперуполномоченный ГУВД Назрани. Никто не пострадал, неизвестные скрылись.
    В Ингушетии в городе Малкобек неизвестные, находившиеся в автомашине ВАЗ-2110, предположительно, серебристого цвета, обстреляли автомашину, в которой ехали сотрудники временной оперативной группы МВД по республике Ингушетия в городе Малгобек. Один сотрудник погиб на месте, второй — по дороге в больницу, третий находится в больнице.
    Через 10 мин после обстрела машины с милиционерами, неизвестные, находившиеся в автомобиле «ВАЗ-2110», вновь обстреляли сотрудников милиции, несших службу на посту. В результате обстрела один сотрудник получил ранение, он доставлен в больницу. Введены планы «Вулкан» и «Перехват». По уточненным данным число раненых в двух перестрелках достигло пяти человек, погибших – двое.
    Тайник с боеприпасами найден в Ножай-Юртовском районе Чечни на склоне горы. Из тайника изъяты противотанковая мина, один гранатометный выстрел, самодельное взрывное устройство, камуфлированная форма, шприцы и медикаменты.
    В поселке Хасанья в пригороде столицы Кабардино-Балкарии города Нальчика произошел взрыв, в результате которого пострадали милиционер и его дети. Сработавшее утром взрывное устройство было заложено в автомобиль «Мерседес» сотрудника республиканского МВД. В момент взрыва в автомобиле находился сам сотрудник МВД и двое его малолетних детей.

  179. ruslan:

    Во время инспекционной поездки по Кавказу Чернышев выяснил, что «в командовании не было согласия, а потому и действия не были согласованы». Граббе получил свободу действовать независимо от Головина, командующий Черноморской линией Раевский «освободил себя от прямого подчинения обоим», и так поступали многие командиры местных гарнизонов. Соответственно каждый гарнизонный начальник проводил свою политику и вел собственную войну. Военный министр князь Чернышев [а можно сказать, и сам царь], конечно, считал, что держит в своих руках все нити кавказских дел и направляет их к определенной цели; но кто не знает, что значит руководить военными операциями на удалении 5000 верст?
    Более того, «система раздела территории этим не ограничивалась. Каждый командир, пользующийся доверием своего начальника, вел войну как ему заблагорассудится». В результате многие офицеры «предались прихотям и превратили войну с горцами в своего рода развлечение, бессмысленное и не имеющее связи с общей обстановкой».
    Это «развлечение» — рейды по горам — «в конечном счете обернулись нашим позором», потому что «они изматывали наше войско в зимних маршах и приводили в ярость противника жестокостями и грабежами», которые их «неминуемо сопровождали».
    Поражение Граббе в Чечне, произошедшее во время инспекции Чернышева («Сцена была ужасной, она произвела на князя Чернышева сильное впечатление» — Гагарин, т. 3, с. 17.), сильно подорвало, хотя и не окончательно (по крайней мере в глазах царя) идею достижения победы одним ударом:
    «Операции против горского населения с применением большой массы войск не достигают правительственных целей усмирения; наоборот, почти беспрерывная цепь неудач воодушевляет горцев и одновременно дезорганизует, изнуряет и деморализует наши войска», — констатировал Чернышев.
    Более того, эти ежегодные кампании стали «главной причиной опасного единодушия и сплоченности горцев, столь не характерных для них». Отсюда возник новый взгляд на кавказскую политику. Как заявляет Чернышев: «система наших действий, будучи основанной исключительно на применении силы оружия, оставила политические средства совершенно не испробованными. Сумели же англичане упрочить свое положение в Индии политическими средствами. Тем самым они сберегли силы и выиграли время для подчинения страны. Не следует ли и нам испробовать эту систему?»
    Под политическими средствами Чернышев подразумевал «умелое и осторожное установление тайных связей, подкрепленных деньгами», с разными горскими обществами, находящимися под властью Шамиля, и прежде всего с его помощниками.

  180. ruslan:

    Император, и сам в начале года думавший о невоенных методах кавказской кампании, согласился с мнением Чернышева «о необходимости проявлять достоинство» в отношениях с горцами «всеми имеющимися у нас средствами». Стало быть, политические средства рассматривались как важнейший инструмент в достижении целей, и применение их могло «значительно облегчить успех всех будущих предприятий».
    Осуществлять новую политику царь поручил Александру Ивановичу Нейдгардту, временно занимавшему пост московского генерал-губернатора. Начав службу в 1798 г., Нейдгардт обладал опытом как в военной, так и в гражданской областях. А главное, он умел подобрать должные способы «обращения с инородцами», поскольку на одном из этапов своей карьеры он командовал Отдельным армейским корпусом в Оренбурге.
    Перед отъездом Нейдгардта в Тифлис Николай I лично его проинструктировал. В подробном разговоре было указано «денег не жалеть», постараться «привлечь на свою сторону кое-кого из шамилевых братьев по оружию», «посеять среди других разногласия и ссоры» и «убеждать и подбадривать усмиренные и колеблющиеся племена».
    Дабы способствовать проведению новой политики и предотвратить новые катастрофы, подобные случившейся с Граббе, был введен двухлетний запрет на всякие кампании и походы. Командирам на местах было строго указано, чтобы ни под каким видом не смели проявлять инициативу без предварительного разрешения из Тифлиса и Петербурга. Русские намеревались использовать период прекращения боевых действий, чтобы провести широкомасштабную реорганизацию и передислокацию своих войск. Сюда входило укрепление многих редутов, возведение новых укреплений и прокладка дорог.
    Что касается невоенных мероприятий, то были предприняты попытки связаться с шейхом Джамал аль-Дином и некоторыми наибами Шамиля, такими, как Хаджи-Мурат и Кибид Мухамед. Но самым обещающим в этом направлении казался вновь возникший было контакт с самим Шамилем. Дело обстояло так: в конце 1842 или начале 1843, когда Граббе и Головин уже покинули Тифлис, Шамиль обратился к Клюгенау с требованием вернуть ему сына Джамала аль-Дина, переданного генералу Граббе в заложники в 1839 г. Клюгенау ответил, что не может этого сделать. Тогда Шамиль обратился к Нейдгардту. Последний сообщил об этом в Петербург и получил указание передать Шамилю, что его сын находится в Петербурге на личном попечении императора и что имам может послать кого-нибудь в столицу для свидания с ним.

  181. ruslan:

    В Тифлисе и Петербурге зародилась надежда «убедить Шамиля подчиниться добровольно». Но поскольку русские ни в личном плане (вернуть сына), ни в политическом (признать его правление в Дагестане и Чечне) ничего Шамилю не обещали, то он дальнейшее общение прекратил.
    Надо сказать, что остановка боевых действий была и для имама как нельзя более кстати: он тоже занимался реорганизацией сил. Пока не было непосредственной угрозы новых походов русских, он мог сосредоточиться на создании регулярной армии, в том числе отрядов кавалеристов-муртазиков и, что самое важное, — собственной артиллерии.
    Поглощенный этими делами, Шамиль тоже сидел тихо, если не считать нескольких набегов наибов. Самым примечательным из них было нападение 24 июня на главное хевсурское селение Шатили, в котором был смертельно ранен Ахбирди Мухамед. Как показало дальнейшее, гибель наиба оказалась для Шамиля тяжелой утратой. Период с августа 1842 по август 1843 в Чечне и Дагестане прошел, таким образом, очень спокойно. Но спокойствие это не было безмятежным, поскольку русских заставляли нервничать частые и широкие мобилизационные кампании Шамиля, сопровождавшиеся противоречивыми слухами о его намерениях.
    В конце августа Шамиль был уже готов к выступлению. Все приготовления были завершены, войско собрано в единый кулак, тогда как силы русских в Дагестане «раздроблены на мелкие части, поставлены на квартиры во множестве слабо укрепленных пунктов, разбросанных по обширной площади исключительно трудной территории с обильными всходами вражды». Такая диспозиция русских частично объясняется беспрестанными набегами Шамиля и его командиров, происходивших в 1840-1842 гг. Намеренно он распылял силы русских или нет, но в 1843 г. он сполна это использовал. На руку оказалось Шамилю и то, что, привыкнув к частым мобилизационным мероприятиям имама и распространяемым слухам, русские не обратили внимание на его передвижения.
    В начале сентября Шамиль собрал основные силы в Дылыме и пустил слух, что собирается напасть на Кумыкскую равнину. Тем временем Хаджи-Мурат и Кибид Мухамед сконцентрировали свои отряды соответственно у Караты и Телетля. 8 сентября, пройдя менее чем за один день 70 километров, Шамиль внезапно напал на Ансал. Туда же устремились Хаджи-Мурат и Кибид Мухамед. Аул, в марте 1842 г. предавший имама и выдавший русским 79 его бойцов (Во время кампании Фези.), сопротивлялся отчаянно, поскольку пощады его население не ждало(Насколько жарким было сражение, видно по потерям войска Шамиля — 120 убитых и 520 раненых (Карахи, с. 116).). Но силы были слишком неравны. Шамиль имел в своем распоряжении 1040 пехотинцев, 1500 конников, 1025 рекрутов и три пушки (две из них он захватил у русских во время боя). 12 сентября Шамиль занял и аул, и близстоящий русский редут.

  182. ruslan:

    10 сентября в ходе боя воины Шамиля полностью уничтожили русский гарнизон, защищавший Ансал. Из 489 человек спасся один-единственный солдат, который и принес Клюгенау эту весть (Командира редута Цатаних подполковника Василевского, пытавшегося оказать помощь, потом обвиняли во всех неудачах. Он оказался отличным козлом отпущения, поскольку был убит и не мог выступить с опровержениями). 13 сентября, получив сообщение о падении Ансала, комендант редута в Харачи майор Косович отошел в Балахани, вопреки полученному за два дня перед тем приказу стоять до последнего. Люди Шамиля немедленно заняли селение, а попытка русских на следующий день отбить Харачи не увенчалась успехом, причем потери составили 191 человек из 600, принимавших участие в контратаке.
    В это время Клюгенау прибыл в Цатаних, где в его распоряжении было 1100 штыков. После потери Харачи сообщение с Темир-Хан-Шурой оказалось под угрозой. Клюгенау пришлось выбирать между отступлением и походом в Аваристан, и генерал решил предпринять последнее, рассчитывая удерживать Хунзах до прибытия подмоги и таким образом сохранить там русское правление. 14 сентября его отряды вышли из Цатаниха и на следующий день были в Хунзахе. Там он просидел в осаде до 26 сентября, когда Шамиль завершил захват и разрушение русских укреплений по всему Аваристану:
    18 сентября — Тануси и Окода, 18-19 сентября — Цатаних, 19 сентября — Ахалчи, 21 сентября — Мочох и Сиух и 22-24 сентября — Гоцатль.
    За отсутствием Клюгенау командование в Темир-Хан-Шуре принял генерал-лейтенант Рененкампф. Но ни ему, ни Гурко, ни Фрейтагу не удалось серьезно помочь Клюгенау. Вся надежда была на Аргутинского. Но тот уклонился от прямой помощи, обратившись к «попыткам отвлечь Шамиля». Только после строго приказа Нейдгардта он двинулся на выручку Клюгенау. 26 сентября после боя с Хаджи-Муратом у Гоцатля Аргутинский вступил в Хунзах.
    Объединенные силы русских (4008 пехотинцев, 2066 кавалерии и 17 пушек) под командованием Клюгенау двинулись на Тануси, где основательно укрепился Шамиль, располагавший 1500 пехотинцев, 1900 всадников и пятью пушками. Из-за споров между Клюгенау и Аргутинским действия русских свелись к артиллерийской дуэли, из которой победителями, благодаря более удобной позиции, вышли канониры Шамиля. В конце концов 29 сентября Клюгенау вернулся в Хунзах. С 1 по 3 октября Шамиль эвакуировал население, сжег селения и покинул Аваристан. В ночь на 12 октября он совершил налет на Эндери и крепость Внезапную, после чего распустил воинов по домам, приказав им быть готовыми к новому походу 1 ноября.
    Так закончился этот раунд военных действий. За 24 дня Шамиль захватил и разрушил все русские укрепления в Аваристане, за исключением Хунзаха. Потери русских составили 2064 человека, в том числе 65 офицеров и 14 орудий. 10 октября Клюгенау возвратился в Темир-Хан-Шуру, а 15 октября Аргутинский вернулся в Кумух.
    Русским предстояло решить, что делать с Аваристаном, который после Шамиля стал выжженной пустыней. Гурко, сменивший Граббе на должности командующего Кавказской линией, считал, что оставлять гарнизон в обезлюдевшем ханстве, где не было ни жилья, ни продовольствия, означало бы чрезмерное напряжение для личного состава и ресурсов Северного Дагестана. «Образованный и одаренный, лично далеко не трусливый», Владимир Осипович Гурко «страшился ответственности». Клюгенау разделял мнение своего начальника штаба подполковника Пассека, что Хунзах следует удерживать. Если продержаться там до весны, считали оба, когда подойдет подкрепление для следующих операций, то русская власть в Аваристане легко восстановится.

  183. ruslan:

    Нейдгардт склонялся к точке зрения Гурко, но Петербург поддержал Клюгенау. На пополнение частей Клюгенау направили 3600 солдат; дополнительно прибыли шесть свежих батальонов, 300 казаков и шесть орудий. Все эти силы были распределены по разным пунктам, куда в течение октября спешно завозились зимние припасы и снаряжение. «Таким образом, все необходимое для обороны Дагестана было сделано; но,к несчастью, упустили из виду Гергебиль и совсем забыли про Бурундук-Кале».
    Всем было ясно, что Шамиль готовит новое наступление. Серьезным предупреждением было ультимативное требование различных горских обществ (даже тех, что считались «мирными») к русским покинуть Дагестан (Пять писем в адрес Гурко и Клюгенау от: 1) улама, беков, почтенных и мудрых жителей и обществ Цунта (Дидо), Тиндала, Бакгулала, Чиндала, Каралала, Анди, Киндала, Келеба, Кахи-ба, Андала, Хиндала (Койсубу), Хунзаха, Чечни и других; 2) улама почтенных и мудрых жителей Дарги (Акуша) и других обществ; 3) улама, старейшин и всех жителей Андала; 4) улама, беков и всех жителей равнины; 5) Джамала и кадия Таймаз-хана см.: Юров, 1843, с. 424-428). Но где Шамиль нанесет первый удар, никто не знал. И он опять показал умение вводить противника в заблуждение. Сосредоточив силы под Дылымом, имам снова убедил русских, что собирается вступить в Кумыкскую равнину, и 3 ноября Гурко выехал из Темир-Хан-Шуры на левый фланг Линии. Но рейд Шуаиба в ночь на 7 ноября заставил его и Фрейтага кинуться к Внезапной.
    9 ноября Гурко прибыл во Внезапную, а Шамиль был уже под Гергебилем и обложил этот редут. Гурко повернул обратно в Темир-Хан-Шуру, откуда вместе с Клюгенау поспешил на помощь осажденному редуту.
    16 ноября Гурко вышел на хребет в окрестностях Гергебиля, но не решился на виду у сильного неприятеля спускаться по крутому склону, что «обрекло бы войско на тяжелые потери безо всякой пользы для осажденного редута» (Юров, 1843, с. 137. У Гурко было примерно 2000 солдат и 5 пушек против, как он считал, 4700 бойцов и 6 пушек Шамиля.). Гурко собрал совет старших офицеров (верный прием избежать ответственности), на котором решили не рисковать, а подождать подхода Аргутинского и, возможно, Пассека (Такая пассивность, конечно, подорвала моральное состояние осажденного гарнизона).
    Последующие дни сохранялась патовая ситуация: «Мы не мешали Шамилю громить редут, а он не мешал нам любоваться своим успехом». 17-го ноября Гурко получил от Аргутинского сообщение, что подойти он не может. В этот день горцы наконец овладели редутом. Ночью Гурко решил отступить в Темир-Хан-Шуру. Его части были вконец деморализованы, и очень скоро их ночное отступление превратилось в паническое бегство.
    Падение Гергебиля было равносильно прорыву плотины. Население этого предгорного района, пребывавшее в брожении со времени успешного захвата Шамилем Аваристана в сентябре, теперь открыто восстало и примкнуло к имаму (Уже на обратном пути Гурко «не решился идти тем же путем, по которому пришел из-за волнений в Мехтулинском ханстве» // Окольничий, ? 5, с. 329. См. также: Торнов, с. 454-457.). 20 ноября передовые части Шамиля достигли Тарки, а через три дня имам вступил в шамхальский дворец в Казанище, где оставался следующие три недели. С памятного 23 ноября «все до последнего русского солдата в Северном Дагестане были заперты в блиндажах четырех редутов» — Темир-Хан-Шура, Низовое, Евгеньевское и Хунзах — «и без помощи извне катастрофа была неизбежной, включая потерю всего Северного Дагестана».
    Такую помощь можно было ждать только от Аргутинского и Фрейтага. Аргутинский, как обычно, хитрил и подошел слишком поздно, так что повлиять на обстановку не смог. Фрейтаг же не мог оставить Линию из-за активных действий Шуаиба.

  184. ruslan:

    Но как только Шуаиб был отозван Шамилем в Казаниш (По данным Окольничего (? 5, с. 335), Шамиль вызвал Шуаиба в Казанище по политически делам, а не из-за боевой обстановки; имаму хотелось показать чеченцам, что в прокламации своих завоеваниях он говорит правду.), Фрейтаг двинулся к Султан-Янги-Юрту и 1-2 декабря быстрым маневром разблокировал гарнизон Низового.
    Карл Робертович Фрейтаг, один из самых блестящих генералов Кавказской войны, начал службу в 1820 г. В 1838 г. его перевели на Кавказ, где он руководил сооружением Лезгинской оборонительной линии; потом был назначен командиром Кюринского полка (1840), а затем Левым флангом кавказской группировки (1842). Теперь он ждал подкрепления. Как только подкрепление прибыло, 19 декабря он выступил из Султан-Янги-Юрты и 26-го снял блокаду с Темир-Хан-Шуры. Это были только первые операции в длинном перечне сражений, в которых Фрейтаг спасал русские Кавказские войска от разгрома.
    28 декабря русское соединение под командованием Гурко выступило из Темир-Хан-Шуры, освободило осажденного Пассека, и в последний день уходящего года все войско вернулось в Темир-Хан-Шуру. Обе спасательные операции не встретили сильного сопротивления, потому что Шамиль и его бойцы, «уставшие от долгого стояния на одном месте», увели все население в горы и сожгли оставленные аулы.
    Кампания завершилась. Менее чем за четыре месяца русские потеряли 2620 человек убитыми, ранеными и взятыми в плен (в том числе 92 офицера), 27 пушек, 2152 винтовки, 13 816 зарядов (из них 6000 попали в руки Шамиля), 35 000 снарядов, 819 килограммов пороха, 368 складов оружия, сотни лошадей, различные инструменты и оборудование для артиллерии, инженерных войск и интендантской службы. Оставили 12 (по другим подсчетам, 15) укрепленных пунктов, которые потом горцы полностью разрушили, а самое главное, потеряли контроль над большей частью Северного Дагестана.
    Две осенние кампании 1843 г. Шамиля были для него самыми успешными, в них имам проявил себя как прекрасный военачальник: он мастерски обманывал противника, четко управлял сложнейшими маневрами войск, реалистично оценивал соотношение сил, умел видеть преимущества и слабости как свои, так и противника; проявляя твердость и решительность, в то же время был гибок в подготовке и реализации планов и тотчас обращал себе на пользу ошибки противника.
    Тщательно готовясь к кампаниям, Шамиль предпринимал все возможное, чтобы наверняка добиться успеха. При этом ряд тактических приемов Шамиля и боевых качеств его войск оказались для русских полной неожиданностью. Во-первых, выбор направления главного удара: Шамиль дважды внушал противнику, что намеревается завоевать Кумыкскую равнину, тогда как его целью был Дагестан. Во-вторых, стремительность атаки и выхода на последующие рубежи. В-третьих, концентрация в обеих кампаниях крупных сил. Правилом Шамиля было «двигаться по отдельности, атаковать вместе»; горские отряды скапливались в разных районах (тем самым еще больше запутывая русских относительно своих намерений) и одновременно выходили на рубеж атаки. В-четвертых, дисциплинированность и умение отрядов Шамиля грамотно вести наступательные операции, что достигалось, несомненно, предварительной подготовкой и учениями. Так, по признанию русских военных, осаду Гергебиля горцы вели «почти правильно». В-пятых, применение артиллерии, к чему русские были совершенно не готовы.

  185. ruslan:

    Эти просчеты русских объясняются психологическими факторами. История знает множество подобных случаев. Их главная причина — неумение анализировать факты. Численность войск Шамиля, их организация, создание артиллерийского корпуса и даже попытки своими силами отливать пушки — все это было известно русским, но устоявшийся взгляд на Шамиля и горцев помешал им сделать верные выводы (Когда Фрейтаг доложил о наличии у Шамиля четырех пушек, » Ставрополе [Главном штабе Кавказской линии] громко смеялись» — Гагарин, ? 3, с. 19. Если быть точным, то впервыe Шамиль применил артиллерию 13 августа 1843 г.. Т.е. за месяцу начала кампании в Дагестане. — Там же, с. 20-21, а также Загорский, с. 240.). Стало быть, их неудачи объясняются не ошибочной тактикой и стратегией, а причинами концептуального характера. Способ, каким Шамиль вел войну, оказался для них полной неожиданностью.
    Все это, и особенно появление у горцев артиллерийских орудий, было потрясением для русских войск и командования, в результате — упадок боевого духа, замешательство и паралич. Самым болезненным для русских была утрата полного превосходства на поле боя за счет применения артиллерии, именно это лишило их уверенности в своих силах. Русские генералы Клюгенау под Тануси и Гурко под Гергебилем не решились повести части в атаку, потому что были ошеломлены численностью горцев, их успехами, неожиданными тактическими маневрами и главное — применением артиллерии.
    Шамиль хорошо понимал роль психологического фактора победы над противником в первом бою и в осаде Ансала и Гергебиля проявил упорство и решительность, стремясь взять их любой ценой. Если же говорить вообще, то в разработке и осуществлении планов Шамиль проявил большую гибкость. Можно с большой долей уверенности предположить: не попадись русские в ловушку Шамиля и не поверь, что он якобы намерен вторгнуться на Кумыкскую равнину, он именно сюда и ударил бы, или распустил свои отряды, как уже не раз это делал.
    Одержав первую победу, имам воспользовался ее плодами, равно как и ошибками русских. Не давая противнику опомниться, он снова предпринял неожиданный маневр, сполна используя инерцию хода событий. Когда же русские собрались с силами и вышли на помощь осажденным частям, Шамиль уже выполнил поставленную задачу, эвакуировал население и оставил после себя «выжженную землю».
    Уход Шамиля не означал автоматического восстановления русской власти во владениях шамхала и Мехтулийского хана. В сущности, русские войска были заперты в Темир-Хан-Шуре и еще нескольких фортах, чувствуя себя на полуосадном положении. Сообщение с Дербентом, Внезапной и другими редутами осуществлялось только под сильной охраной. Даже в селении Темир-Хан-Шура русским солдатам разрешалось появляться только группами.
    В январе из Дербента выступил Рененкампф, чтобы безуспешно пытаться усмирить прилегающие районы. Это стало делом уже не недель, а лет.

  186. ruslan:

    Подробнее о событиях 1843г.: ПЕРЕЛОМНЫЙ ГОД БОЛЬШОЙ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ
    Тогда, в 1843-м, русские войска утратили почти все ранее завоеванные позиции в Нагорном Дагестане
    Михаил Ходаренок, Владимир Славин
    НА 1842 г. главнокомандующий русскими войсками на Кавказской линии и в Черномории генерал-адъютант граф Павел Граббе намечал решительные планы — разгромить «скопища» Шамиля и взять штурмом столицу имама — аул Дарго. Однако поражение, понесенное отрядом во главе с Граббе в Ичкерийском лесу, по свидетельствам очевидцев, навсегда осталось одним из самых печальных эпизодов долголетней Кавказской войны, «ужасным даже в рассказах».
    Причем даже потеря в течение шести дней 2 штаб-офицеров, 7 обер-офицеров и 480 нижних чинов убитыми, 57 обер-офицеров и 1239 нижних чинов ранеными — ничто, отмечают современники, в сравнении с теми невыгодными результатами, которые принесла российским войскам на Кавказе экспедиция. Все горы в тот год, констатировали летописцы Кавказской войны, торжествовали неудачу русских. Резко возросло влияние Шамиля: Чечня, многие народы Дагестана поверили в него, в его счастливую звезду. Поэтому в 1843 г. Россию на Кавказе ожидали еще более тяжелые испытания.
    РОССИЙСКИЕ УКРЕПЛЕНИЯ В ДАГЕСТАНЕ
    Российские укрепленные пункты в Дагестане, несмотря на грозные названия — крепость, форт, оборонительная башня, — далеко не всегда им соответствовали, гарнизоны укреплений были относительно невелики. В частности, Евгеньевское построили из расчета на пехотный батальон, Кази-Юртовское — на две роты, а в столице Аварии — Хунзахе — цитадель защищали всего две роты.
    Главный опорный пункт Дагестана — укрепление Темир-Хан-Шура — занимал незначительное пространство, обнесенное невысоким земляным валом, причем в некоторых местах до того обвалившимся, что даже конные воины могли его переезжать. Ограниченное число войск и беспрерывные «экспедиции» не представляли возможности приступить к исправлению построек, которые, не будучи надлежащим образом поддерживаемы, постепенно приходили в негодность. Здешний лазарет не мог вместить массу больных (до тысячи и более человек), и они лежали частью в ротных казармах, частью — в землянках. Скученность людей и сырость были причинами значительной смертности: например, с июля и по декабрь 1842 г. в Темир-Хан-Шуре скончались 4 офицера и 540 нижних чинов.
    Словом, положение русских войск было тяжкое и только, пожалуй, русский солдат мог выполнять в подобных условиях обязанности полевой и гарнизонной службы с изначально присущей ему самоотверженностью. Кроме того, солдаты были практически беспрерывно заняты ремонтом и возведением казарм, доставкой фуража и дров, исправлением дорог, конвоированием транспортов и т.д. Отдыха у людей практически не было.

  187. ruslan:

    НАСТУПЛЕНИЕ НА АВАРИЮ И КОЙСУБУ
    Еще в январе 1843 г. командир Отдельного Кавказского корпуса генерал Александр Нейдгардт получил донесения о делавшихся Шамилем больших приготовлениях к очередной кампании. Имам приказал объявить по всем подвластным ему селениям, чтобы каждый житель завел себе хорошую лошадь, исправное оружие и запасся огнестрельными припасами и продовольствием. Однако цели и намерения противника оставались неизвестны. Аулы, где Шамиль обсуждал со своими сподвижниками замыслы предстоящих действий, оцеплялись воинами, вокруг домов, где происходили «сборы руководящего состава», расставлялась дополнительная цепь охраны. Как и сейчас, в то время получить надежные разведывательные данные было чрезвычайно трудно, так как даже хорошие лазутчики не могли ничего узнать достоверного.
    Между тем кое-что все же свидетельствовало о предстоящем вторжении Шамиля в Аварию. Так, когда в июне 1843 г. по распоряжению генерала Клюгенау были сожжены Чиркатовский и Ашильтинский мосты, Шамиль тотчас же приказал у Чирката строить новый мост через Андийское Койсу. И все же предстоящее катастрофическое развитие событий российскими военачальниками отнюдь не прогнозировалось. Командовавший войсками в Северном и Нагорном Дагестане генерал-майор Франц Клюки фон Клюгенау рапортом от 16 августа доносил Нейдгардту, что «сборища горцев» Шамиль распустил и неприятель, по-видимому, не имеет намерения предпринимать активных действий.
    В августе в Дагестане обычно заканчивались полевые работы. Этот месяц и избрал Шамиль для начала наступления, как самый удобный в отношении продовольствия и относительно необременительный для населения. В последних числах августа 1843 г. Шамиль прибыл из Дарго в селение Дылым, находившееся в лесистых предгорьях Черного хребта, и в скором времени стянул сюда огромные массы конных и пеших воинов.
    27 августа, сделав переход в 70 верст менее чем в сутки, Шамиль внезапно явился перед укреплением Унцукуль с 10-тысячным войском. На рассвете 29 августа стало известно о полном истреблении отряда подполковника Веселицкого, медлительность которого дала горцам возможность вскрыть намерения усилить гарнизон Унцукуля и сосредоточить на угрожаемых участках превосходящие силы. Отряд был окружен со всех сторон. В жестоком рукопашном бою погибли 12 офицеров и 477 нижних чинов, спаслись лишь несколько человек, переправившихся вплавь через Аварское Койсу.
    Тем временем Шамиль, не щадя людей, штурмовал Унцукуль: приступ следовал за приступом, орудия имама громили укрепления и аул. Наибы водили своих воинов в атаки с барабанным боем. 31 августа Унцукуль пал.
    В Балаханы из Темир-Хан-Шуры прибыл генерал Клюгенау. Он отдал приказ майору Косовичу, занимавшему селение Харачи, укрепиться здесь с двумя ротами и держаться во что бы то ни стало. В Харачи можно было попасть только по одной каменной лестнице, а потому даже две пехотные роты могли оборонять аул в течение долгого времени. Однако майор Косович, как отмечали современники, показал «неслыханный пример малодушия и неисполнения святых обязанностей службы» — без команды оставил аул и отступил к селению Балаханы. Тотчас мюриды заняли Харачи.
    2 сентября укрепление Балаханы, защищаемое русским гарнизоном в составе 173 человек при одном орудии и одной мортире, окружило многочисленное войско горцев. Жители Балахан, не сопротивляясь, перешли на сторону Шамиля. Начальник укрепления, поручик Доманский решил, однако, защищаться. Но уже 3 сентября стены во многих местах были пробиты, а к вечеру мюриды заняли укрепление, захватив в плен около 70 человек, оставшихся в живых. Всех больных и раненых в балаханском госпитале изрубили.
    От Балахан Шамиль направился к Моксоху. 6 сентября он был окружен горцами, а его малочисленный гарнизон (30 человек), истощив все средства защиты, после отчаянного приступа на другой день был взят в плен. Уничтожив до основания Моксохскую башню, горцы двинулись на Цатаных.

  188. ruslan:

    Жители Цатаныха открыто изменили российской власти: без выстрела перешли на сторону Шамиля и первые открыли огонь по русскому гарнизону. Толпы горцев бросились на штурм, однако были с большими для них потерями отбиты. Чрезвычайно упорная защита заставила Шамиля неоднократно посылать к начальнику гарнизона Цатаныха штабс-капитану Дементьеву парламентеров с предложением сдаться, но каждый раз имам получал категорический отказ.
    Приступ следовал за приступом. 7 сентября российское укрепление было совершенно разрушено. Один из офицеров, прапорщик Безруков, хотел взорвать пороховой погреб, чтобы не отдать его врагам; но лишь только он подошел с фитилем к погребу, как ядро оторвало у него руку. Остатки гарнизона заперлись в сакле и начали отстреливаться, но мюриды, разломав потолок, убили штабс-капитана Дементьева. Только десять раненых бойцов достались Шамилю. Все остальные погибли.
    Почти в то же время прапорщик Залетов, которому поручена была защита Ахальчинского укрепления, покрыл себя неизгладимым позором: заметив приближавшихся мюридов, он, спрыгнув с батареи, сел на лошадь и перебежал к врагу. Оставшийся без начальника гарнизон сложил оружие и открыл ворота. Сподвижник Шамиля Кибит-Магома тем временем после двухдневного штурма взял Гоцатль.
    С падением Гоцатля противник прервал все коммуникации российского отряда, блокированного в Хунзахе. Положение окруженных было сложным: зарядов и патронов оставалось немного, продовольствия всего на один месяц, на верность жителей полагаться не следовало.
    ПОМОЩЬ АРГУТИНСКОГО-ДОЛГОРУКОВА
    1 сентября Самурский отряд князя Аргутинского-Долгорукого выступил из Кумуха на помощь Францу Клюгенау и двинулся на Каракойсу. Оттеснив неприятельские пикеты, он расположился неподалеку от селения Руджа. Затем со всей возможной решительностью русские войска атаковали мюридов, которые обратились в беспорядочное бегство. Одиннадцативерстовый путь от селения Руджа до главного перевала к Аварскому Койсу был усеян трупами горцев.
    Князь Аргутинский решил двинуться в Аварию на соединение с Клюгенау через Гергебиль. 12 сентября отряд, двигаясь по чрезвычайно трудной дороге, достиг поздно вечером Гергебильского укрепления. На следующий день князь Аргутинский выступил к Аварскому Койсу. Войска перешли реку вброд и двинулись ускоренным шагом к Гоцатлинскому перевалу. Все окрестные высоты были усеяны горцами, а перевал прикрыт завалами в три яруса. Здесь оборону держал лично Хаджи-Мурат с 2500 отборными мюридами. На войска князя Аргутинского с гор посыпался град пуль и камней. Несмотря на смертоносный огонь и сильное утомление, егеря Самурского отряда добрались до завалов. Впереди атакующих был сам князь Моисей Аргутинский с обнаженной шашкой в руке. После упорного штыкового боя войска овладели перевалом. Современники отмечают, что Аргутинский-Долгорукий хорошо знал край и образ ведения горной войны, умел не только броситься, когда это действительно нужно, на штурм как простой рядовой, но и способен был подготовить успех всякого своего предприятия.
    14 сентября Самурский отряд спустился в Аварскую долину и соединился в четырех верстах от Хунзаха с отрядом генерала Клюгенау, вышедшим после сигнальных выстрелов пушек князя Аргутинского из укрепления. Шамиль отступил. Однако после этого соединенный отряд ничего не предпринимал. Войска ожидали подвоза продовольственных и боевых припасов. Начинается безрезультатная артиллерийская канонада. Соединенные Самурский и Аварский отряды (6 тыс. штыков и шашек) бездействуют, что вызывает несомненное недоумение. Тут дело, разумеется, не в недостатке боевых и продовольственных запасов, а в личных качествах начальника соединенных отрядов Франца Клюгенау, лично генерала очень храброго, но весьма посредственного полководца. А потому главные злоключения российских войск были еще впереди.

  189. ruslan:

    ОСАДА ГЕРГЕБИЛЯ
    Шамиль отлично понимал, что с падением Гергебиля прерывается связь Северного Дагестана с Южным, а с овладением его войсками Бурундук-Кале — прекращается всякое сообщение Аварии с равнинами Северного Кавказа. В начале ноября сподвижник имама Кибит-Магома осадил Гергебиль, смежные укрепления которого, верхнее и нижнее, защищались двумя ротами (306 человек) под командой майора Шаганова. Горцы решили во чтобы то ни стало истребить малочисленный гарнизон.
    К Кибит-Магоме непрерывно прибывали все новые и новые подкрепления. Шестидневный беспрерывный бой утомил русских, а неприятельские пули и ядра, поражая ежедневно от 30 до 35 бойцов, сильно ослабили его. Стены верхнего укрепления были пробиты во многих местах ядрами, а на месте батарей лежали груды земли и камня. Оценив обстановку, офицеры Гергебиля решили оставить и взорвать нижнее укрепление. Под офицерским флигелем и казармой были закопаны четырехпудовые бочонки с порохом.
    Горцы, обратив внимание на тишину в укреплении, проворно забросали ров фашинами, взбежали на стены и, не видя русских, бросились в казарму и во флигель — искать добычу. Но в этот момент раздался страшный треск и грохот — и несколько сотен воинов скрылось навсегда под развалинами зданий. Тем не менее неприятель не прекращал попыток взять Гергебиль штурмом, а силы гарнизона таяли.
    Во второй половине дня 6 ноября на Аймякинских высотах засверкали на солнце штыки. Настроение гергебильского гарнизона мгновенно изменилось: недавнее отчаяние сменилось восторгом. Но недолго пришлось радоваться: Дагестанский отряд отступил. Почему?
    Реальной возможности спасти герегебильцев не было. Спуститься по горной тропе к Гергебилю с 1600 штыками против неприятеля в 8 или 9 тыс. человек — значило обречь отряд на верную гибель без всякой пользы для укрепления. А эти штыки оставались единственным резервом российских войск во всем Северном Дагестане. Попытка освободить Гергебиль на практике означала неизбежную и бесполезную гибель всего отряда, а затем и утрату Дагестана в целом. Горцы продолжали расстреливать укрепление и на глазах Дагестанского отряда два раза бросались на штурм. Гергебиль пал.
    ФРЕЙТАГ ВЫРУЧАЕТ НИЗОВОЕ
    События по-прежнему продолжали развиваться неблагоприятно для российских войск. 13 ноября Низовое укрепление было обложено горцами, которые разграбили все окрестные селения и каждый день по несколько раз атаковывали осажденных. Среди атакующих были замечены и жители селения Тарки. 17 ноября сдалась без выстрела башня в Бурундук-Кале. Неприятель, овладев ею, срыл постройку до основания и испортил спуск в Ирганайское ущелье настолько, что движение не только конницы, но даже пеших бойцов стало практически невозможным.
    19 ноября отряд генерала Роберта Фрейтага выступил на помощь осажденному гарнизону Низового. Разведчики донесли, что там идет сильная канонада и неприятель стреляет по укреплению из орудий. Горцы огромными массами начали стягиваться навстречу войскам Фрейтага. Но русские столь стремительно атаковали мюридов, что они, несмотря на всю свою стойкость, вынуждены были отступить. Вскоре отход превратился в повальное бегство. По окончании сражения отряд направился к Низовому. Приближаясь к укреплению, генерал Фрейтаг увидел, что горцы поспешно отступают. Вся дорога усеяна была их толпами. Ужас, овладевший неприятелем был так велик, что не только мюриды, но и все жители аулов, расположенных по хребту, рассеялись в горах. Около Низового не осталось ни одного неприятеля. Осмотрев укрепление, генерал Фрейтаг не мог не отдать должной справедливости мужественной защите гарнизона, продолжавшейся более восьми дней.

  190. ruslan:

    Гарнизон Низового был спасен. Оставалось решить вопрос: что делать с укреплением и с запасами продовольствия. Оставлять людей, материальные ценности в Низовом было нельзя. Роберт Фрейтаг был твердо уверен, что еще одного штурма оно не выдержит. Поэтому генерал погрузил на подводы все, что было возможно, увел с собой бойцов и сжег укрепление.
    СПАСЕНИЕ ОТРЯДА ПАССЕКА
    Горцы чувствовали себя полными хозяевами уже и в окрестностях Темир-Хан-Шуры. Шамиль с главными силами оставался в селение Казанище. Он сделался владыкой всего Северного и Нагорного Дагестана и легко мог выставить 30 тыс. бойцов, однако так и не решился штурмовать Шуру.
    Прибытие сюда отряда генерала Фрейтага позволило перейти к решительным наступательным действиям против неприятеля. Для начала скопища Шамиля были разбиты у селения Казанище. Эта победа ободрила российские войска. Имам отступил к Зырянам. 16 декабря русские войска под командованием генерала Владимира Гурко выступили из Темир-Хан-Шуры. При их приближении горцы оставили Бурундук-Кале и обратились в бегство. Гурко шел выручать отряд подполковника Пассека, который уже три месяца отчаянно отбивался в Хунзахе и Зырянах.
    Пассек немедленно был поставлен в известность о приближении деблокирующих частей, которые с огромным трудом преодолевали покрытый глубоким снегом высокий хребет. Темнота и сильный мороз, доходивший до 16 градусов, не позволяли сразу же по прибытии приступить к исправлению спуска в Ирганайское ущелье. В рекордно короткий срок саперы устранили все повреждения, и 17 декабря отряд двинулся на Зыряны. На половине дороги к Ирганаю войска неожиданно встретились с передовыми подразделениями Пассека, который, получив уведомление о прибытии русских войск в Бурундук-Кале и заметив отступление горцев, решился двинуться с двумя батальонами в Ирганайское ущелье. Благодаря быстроте, с которой Пассек выбрался из Хунзаха и Зырян, отряду удалось лишь с незначительными потерями пройти хребет Танус-Бал. Гораздо больше затруднений доставили снег и гололедица: лошади и вьюки падали под кручу, горные орудия свозили на руках.
    Положение отряда Пассека действительно было почти катастрофическим. В течение хунзахского «сидения» он опасался, что на холоде и от скудного питания начнутся повальные болезни. Тем не менее дух войск был выше всяких похвал. Ночами солдаты с усердием продолжали работу для усиления окопов и самой крепости. Днем ходили за дровами и фуражом: ломали колючку на склонах гор и рвали траву, разгребая снег. Пассек, давал войскам отдых только от 11.00 до 13.00, в относительно теплое время суток, и сон не был так опасен. Для поддержания сил бойцов, и особенно раненых и больных, он заблаговременно реквизировал скот и разрешил есть лошадиное мясо.

  191. ruslan:

    УРОКИ
    Итак, кампания 1843 г. в Дагестане окончилась. Российские войска понесли тяжелые потери. С 27 августа по 22 декабря были убиты, ранены, контужены, без вести пропали и оказались в плену: генералов и офицеров — 92, солдат — 2528. Материальные утраты составляли: 27 орудий, 8 крепостных пушек, 2152 ружья, 35 000 патронов, 50 пудов пороха, 180 палаток, 368 лошадей, не считая вьючного транспорта. Воинство Шамиля разрушило до основания двенадцать укрепленных пунктов: Унцукуль, Балаханы, Моксох, Ахальчи, Цатаных, Гоцатль, Гергебиль, Бурундук-Кальская башня, Хунзах, Низовое, Зыряны и Гимры.
    Но 1843-й не стал годом окончательного перелома в системе действий российских войск. Лишь Даргинская экспедиция в 1845 г. обусловила переход к системе, построенной на глубоко верной мысли генерала Алексея Ермолова о том, что действия на Кавказе можно уподобить осаде большой крепости. Кавказская война должна была быть возведена в строгую систему, без которой самые дальновидные распоряжения оставались бы бесполезными и бессвязными случайностями. Ряд кровопролитных битв и блестящих подвигов, масса убитых и раненых, значительный материальный ущерб — вот в сущности результаты старых экспедиций, после которых спокойствие края считалось утвержденным, и удар обращался в другую сторону. А тем временем разоренные аулы застраивались вновь, и горцы благодаря отсутствию русских опять набирались сил для борьбы еще более ожесточенной.
    Неудачный для российских войск 1843 г. резко ухудшил общую военно-политическую обстановку на Кавказе. В Дагестане после событий этого года практически все пришлось начинать с нуля. Однако, как говорится, нет худа без добра. Несмотря на то что неудачи русских войск замедлили покорение края на многие годы, тем не менее они в конечном итоге привели к рождению так называемой воронцовской эпохи и к последующему поражению Шамиля.
    Кавказская армия стала окружать непокорные племена железным кольцом, постепенно его сжимая. Сооружались линии мощных крепостей и укрепленных станиц, заменивших собою слабые укрепления, прорубались широкие просеки, проводились удобные для езды и движения дороги, покорявшиеся аулы выселялись из гор на равнины, а упорствовавшие — истреблялись. Спустя 21 год после данного русским войскам в горах Дагестана урока император Александр II получил донесение: «Отныне на всем Кавказе нет ни одного человека, непокорного Вашему Величеству».

  192. ruslan:

    События в Дагестане рассердили императора в Петербурге. Николай I был нетерпелив и не понимал необходимость сдержанности и неторопливости, долгосрочные мероприятия в интересах победы на Кавказе его не устраивали. Успешные операции Шамиля покончили с надеждами подчинить его с помощью «политических средств», и терпение Николая лопнуло. Еще в сентябре, после первой успешной кампании имама, царь решил, что пора нанести ему решительный удар. Для этого предстояло послать на пополнение Кавказского корпуса 22 000 опытных солдат-ветеранов и хорошо обученных рекрутов. Кроме того, на Кавказ из района своей дислокации в Новороссии направлялся Пятый пехотный корпус.
    Вторая кампания Шамиля укрепила решимость царя сделать 1844 год «годом расплаты с врагом за аварскую катастрофу». Николай считал, что нужно «нанести Шамилю несколько сильнейших ударов», чтобы одновременно «восстановить честь нашего оружия» и «подорвать его [Шамиля] значимость и влияние в горах».
    Поэтому, инструктируя Нейдгардта, царь выражался совершенно определенно: «вступить в сердце гор», «разгромить и рассеять банды Шамиля, уничтожить все его военные заведения, овладеть в горах важнейшими пунктами и укрепить те из них, удержание которых сочтется необходимым».
    Возврат к «решению вопроса одним ударом» отнюдь не исключал параллельного использования политических средств, поэтому царь обратил внимание Нейдгардта на необходимость «привлекать на нашу сторону сторонников Шамиля, не считаясь с расходами». На эти цели из бюджета специально выделялось 45 000 руб., которыми Нейдгардт мог распоряжаться по своему усмотрению.
    «Военный министр, — писал император генералу, — сообщит все детали порученных Вам операций. Полностью Вас не стесняя, они объяснят наш взгляд на обстановку и предписанные нами средства достижения желаемого результата. Вам самому решать, принимать их целиком или частично, но в любом случае следует иметь в виду, (1) что эти гигантские средства должны принести соответствующие результаты; (2) что операции должны проводиться решительно и точно по замыслу, ни в коем случае не отвлекаясь на второстепенные дела; и (3) что мы ни под каким видом не будем держать на Кавказе войска, посланные для подкрепления вверенного Вам корпуса, долее декабря 1844 года».
    Вопреки выраженному тут царскому доверию, разработка и исполнение плана 1844 г. шла под очень строгим надзором Петербурга. Хотя Нейдгардт и был против намерения «все решить одним ударом», ему оставалось только повиноваться.
    План предусматривал два этапа действий. На первом этапе проводилось сложное комбинированное наступления по трем направлениям — из Чечни, из Северного и из Южного Дагестана при поддержке двух вспомогательных соединений из Назрани и с Лезгинской линии. Командование всем этим было поручено соответственно Гурко, Люберсу (командиру Пятого пехотного корпуса), Аргутинскому, Нестерову и Шварцу. Целью наступления был захват Анди и сооружение там редута. На втором этапе войска должны были «построить редуты и крепости во всех пунктах, необходимых для охраны территорий — как уже принадлежащих Российской короне, так и тех, на обретение которых Император возлагает большие надежды».

  193. ruslan:

    Царь был уверен, что «появление в Чечне и Дагестане армии, невиданной тут по численности», быстро «перенесет горцев из мира снов и фантазий к горькой правде». Чтобы усилить это впечатление, царь приказал распространить прокламации, где бы говорилось, что пришедшие на Кавказ войска — лишь малая толика императорской армии, что русские войска не посягают на веру, обычаи и имущество горских народов, и что Россия намеревается «только наказать Шамиля и сторонников этого изменника, который из личных побуждений, жадности и стремления к власти смутил горские общества, обрек их на ужасы войны и обложил тяжелыми податями». В прокламации далее следовал призыв к горцам сделать выбор между тем, чтобы разделить с Шамилем «примерное наказание», и подчинением властям, что принесет «царское прощение и милость».
    Трудности, связанные с концентрацией такой массы войск и их снабжением, усугублялись действиями Шамиля по перемещению населения и его тактикой «выжженной земли».
    Такая тактика, видимо, диктовалась необходимостью пополнения своих рядов и религиозной догмой, запрещающей жить под правлением неверных, которой придерживались имамы. Эти выселения начались при Гази Магомеде и в незначительных масштабах стали практиковаться Шамилем в 30-х годах. Лишь в 40-х годах Шамиль начал то, что Пинсон назвал «демографической войной». Осуществлявшееся Шамилем массовое переселение людей из пограничных районов во внутренние области имамата образовало кольцо выжженной земли, которое «стало весьма существенным препятствием на пути нашего продвижения к цели», как писал Головин. По этой причине наступление русских началось на месяц позднее намечавшейся даты. Пока же проводились небольшие марши, «чтобы занять войска».
    Со своей стороны, Шамиль тоже не сидел без дела. 18 марта он собрал в Дагестане своих наибов и объявил о намерении упредить русскую кампанию наступлением в Казикумухе. Сам Шамиль не смог выступить в этот поход из-за гибели Шуаиба, но его наибы совсем лишили Аргутинского покоя.
    Когда все приготовления были завершены, «чеченская группа» под командованием Нейдгардта 18 июня вышла из Внезапной. 25 июня она достигла высот Кубара. Шамиль, занимавший здесь крепкие позиции, отошел, и русские заняли Кубар. 27 июня группа вступила в Гертме, где соединилась с «дагестанской группой» под командованием Людерса. 28 июня объединенные войска пошли на штурм позиций Шамиля под Гертме, но выяснилось, что Шамиля там уже нет.
    Шамиль и не собирался вступать с русскими в сражение. Он сказал своим наибам: «У русских провизии только на три недели. Здесь они не найдут ничего, кроме травы. Дольше этого срока задержаться они не смогут, тогда все вернется к прежнему положению» (АКАК. Т. IX, с. 841-844; Юров, 1844, с. 248-250. Согласно информации, которой располагал Нейдгардт, Шамиль намеревался «действовать на наших коммуникациях».).
    И в самом деле, нехватка провизии заставила Нейдгардта признать, что захват Анди в данный момент невозможен. Поэтому он изменил план действий. Получив согласие Петербурга, он решил по двум направлениям идти на Хунзах.

  194. ruslan:

    Точно так же 12 июня группы Людерса и Аргутинского объединились в Акуше и сразу пошли в атаку на позиции Шамиля. И здесь имам отступил без боя. «Наши войска, вместо того чтобы теснить разгромленного Шамиля (По официальным каналам сообщалось, что Шамиль убежал. — Напр., АКАК. Т. IX, с. 849-851.), остановились на отдых… а когда после трехдневного бивуака двинулись вновь, то натолкнулись на сильно укрепленный противником мост через Койсу, так что им пришлось снова встать и устроить отдых». Как видим, от первоначального плана пришлось совсем отказатьсЯ. Первый этап наступления завершился ничем, и Гурко, колонна которого должна была взять Хунзах в клещи, был отозван.
    Таким образом, кроме частей Аргутинского и Шварца, проводивших бесцельные операции, большинство войск в Северном Дагестане и «чеченской группировки» были заняты на фортификационных работах. В конечном счете самым важным результатом русских действий 1844 г. было сооружение редута Воздвиженское в Чах-Кери. Это сделали в период 3 сентября — 1 декабря части под командованием Фрейтага и владикавказского коменданта Нестерова при сильном противодействии чеченцев. Чтобы остановить продвижение Фрейтага, чеченцы, между прочим, прибегли к поджогу сухой травы 31 августа, а 1 сентября отвели русло ручья, чтобы лишить его солдат питьевой воды.
    Отсутствие результатов кампании 1844 г. сильно расстраивало Петербург. Не умея понять трудности Кавказской войны, столичные официальные лица и дилетанты-наблюдатели были склонны винить в этом тамошних генералов за их нерешительность и пассивность, насмехаясь над их трусостью:
    «Нейдгардт, Людерс и Гурко стоят перед кавказцами, как дети толпятся перед входом в темную комнату, говоря друг дружке: «Ты иди вперед, а я за тобой». А за дверью с хлопушкой в руках стоит Шамиль, который щелкает по носу первого храбреца; тот в страхе летит вон, роняя наземь остальных».
    Судя по всему, Нейдгардту не удалось убедить императора, что поставленные им цели недостижимы, что победы не добиться одним ударом, что для этого требуется затяжная война на истощение и что большинство находившихся на Кавказе генералов (в отличие от командования Пятого пехотного корпуса) разделяют эту точку зрения. Тут надо еще учитывать, что Людерс и Гурко старались всю вину за неудачу свалить на Нейдгардта, стало быть, задача переубедить Николая была для последнего неразрешимой(«Теперь Людерс уехал [в Петербург] обвинять Нейдгардта; по его возвращении Нейдгардт поедет обвинять его; за ним Гурко станет обвинять обоих». — Фадеев, ? 10, с. 6).
    В этих обстоятельствах, не желая отказываться от цели, поставленной в 1844 г. император наметил следующие задачи кампании 1844 г.: 1) разгромить, если удастся, банды Шамиля; 2) вступить в сердце его владений; 3) укрепиться там.), царь делает два вывода и выносит два решения: во-первых, кампанией нельзя руководить из Петербурга, значит, главнокомандующему войсками на Кавказе следует дать больше полномочий; во-вторых, Нейдгардт не способен провести такую кампанию, как потому, что предпочитает иную политику, так и потому, что слишком «мягок» и не может заставить подчиненных слушаться.

  195. ruslan:

    И вот 8 января 1845 г. Николай заменяет Нейдгардта Воронцовым, дав тому титул «кавказский наместник и главнокомандующий всеми войсками на Кавказе». Граф Михаил Семенович Воронцов, будучи сыном русского посла, учился в Англии и был образован по-европейски, что было редкостью среди высшего чиновничества России того времени. Он был честолюбив, вежлив и добр с подчиненными, предельно галантен с теми, кто наверху. В его понимании все живое делилось на тех, кто властвует, и тех, кто служит. Он сам добился самых высоких чинов и наград, его считали толковым командиром и даже победителем Наполеона под Красным (Толстой Л.Н. Хаджи-Мурат, с. 44. Пушкин аттестовал Воронцова иначе: «Полугерой, полуневежда, К тому ж еще полуподлец!.. Но тут однако ж есть надежда, Что станет полным наконец»).
    Но громкую славу ему принесла гражданская служба. Как губернатор Новороссии (Южной Украины) он был одним из тех, кто внес наибольший вклад в хозяйственное и культурное развитие этого края. Он сделал его наиболее развитой частью империи и превратил Одессу в «третью столицу, где во многих отношениях жизнь была приятнее, чем в прежних двух».
    Однако? Воронцов после наполеоновских войн не занимался военным делом, а по войне на Кавказе ни опыта, ни знаний у него не было вообще. Так что он взял обязательства, которые оказались намного тяжелее, чем он предполагал.
    Новый главнокомандующий приехал в Тифлис 6 апреля. Здесь он первым делом отбросил план, разработанный Нейдгардтом, и решил действовать по одному направлению. 8 апреля, прежде чем начать кампанию, он отправился в инспекционную поездку на левый фланг и в Северный Дагестан.
    Между тем у Шамиля был забот полон рот. Сооружение редута Воздвиженское мешало местным чеченским жителям работать на своих полях. Кроме того, командир редута генерал-майор Паттон вел активные действия и совершал рейды по соседним с крепостью обществам. В результате этого около 400 чеченских семей перешли к русским и расселились в усмиренных селениях. Соседние общества тоже стали вступать в сношение с Паттоном, даже некоторые из наибов начали заводить разговоры, что пора с русскими договариваться. Лишь к апрелю Шамилю удалось тут все уладить.
    Кампанию Воронцов начал 15 июня, находясь в Гертме и имея в своем распоряжении 21 000 войск, 42 артиллерийских орудия и ракетную батарею. В тот же день русские заняли укрепленные позиции Теренгол, оставленные Шамилем. Имам отошел к Мичикалу и блокировал дорогу на Кунбут. Но Воронцов предпочел двинуться более трудным путем через перевал Кирк, который был слабо защищен, потому что горцы полагали, что русские там не пройдут. 17 июня авангард Воронцова занял перевал и Анчимер (Шутники в лагере Воронцова назвали эти действия «bataille en chimere» (фр. «сражение с химерой») — Дельвиг, с. 193.).
    18 июня Пассек, не получив соответствующего приказа Воронцова, вышел на позицию у Зунумира, отстоявшую на 15 километров от лагеря главных сил. (Этот шаг Пассека в русской дореволюционной историографии был истолкован противоречиво, но даже друзья Пассека признавали, что он действовал не столько по приказу, сколько по совету Воронцова.) Следующие пять дней он был отрезан разыгравшейся в горах снежной бурей, тогда как его солдаты оказались без пищи, без крыши над головой и в летнем обмундировании. Когда отряд освободили от снежного плена, 12 человек замерзли насмерть, у 400 были обморожены руки и ноги.

  196. ruslan:

    26 июня Воронцов возобновил марш соединения, сократившегося на 4000 человек и 10 пушек, оставленных в тылу для охраны путей подвоза. Перевал Бустрах, называемый «Андийскими воротами», оказался оставленным. Вопреки донесениям разведки о намерении Шамиля оборонять эти ворота, тот отошел, уведя с собой жителей и спалив селения. В тот же день авангард Воронцова под командованием Клюгенау вступил в разрушенный Анди.
    Три недели Воронцов просидел в Анди почти без движения, что никто из русских аналитиков объяснить не смог. Все это время русские войска испытывали острую нехватку провианта. Причиной тому были: плохие дороги и скверная погода, вызвавшие падеж половины вьючных лошадей; дезертирство большого числа погонщиков и кучеров из местных; и самое главное — беспомощность интендантской службы воронцовского штаба.
    Наконец 17 июля Воронцов вышел из Анди и сделал это за несколько дней до прибытия туда большого обоза со снабжением, за что потом его много ругали. 18 июля он ввел 11 500 солдат и 16 орудий в дымящиеся развалины Дарго. Но перед этим ему пришлось преодолеть ожесточенное сопротивление горцев на лесной дороге за несколько километров до селения, где русские потеряли 35 убитыми и 117 ранеными.
    Таким образом, цель, поставленная кабинетными стратегами в столице, казалось, была достигнута. Так называемая столица Шамиля была занята.Но после всего того, что пришлось пережить в этот день, все задавали себе один и тот же вопрос: что же теперь с нами будет? Шамиль не замедлил показать, как он разозлен тем, что его столица захвачена. Как только лагерь обнесли окопами, вражеские снаряды стали падать один за другим и вынудили нас изменить расположение» (Николаи, с. 263.).
    Чтобы прекратить обстрел, 20 июля Лобинцев штурмовал горы за рекой, где были расположены позиции Шамиля. Горцы рассеялись, но стоило русским начать отход по разбитым дорогам и кукурузным полям, они стали нападать на колонны со всех сторон.
    «Момент, когда войска, которые только что славно разогнали горские банды, стали отходить, стал поворотным пунктом нашей кампании. Мы это почувствовали инстинктивно, всю армию охватила какая-то подавленность.
    Нужно было видеть, как лица, еще несколько минут назад светившиеся радостью, делались серьезными и грустными. Вовсе не вид двух сотен трупов и раненых вызывал эту подавленность, к такого рода картинам мы уже привыкли, убивала бессмысленность этих потерь».
    21 июля с другой стороны к лесам, через которые русские пробивали себе путь к Дарго, подошли обозы. Воронцов, которого обвинят впоследствии, что он не занял лес, решил, что каждый отряд половину солдат пошлет к обозам, чтобы доставить провиант. Это стало вторым пунктом, за который потом его критиковали. 22 июля под командой Клюгенау эти солдаты вошли в лес и стали пробиваться к обозам. Под прикрытием леса горцы со всех сторон обстреливали колонны, русское войско несло тяжелейшие потери убитыми и ранеными.
    23-го колонна двинулась в обратный путь, и все повторилось.
    «Сухарная экспедиция», как прозвали потом эту операцию, никакого провианта так и не доставила. Зато ее потери составили 556 убитыми (включая двух генералов), 858 ранеными и три орудия. Положение Воронцова оказалось критическим. Теперь у него на руках было 1362 раненых; боевой дух войска пал как никогда, а горцы «хвастались, что выхода у «неверных» нет и теперь они все будут перебиты»( Поход, с. 42; Ржевусский. Т. VI, с. 333). Воронцову не оставалось ничего другого, как только пробиваться через леса Ичкерии в Гурзул.

  197. ruslan:

    Уничтожив все, что нельзя было унести с собой, 25 июля русские оставили Дарго. Им пришлось пробиваться через леса, где сцены «сухарной экспедиции» (и злосчастной кампании Граббе) повторялись вновь и вновь, каждый раз со все более ужасными последствиями. В первый день войско прошло 5 км, потеряв 6 убитыми и 72 ранеными; 26-го прошло 8 км, потеряв 71 убитого, 215 раненых и 8 пропавших без вести; 27-го продвинулось всего на 4 км, получив 15 убитых, 66 раненых и 2 пропавших без вести; на следующий день — снова 5 км и 109 убитых, 365 раненых и 15 пропавших без вести. Вечером этого же дня войско дошло до Шамхал Бирди, что находится в 15 км от Гурзула, «похожим на ободранного волками мерина» (Горчаков, с. 136.).
    Будучи не в состоянии двигаться далее, Воронцов остановился и стал ждать, когда на помощь придет Фрейтаг, посыльные к которому были отправлены еще до того, как Воронцов оставил Дарго. Стоять пришлось почти без продовольствия и боеприпасов под непрестанным обстрелом противника. В таком положении застал Фрейтаг своего начальника, когда перед наступлением сумерек 30 июля вышел на противоположный хребет. На следующий день Воронцов соединился с Фрейтагом, но при этом снова потерял 94 человека убитыми, 216 ранеными и 23 пропавшими без вести. 1 августа они добрались до Гурзула, а через два дня части, вернее, их остатки, были разведены по зимним квартирам.
    В этой кампании Воронцов потерял 984 убитыми (в том числе трех генералов), 2753 ранеными, 173 пропавшими без вести, 3 пушки, бывшую при нем большую сумму денег звонкой монетой и всю поклажу. Все войска, дислоцированные для охраны маршрута снабжения между редутом Евгеньевское и Анди, вернулись в казармы. Операции Аргутинского и Шварца, задуманные как отвлекающий маневр, «существенных результатов не дали, хотя в помпезных рапортах им приписывалось большое значение». На этом военные действия прекратились. Вторая половина 1845 г. прошла почти спокойно, и это спокойствие лишь изредка нарушали малозначительные рейды в Чечню и Южный Дагестан.
    Русская печать, особенно после смерти Воронцова, подвергла острой критике то, как он провел эту кампанию. Некоторые моменты мы уже упомянули выше. Среди других объектов критики был тот факт, что Воронцов совершенно игнорировал особенности войны на Кавказе, не терпел замечаний в свой адрес на этот счет, даже не выслушивал советов. Это видно из того, как холодно он принял Фрейтага, решившего выступить с осуждением всего замысла кампании, а также из реакции на замечание Бенкендорфа о нарушениях порядка во время движения колонны. В результате многие опытные генералы от участия в кампании были отстранены или назначались не туда, где от них была бы наибольшая польза. Так, Клюгенау, провоевавший 12 лет в горах Дагестана, был послан руководить «сухарной экспедицией», где требовался командир, знакомый с условиями боя в лесу, тогда как Лабынцев, имевший такой опыт боев в Чечне, был направлен на штурм высот напротив Дарго. Так же неудачно использовались строевые части кавказского корпуса: те, что воевали в горах Дагестана, посылались в операции в лесах, а те, что дислоцировались в Чечне и умели вести бой в лесу, бросались в наступление в горы. Если Воронцов с кем-то и советовался, то это чаще были неопытные адъютанты, прибывшие вместе с ним, а не настоящие кавказские ветераны. И сверх всего, он был слишком «мягок» с подчиненными, очень часто старшие офицеры его просто не слушались. (Примером могут служить хотя бы бросок Пассека в холодные горы и наступление Барятинского в Анди.)

  198. ruslan:

    Воронцов привез с собой целую свиту. В ней было много молодых людей знатных фамилий Петербурга и Москвы, приехавших участвовать в заключительном этапе завоевания Кавказа и получить за то награды. (Среди них были князь Александр фон Гессен-Дармштадт (шурин царя), князь Виттгенштейн, князь Паскевич-младший, князь Барятинский и граф Бенкендорф.) Эта публика с огромным багажом бытовой роскоши и домашней челядью неимоверно увеличила бесполезный небоевой состав войска; она первой поддавалась панике в бою, вносила неразбериху и до предела перегружала и без того с напряжением работавшие тыловые службы. Этих обозников так и прозвали «l`arme de Xerxex — Ксерксово воинство». Мало того, между этими пришельцами и кадровым составом корпуса возник антагонизм, что еще больше расшатывало дисциплину.
    Большинству критиков Воронцова было невдомек, что военные цели были только одной стороной экспедиции, а вся кампания обладала другими, более важными параметрами. Это, разумеется, ничуть не ослабляет тех или иных пунктов обвинения Воронцова, как не служит оправданием его невнимательности к военным вопросам, все это может объяснить поведение наместника, но оправданием ему, по нашему мнению, служить не может. Как указывалось выше, император, склонившись к решению проблемы одним ударом, вовсе не отказался от «политических средств». Более того, такие средства были стержнем стратегии. Как гласит один документ 1844 г., главная цель генерального наступления состоит в том, чтобы «оказать содействие ближайшим к нам племенам, которые по имеющейся информации уже изъявили согласие восстать против Шамиля, восстановить ушедшие в горы общества на их прежних местах обитания и таким образом ослабить размах общего восстания».
    По официальной версии, кампаниЯ 1845 г. имела ту же цель: «дать возможность туземцам, насильно угнанным Шамилем, перейти на нашу сторону».
    В 1840 г., когда чеченцы с воодушевлением приветствовали Шамиля, прошло несколько лет, и многие стали недовольны его правлением. Сотрудничавшие с русскими туземцы преподносили это русским властям в преувеличенном виде. Среди недовольных правлением Шамиля первым было общество Анди.
    «Местные жители хотели нашего прихода и даже требовали его — это известный факт. Со своей стороны, мы возмечтали, что переход к нам андийцев мог бы побудить отвернутьсЯ от Шамиля и другие народности Дагестана, которые привыкли следовать примеру Анди», — писал Бенкендорф.
    Что послужило причиной того, что император в 1844 и 1845 гг. настаивал на продвижении в Анди и установлении там русского правления. Намеченная кампания казалась Николаю и его окружению кратчайшим путем к усмирению Кавказа и была ему по душе. По его мнению, если рискнуть ее провести, даже если она не удастся, то большого вреда от того не будет; в случае же неудачи можно вернуться к постепенным действиям. Воронцов разделял это мнение. Поэтому он и взялся осуществить этот отчаянный поход.

  199. ruslan:

    Но время инспекционной поездки Воронцова в редуте Внезапная к нему явились несколько чеченских старейшин и среди них урусмартанский кадий. Они выразили готовность принять русское подданство, если к ним направят войско. Чтобы проверить искренность высказанного намерения, к чеченцам был послан Людерс с небольшим отрядом, который натолкнулся там на сопротивление. Причиной тому, видимо, в то время русским неизвестной, был некий человек, сообщивший Шамилю о заговоре, что позволило имаму принять контрмеры.
    Ни это происшествие, ни предупреждения бывалых генералов, прежде всего Фрейтага, не убавили самоуверенности Воронцова. Его убеждение, что попытка такой экспедиции не помешает и большого вреда не принесет, тоже серьезно не поколебалось.
    Шамиль знал о плане русских, хотя, может быть, и не представлял, как далеко зашли контакты с чеченцами, и предупредил об этом общество Анди. Готовя оборону, имам учел уроки Ахульго и сражений 1842 и 1844 гг. Он занял выгодную позицию на перевале Мичикал, предвидя три исхода сражения: сорвать наступление русских, как он это сделал в 1844 г.; отбить их атаку; задержать их продвижение. Когда русские обошли его через Кирк, он просто быстро покинул Анди.
    Сначала Шамиль собирался закрепиться на Буцрахском перевале, имея в виду те же цели. Но либо передумал, либо ему стало известно о сношениях андийцев с русскими, и это заставило его поступить по-другому. Он решил уступить Анди русским, предварительно спалив все аулы, уведя всех людей и увезя продовольствие. Очевидно, имам с самого начала не доверял андийцам и, прежде чем начать кампанию, взял от наибов и всего общества клятвенное обещание повиноваться его приказам. Тем самым он убивал сразу двух зайцев: русские придут к своей цели, но сделают это впустую, а их коммуникации окажутся уязвимыми; андийцы будут наказаны за предательство. Сколь болезненным оказался этот удар по жителям Анди, видно из того факта, что они пытались сопротивляться сожжению своих аулов. Следует также обратить внимание на замечание Шамиля: «Для вероотступников, думающих, что целостность Ислама нарушена, перестрелка как чума. Их души понять нетрудно».
    Таким образом, когда русские пришли в Анди, вместо дружественного населения они «оказались среди голых скал, покрытых дымящимися развалинами людских жилищ». Андийцы ускользнули от нас, — писал один участник этих событий с запоздалым предвидением, — и только местные обитатели да двое из русских… понимали смысл события… все другие ничего в нем не усматривали, либо не желали видеть».
    Возможно, именно в этот момент Шамиль пытался вступить в сношения с Воронцовым, но натолкнулся на отказ. (Совершенно логично дагестанские источники утверждают, что к Шамилю обратился Воронцов, а тот отклонил просьбу. Однако вся логика событий диктует противоположное направление действий.) Объяснить отказ можно следующим: во-первых, Воронцов и русские власти к тому времени считали судьбу Шамиля решенной, его тем или иным способом должны были убрать, и переговоры с ним исключались. Во-вторых, у Воронцова и его штаба сохранялась надежда добиться своих целей. К Воронцову приходили не только те из местных, кому удалось избежать Шамилевой эвакуации, в его лагерь потянулась вереница «местных гонцов с заверениями, что со дня на день придет народ с разных сторон». Среди них были люди некоторых наибов из Чечни. В том числе два наиба якобы просили Шамиля замириться с русскими. Такие соображения могли быть вызваны «патрулем» Воронцова 2-3 июля. Одной из целей операции, о которых говорил Воронцов, было «внезапным появлением наших войск дать соседним горским племенам возможность перехода на нашу сторону». К русским, впрочем, перешло только одно семейство.

  200. ruslan:

    Когда Воронцов находился в Анди, Шамиль отправился в Чечню и заставил тамошних наибов и новобранцев поклясться на Коране, что они не станут вступать с русскими в сепаратные переговоры. Вернувшись, Шамиль приказал андийскому наибу Рамадану пресечь всякие контакты отдельных жителей Анди с Воронцовым. Рамадан поймал за этим делом троих, отрубил им головы и выставил их напоказ с предупреждением, что такая казнь ждет каждого, кто решится сотрудничать с русскими.
    Эти головы были обнаружены 13 июля, но значения этого события в штабе Воронцова не поняли. Там все еще надеялись, что удастся добиться мирного подчинения некоторых племен. Один Бенкендорф проявил прозорливость, заметив, что 13 июля стал поворотным пунктом. С того дня, писал он, «у нас не только не стало сочувствующих, не осталось и лазутчиков». Дважды жизнь подтвердила его правоту. Когда Воронцов решил двинуться на Дарго, его местные лазутчики указали совершенно неверные дороги; а потом, за час до выхода колонны, один из этих лазутчиков бежал, причем на лучшем скакуне из конюшни Воронцова, и предупредил Шамиля. Этого конокрада русские схватили через два года во время осады Салты.
    Репрессивные меры Шамиля положили конец всяким контактам горцев с Воронцовым, и они как бы поменялись ролями: теперь Шамиль получил широкое поле деятельности для тайных происков и шпионажа. В русский лагерь пошли агенты, предположительно от некоторых наибов, которые «обещали повиновение при условии, что русские войска войдут в их селения», и утверждали, что одно появление русских в Дарго станет сигналом к всеобщему восстанию против Шамиля; то, с каким пиететом они отзывались о святости имама, делало честь их профессионализму, потому что они всерьез заводили разговор об условиях сохранения ему жизни и свободы и не раз возвращались к уточнению путей, какими он может безопасно уехать в Египет.
    Последнее требование русским представлялось, видимо, особенно достоверным, поскольку они знали о контактах Шамиля с Мухаммедом Али. Эти разговоры и были главной причиной, почему Воронцов решил наступать на Дарго. И там он еще продолжал ожидать гонцов от Шамиля. Подтверждением тому служит приказ часовым пропустить двух горцев, которые должны подойти с правой стороны и помахать своими шапками. Только после «сухарной экспедиции» Воронцов и его штаб поняли, что их провели. Но было уже поздно. Шамиль сделал с русскими то, что ему хотелось.
    Несмотря на общее превосходство сил, только случай спас Воронцова от полного разгрома; если бы левым флангом командовал кто-то другой и Фрейтаг действовал бы не так решительно, вся кампания могла бы кончиться полной катастрофой. Даже помощь Фрейтага не спасла кампанию от поражения, какого еще не терпело русское войско. Таким образом, в конце 1845 г. Шамиль находился в зените славы и власти, а русские — на самом дне. Больше того, их силы весной 1846 г. должны были ослабнуть еще больше, поскольку Пятый армейский корпус возвращался в Россию. Царь хотел вывести Пятый корпус с Кавказа в декабре 1845 г., но Воронцов убедил его отложить вывод до весны. Именно этот момент выбрал имам, чтобы осуществить свой самый дерзновенный план.

  201. ruslan:

    Еще о Даргинском походе: Александр Пронин.
    В конце 1844 г. император Николай I назначил наместником на Кавказе и главнокомандующим войсками Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанта Михаила Воронцова. Его предшественника Александра Нейдгардта отправили в отставку. Самодержец имел повод для недовольства: несмотря на то, что на Кавказ был переведен 5-й пехотный корпус генерала Александра Лидерса и общая численность русских войск, включая казаков, доведена до 150 тыс. человек., перелом в борьбе в пользу России так и не наступил. Напротив, осенью 1844 г. Шамиль провел удачную военную кампанию и включил в состав имамата — созданного им феодально-теократического государства — многие районы Кайтаго-Табасаранской области.
    «Военачальники не возражали»
    Воронцову предоставлялись чрезвычайные полномочия с тем, чтобы в течение одной кампании покончить с Шамилем раз и навсегда. «Весь план действий 1845 года и даже подробности его исполнения были составлены в Петербурге и с назначением графа Воронцова переданы ему готовыми для руководства, — писал военный историк и свидетель событий Александр Зиссерман.- Когда Воронцов, как говорят, возразил, что не лучше ли отложить все дело на год, чтобы дать ему возможность самому ознакомиться со всеми местными обстоятельствами, ему ответили, что откладывать нельзя, что… все уже приготовлено и Его Величество желает, чтобы предположенная экспедиция была выполнена». Михаил Воронцов (в ту пору граф, а в недалеком будущем светлейший князь) — столь же тонкий царедворец, сколь и ловкий дипломат, убедившись, что государь не сомневается в оптимальности одобренного им плана и свято верит в неспособность «каких-нибудь нестройных горских полчищ» противостоять победоносным полкам, разбившим самого Наполеона, избежал опасных для карьеры дебатов о целесообразности принятого в Петербурге решения и безропотно покорился воле императора, переданной ему военным министром графом Александром Чернышевым.
    Замысел операции, которая должна была стать решающей, отличался николаевской прямолинейностью: лесными чащами Ичкерии пройти в глубь Андийского горного массива и овладеть «резиденцией» Шамиля — аулом Дарго в верховьях реки Аксай. Считалось, что за этим последует капитуляция Шамиля, а с ней и замирение мятежных горцев. Познавшие кавказские реалии на горьком опыте предшествующих экспедиций военачальники — генералы Павел Граббе, Франц Клюки фон Клюгенау, Василий Долгоруков-Аргутинский в один голос охарактеризовали сие предприятие как бесполезное. Князь Долгоруков даже подал Воронцову докладную записку, в которой настаивал на верности «предположений» смещенного с должности Нейдгардта на 1845 г.: заняться обустройством Лабинской и передовой Чеченской линий, «ограничиваясь одной только обороной наших пределов от набегов горцев». Реакции главнокомандующего не последовало. Всю весну войска деятельно готовились к экспедиции.
    «Взятием чеченского аула Дарго, в котором жил Шамиль, думали достигнуть покорения всего подвластного ему пространства, — иронизировал в своей работе Зиссерман, — вероятно, по тому примеру, как Наполеон со взятием Вены и Берлина предписывал по своему усмотрению условия Австрии и Пруссии. Как не подумали, что какой-нибудь чеченский аулишка с несколькими десятками хижин даже для нищих чеченцев никакого особого значения иметь не может, что Шамилю, при его ограниченных требованиях хоть каждую неделю переменять резиденцию — особого затруднения не составит?» Постижение этой нехитрой истины русским солдатам пришлось оплатить большой кровью.

  202. ruslan:

    Диспозиция
    Еще в марте 1845 г. Воронцов обратился к жителям Чечни и Дагестана с прокламацией, в которой призывал сложить оружие и не принуждать правительство употреблять против них «меры строгости, кои будут гибельны». Отдельное воззвание от 14 марта адресовалось беглым солдатам, укрывшимся у горцев: им обещалось прощение и дальнейшая служба «без какого-либо взыскания» (эта амнистия не распространялась на часовых, дезертировавших с поста, и обвиняемых в убийстве сослуживцев или русских жителей).
    Специально отряженные лазутчики доставили эти листовки в горские селения. Действия они не возымели, зато насторожили Шамиля, почувствовавшего, что затевается новая крупная экспедиция.
    Для выполнения утвержденного императором плана из войск Кавказского корпуса, казаков и национальных воинских формирований иррегулярного типа было составлено 5 отрядов (Чеченский, Дагестанский, Самурский, Лезгинский, Назрановский). На первые два отряда возлагалась главная задача, остальные решали вспомогательные. Чеченский под командованием генерала от инфантерии Александра Лидерса (сначала 15, затем 12 пехотных батальонов, Грузинская пешая милиция, 13 сотен конницы, из них 7 — Осетинская, Кабардинская и Дигорская конные милиции, 3 роты саперов, 26 орудий) должен был двинуться на Андию от крепости Внезапной. Дагестанский под командованием генерал-лейтенанта Осипа Бебутова (10 пехотных батальонов, 3 сотни конницы, 18 орудий) шел ему навстречу от укрепления Евгеньевского.
    31 мая Чеченский отряд выступил в поход, а 3 июня близ селения Хубары соединился с большей частью Дагестанского отряда. 14 июня были пройдены т.н. Андийские ворота.
    В течение второй половины июня это формирование, получившее название Главного действующего отряда, медленно продвигалось к намеченной цели, делая продолжительные остановки и почти ежедневно вступая в авангардные бои и перестрелки с нападавшими группами горцев. Воронцов сознательно не форсировал марш, поджидая транспорт с продовольствием и другими запасами. Сковывало действия и то, что в экспедицию напросились приехавшие из Петербурга титулованные особы (среди них брат императрицы принц Александр Гессенский), искавшие случая заслужить боевой орден, но при этом не забывшие о комфорте и загрузившие обоз дорогой и бесполезной поклажей, включавшей даже столовое серебро.
    4 июля в селении Гогатль (Гоцатль) к отряду присоединился долгожданный транспорт с провиантом, и главнокомандующий приказал выступить на Дарго на рассвете 6 июля. Эта дата и считается первым днем Даргинской экспедиции.
    Участник ее барон А.П. Николаи в своих воспоминаниях, опубликованных в 1890 г., приводит любопытный эпизод, из которого становится ясным, что Шамиль вел активную разведку, выясняя цели, задачи, состав и маршрут направленной против него экспедиции, русское же командование фактически не приняло никаких мер к обеспечению скрытности операции, задуманной как решающая. Воронцов и его штаб явно недооценивали воинские качества мюридов, особенно их хитрость и коварство, и пренебрегли организацией контрразведки, позволив вражеской агентуре беспрепятственно проникать в расположение войск и собирать все необходимые сведения. Одним из таких лазутчиков, пишет Николаи, стал некий безымянный чеченец, объявившийся в Гоцатле незадолго до выступления на Дарго и выдававший себя за перебежчика. «Он так ловко и удачно разыграл свою роль и такое внушил к себе доверие, — замечает барон, — что был помещен при конвое главнокомандующего». Выведав все что нужно, перед рассветом 6 июля агент Шамиля похитил заранее высмотренную лучшую лошадь Воронцова и ускакал. «Его смелости мы, без сомнения, были обязаны тем, что застали неприятеля в полной готовности для встречи отряда на пути в Дарго», — констатирует Николаи.
    Сколь хорошо был осведомлен о Главном действующем отряде Шамиль — настолько же скудными сведениями о противнике располагали Воронцов и его военачальники.

  203. ruslan:

    Где находятся главные силы мюридов, какие ответные меры могут предпринять, откуда ждать их нападения — ни на один из этих вопросов русские генералы не могли бы ответить даже предположительно. Разведка в Отдельном Кавказском корпусе тогда была поставлена настолько плохо, что штаб Воронцова понятия не имел и о местности, по которой, похоже, без подробной карты проложили маршрут движения экспедиции на Дарго! Фактически Шамиль сумел заманить русские войска туда, где его повстанцы имели бесспорное преимуществе: в труднопроходимую чащобу Ичкерийского леса, словно бы созданную природой для устройства засад и всякого рода ловушек. Через своих людей, вызвавшихся быть русскими «осведомителями» и «лазутчиками», горский вождь заранее убедил Воронцова, что по этому лесу якобы возможно движение плотных масс войск и, соответственно, штаб Главного действующего отряда спланировал переход от Гоцатля к Дарго тремя колоннами. Но на самом деле на протяжении нескольких верст отряду предстояло идти в лесу по узкому гребню шириной в 2-3 сажени, где едва проезжала телега! К тропинке с обеих сторон подступали крутые обрывы. Здесь и был устроен мощный очаг сопротивления.
    Роковой переход
    Главный действующий отряд, выступивший в составе 7940 чел. пехоты, 1218 чел. конницы, 342 артиллеристов при 2 легких и 11 горных орудиях, достиг этого рокового места во второй половине дня 6 июля после 14-верстного перехода. Свыше 20 завалов, больших и поменьше, устроенных из срубленных толстых деревьев, укрепленных насыпной землей и камнями, опутанных ветвями и сучьями, представляли почти неодолимое препятствие. Каждый завал авангард под командованием генерал-майора Константина Бельского брал штурмом. Как потом стало известно, до 6 тыс. горцев и сам Шамиль собрались здесь. Одни обороняли завалы, другие, рассеявшись по лесным склонам, возвышавшимся над тропой, расстреливали из английских штуцеров скучившиеся массы русских воинов. Поразительное мужество и бесстрашие проявили егеря 1-го батальона Литовского полка. Под убийственным огнем, действуя только штыками, они одолели первые пять завалов в считанные минуты, вызвав в рядах противника замешательство. Но командовавший ими генерал-майор Фок был смертельно ранен.
    К вечеру страшный путь был пройден. Экспедиция достигла цели — вошла в Дарго. В полусожженном мюридами ауле оказалось пустынно. Никто не встречал Воронцова с ключами от «резиденции Шамиля». Не появились и парламентеры, чтобы, как думалось в Петербурге, начать переговоры об условиях капитуляции. Дорога к этому пепелищу через Ичкерийский лес стоила экспедиционному отряду жизни 1 генерала, 2 обер- и 1 штаб-офицера, 28 нижних чинов и 4 милиционеров. Выбыли из строя по ранению и контузии в общей сложности 173 человека, оказалось потеряно много лошадей. Но это были, как говорится, только цветочки.
    Наутро горцы, занявшие возвышенный левый берег реки Аксай, начали бомбардировку Дарго из нескольких орудий. Чтобы прекратить ее, Воронцов направил часть сил (6 батальонов пехоты, 4 сотни линейных казаков, Грузинскую конную милицию) на штурм вражеских позиций. Итогом дня 7 июля стал захват нескольких высот, к вечеру оставленных отошедшими горцами, и потеря почти 300 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Бессмысленность этих потерь, замечает в работе «Кавказская экспедиция в 1845 году» военный историк Б.М. Колюбакин, повлекла за собой «начало упадка между войсками той бодрости, той неустрашимости и того мужества, которыми они запечатлели славу русского оружия накануне…»
    Подобно Наполеону в горящей Москве, Воронцов не мог теперь не задуматься над вопросом: что же делать дальше? Провиант снова подходил к концу, бойцы уже были измотаны, а никаких признаков слабеющего сопротивления горцев не наблюдалось. Граф приказал сжечь Дарго дотла, включая т.н. Русскую слободку, где до занятия аула войсками проживали бежавшие из частей кавказского корпуса дезертиры, но это оказалось слабым утешением.

  204. ruslan:

    Тем временем утром 10 июля на высотах, верстах в девяти за Ичкерийским лесом, показался обоз с провиантом для отряда. Чтобы доставить его в Дарго, Воронцов отрядил 6 пехотных батальонов и 6 сотен конницы при 4 горных орудиях — половину отряда под командованием генерал-лейтенанта Клюгенау. Пехота выступила налегке, взяв с собой порожние мешки, чтобы насыпать в них сухарей на всех.
    «Сухарная» экспедиция
    Едва колонна Клюгенау вступила в Ичкерийский лес, как тотчас ее бойцы стали мишенью для многочисленных горских стрелков, снова занявших лесистые склоны. На марше уже выяснилось, что уничтоженные 6 июля завалы сооружены вновь, да еще и более прочные.
    Авангардом командовал генерал-майор Александр Пассек — храбрец из храбрецов. Он сам повел своих солдат на штурм завалов. Стремительной атакой егеря преодолевали одно препятствие за другим. Но темп движения бойцов Пассека был таков, что остальная часть колонны не поспевала за ними. В образовывавшиеся значительные промежутки то и дело врывался только что выбитый неприятель, снова заваливал тропу деревьями, и главной колонне приходилось повторять то, что уже было сделано авангардом, теряя людей и время.
    Где-то в середине пути арьергард подвергся внезапной атаке большого числа чеченцев и оказался отсечен. Тщетно генерал-майор Викторов пытался организовать отпор наседавшим горцам — его бойцов обуял панический страх. Развернуть артиллерию не успели: вся прислуга была изрублена, орудия полетели в овраг, раненого и упавшего наземь Викторова чеченцы искромсали шашками.
    На помощь погибающему арьергарду Клюгенау бросил роту Навагинского пехотного полка, она спасла остатки людей. Но 400 бойцов Викторова вместе с начальником арьергарда было уже не вернуть. Отряд Клюгенау вышел из Ичкерийского леса, по свидетельствам участников экспедиции, в «величайшем беспорядке». Пока русские солдаты ночью набивали мешки сухарями, навьючивали лошадей провиантом и порохом, мюриды Шамиля готовились к повторной встрече с ними.
    Усилившись за счет подхода новых сил, ободренные видом множества трупов врагов, усеявших лес, горцы восстанавливали старые и сооружали новые завалы и засады. Обратный путь в Дарго барон Николаи и другие написавшие о «сухарной» экспедиции офицеры вспоминают как жуткий кошмар. В течение 6 часов 11 июля нагруженный припасами отряд с жестоким боем прорывался назад, отражая бешеный натиск вчетверо превосходившего противника. Все верхушки деревьев над тропой, по свидетельству Колюбакина, были заняты горскими стрелками, с близкого расстояния расстреливающими русских на выбор. В седловине хребта воинов-кавказцев ждало столь тяжкое испытание, что не выдержали нервы даже у закаленных ветеранов: путь им преграждала огромная баррикада из трупов. Вперемешку с убитыми лошадями лежали десятки обнаженных тел их товарищей, павших накануне и зверски изувеченных. Солдаты Люблинского полка, оказавшиеся первыми свидетелями устроенного по приказу Шамиля жестокого зрелища, потеряли голову. Охваченные ужасом, они карабкались на гору мертвецов и, не слушая приказов и команд, бежали вперед, лишь бы оказаться как можно дальше…
    Паника люблинцев привела к гибели шедших за ними саперов. Оставшись без прикрытия гренадер, они пали под шашками налетевших чеченцев. Спасая положение, начальник авангарда Пассек с ротой навагинцев бросился в атаку, чтобы штыковым ударом расчистить путь, но пал смертельно раненый.

  205. ruslan:

    Из западни… с музыкой
    Колонна Клюгенау прорвалась из Ичкерийского леса только благодаря брошенным Воронцовым на выручку подкреплениям, причем из нескольких батальонов соединиться с «сухарной» экспедицией сумел только один — кабардинских егерей майора Тиммермана. Около 600 убитых включая 2 генералов и около 800 раненых — такие потери «сходивших за сухарями» повергли в смятение Главный действующий отряд, не исключая главнокомандующего. Выяснилось также, что продовольствия доставлено всего на 1,5 дня. Опытный полководец, в послужном списке которого значилась и победа над Наполеоном при Краоне в 1814 г., понял, что попал в опасную западню. Теперь надо было думать о том, как выбраться из нее….
    В нескольких направлениях были посланы курьеры (вероятно, маскировавшиеся под горцев) с задачей известить о трудном положении Главного действующего отряда. Один из них, молодой юнкер, сумел добраться до своих. Принесенная им весть заставила генерал-майора Роберта Фрейтага, командующего войсками на Чеченской линии, срочно собирать с бору по сосенке и готовить в поход новый отряд для спасения наместника и принца.
    Тем временем 13 июля Воронцов выступил из Дарго, надеясь по левому берегу р. Аксай пробиться к укреплению Герзель-аул. В строю у него оставалось около 6 тыс. штыков и сабель, но предстояло доставить почти 1000 раненых. Чтобы хоть как-то ободрить людей, накануне выступления музыканты весь день играли бравурную музыку, была увеличена винная порция. Излишнее имущество сжигалось, все без исключения лошади изымались под перевозку тяжело раненных.
    Изнурительный, с ежедневными боями переход завершился 16 июля на поляне Шаугал-берды, где отряд, окруженный со всех сторон, занял круговую оборону и приступил к рытью окопов. До Герзель-аула оставалось каких-нибудь полтора десятка верст, но Воронцов чувствовал, что их уже не пройти. Боеприпасов почти не осталось, кончились пища и вода. Взявшие русский лагерь в кольцо горцы держали его под непрерывным ружейно-артиллерийским обстрелом.
    19 июля к Шаугал-берды подошел генерал-майор Фрейтаг с отрядом, составленным из первых попавшихся под руку рот Модлинского, Пражского, Навагинского и других полков, и принес участникам экспедиции избавление, которого уже и не чаяли.
    20 июля Главный действующий отряд, потерявший убитыми, ранеными и пропавшими без вести до 4000 человек — почти половину списочного состава, дошел наконец до Герзель-аула. Здесь главнокомандующий издал приказ # 69. Граф благодарил всех участников похода за то, что они «твердостью, усердием и неустрашимостью исполнили трудный и славный подвиг, повеление Государя, ожидания России и собственное желание». По поводу понесенных потерь в приказе говорилось: «мы потеряли несколько достойных начальников и храбрых солдат; это жребий войны: истинно русский всегда готов умереть за Государя и Отечество…» Сказать больше Воронцов, видимо, не считал для себя возможным.

  206. ruslan:

    Взгляд с другой стороны: Далхан Хожаев.
    В мае 1845 года царская армия несколькими крупными отрядами вторглась в пределы Имамата. В начале похода для действий по разным направлениям было создано 5 отрядов. Чеченским руководил генерал Лидерс, Дагестанским — князь Бейбутов, Самурским — Аргутинский-Долгоруков, Лезгинским — генерал Шварц, Назрановским — генерал Нестеров. Главные силы, двигавшиеся к столице Имамата, возглавил сам главнокомандующий русской армией на Кавказе граф М. С. Воронцов.
    Не встречая серьезного сопротивления, 30-тысячный отряд прошел горный Дагестан и 13 июня вторгся в Андию. Царские офицеры хвастались, что они берут горские селения холостыми выстрелами. Проводник-аварец отвечал им, что они еще не дошли до осиного гнезда. В ответ на это разозленные офицеры пинали его ногами.
    6 июля один из отрядов Воронцова двинулся из Гагатли в Дарго. В отряде было более 8 тысяч пехоты, 1200 конницы, 350 артиллеристов и 16 орудий.
    Дорога на Дарго шла по пересеченной местности, посреди леса. Чеченцы уже давно знали о приближении этой военной экспедиции и следили за ее маршрутом. В ночь с 5 на 6 июля по всей Чечне мчались гонцы с призывом встать на защиту Родины. Цель экспедиции чеченцы разгадали сразу, и к Дарго шла помощь из других мест Чечни. Во главе прибывших отрядов чеченцев был поставлен 22-летний наиб Хатат, сын Амерхана из Дарго, так как он хорошо знал местность, пользовался доверием имама и, несмотря на молодость, был известен храбростью и умением руководить людьми в бою. Хатат же, как и все наибы, подчинялся Суаибу-мулле Эрсеноевскому, который осуществлял общее командование.
    Когда войска Воронцова подходили к Дарго, то Шамилю через лазутчика-дагестанца доставили записку, что якобы чеченцы его предали и готовятся сдаться русским. В записке далее просили Шамиля покинуть Чечню и возвратиться в Дагестан. Этой подложной запиской царское командование хотело выманить имама из Чечни в почти готовый уже покориться Дагестан. Записку эту Шамиль показал Хатату, на что тот ответил, чтобы Шамиль завтра с подзорной трубой поднялся на гору неподалеку от места, где планировалось дать бой царским войскам, и следил за битвой.
    Шамиль последовал его совету и наблюдал за началом боя, но когда сражение развернулось полным ходом, не выдержал и с двумя пистолетами в руках ворвался в гyщy сражающихся. Его с трудом удержали телохранители и отвели на прежнее место, так как царские офицеры и солдаты могли узнать имама и весь огонь направить на Шамиля, чтобы погубить его.
    …Сначала дорогу царским войскам преградили немногочисленные успевшие подойти жители ближайших чеченских селении Большое Дарго, Беной, Белгатой, Центорой, Энгеной и другие. — Вместе с чеченцами был и небольшой дагестанский отряд, — посланный имамом из Дарго.
    В лощине при подходе к Дарго войскам Воронцова была устроена засада протяженностью чуть более километра. Несколько сот чеченцев, укрывшись за завалами из больших деревьев с переплетенными ветвями (было сделано 20 завалов), планировали пропустить царский отряд в глубь леса и начать сражение.

  207. ruslan:

    По обе стороны дороги все высокие деревья были подрублены так, чтобы в любой момент можно было их повалить. По договоренности, главная засада не должна была себя выдать до тех пор, пока с последнего завала не раздастся выстрел.
    Дорога то круто поворачивала в сторону, то круто поднималась, то опускалась. И на каждом таком опасном месте солдаты боялись идти вперед, за что их ругали офицеры. На одном из подъемов где-то в середине засады страх обуял солдат, и тогда генерал-майор Фок вышел вперед с саблей на плече и браво зашагал вперед. Оказавшийся поблизости в засаде чеченец по имени Бlаьштиг из аула Беной не смог упустить такого удобного случая и выстрелил в генерала. Пуля попала Фоку в голову и убила его наповал.
    Тогда прогремели выстрелы с головной засады, а затем зазвучали со всех сторон. Подрубленные деревья сразу были повалены, и весь отряд царской армии лишился возможности отступить. Так началось знаменитое в истории русско-кавказских войн Даргинское сражение.
    Теряя раненых и убитых, царские войска шли вперед: чеченцев было слишком мало, чтобы остановить их. На отдельных участках мюриды пропускали часть отряда без сопротивления, затем отрезали его от основных сил, окружали и полностью уничтожали ружейным огнем и кинжальными атаками.
    Рассказывают, что в боевое ополчение чеченцев хотели войти трое мальчиков, но их не пустили, так как они были слишком юны. Тогда они вышли далеко вперед всех чеченцев и из-за завала открыли огонь по царским солдатам. Двое заряжали, а третий стрелял. Все трое мальчиков погибли в бою.
    Всего, по официальным данным, в этом бою было ранено и убито 160 солдат и офицеров. Погибло также много лошадей.
    Дарго по приказу Шамиля был сожжен и оставлен чеченцами.
    Воронцов считал, что основные силы горцев разбиты и окружены, полагая, что с часу на час придет с капитуляцией Шамиль. Но он жестоко ошибся.
    Один из участников похода генерал Бенкендорф писал: «В день занятия Дарго силы Шамиля были слабее наших, но уже на другой день вся Чечня и весь Дагестан собрались вокруг него, и теперь многочисленный противник словно громадный муравейник окружил нас со всех сторон…»
    7 июля к Шамилю отовсюду начали стягиваться отряды чеченских наибов.
    С ополчением беноевцев подошли Солтамурад и Байсунгур.
    В ночь с 7 на 8 июля Шамиль на военном совете приказал устроить засаду в лесу для перехвата русского транспорта, который, по данным чеченской разведки, должен был прибыть из Андии в Дарго через два дня. Весь день и всю ночь воины Солтамурада рубили завалы.
    Самый крупный отряд ополчения составляли беноевцы. Под началом Байсунгура и Солтамурада был пятисотенный полк ополченцев. В рядах ополченцев из Беноя и других сел было много женщин и подростков.
    8 июля в местности между Белгатоем и Дарго произошел бой, в котором царские войска потеряли 187 солдат и офицеров убитыми и ранеными.
    В этом бою погиб молодой дагестанский наиб Шамиля Хитын из селения Данухи общества Гумбет. Было ранено несколько человек из Беноя.
    Посланный Воронцовым отряд генерала Пассека, натолкнувшись на упорное сопротивление, отступил.

  208. ruslan:

    9 июля 4-тысячный отряд под командованием генерала Клюки фон Клюгенау по приказу Воронцова двинулся за провиантом из Дарго к дороге от Речельскоro перевала.
    К Шамилю прибыли в этот день плоскостные чеченцы.
    9 и 10 июля произошло сражение чеченцев с отрядом Клюгенау.
    Чеченцы отрезали отдельные части от основных сил, окружали и затем уничтожали их. Мюриды стремительно атаковали русских и тут же исчезали из виду, не прекращая стрелять. Неудержимые в ярости беноевцы во главе с Байсунгуром и Солтамурадом буквально расколошматили колонну царских войск, вырезав шашками и кинжалами из русских рядов целые подразделения. На дороге из мертвых тел солдат громоздились целые завалы.
    Потери несли и чеченцы. Упал с оторванной рукой наиб Байсунгур. Пал со сквозной штыковой раной в грудь кадий Беноя Джонха. Пал насмерть пораженный орудийным ядром командир беноевской сотни Рамзин Ада.
    Разъяренные беноевцы с остервенением кидались врукопашную и резали солдат, как волки, попавшие в отару овец. Старожилы селения Дарго утверждают, что только за один час рукопашной битвы было зарублено 750 солдат и офицеров царской армии. Раненый Солтамурад продолжал командовать беноевскими ополченцами. Русские несли огромные потери. Погибли генералы Викторов и Пассек. Количество раненых и убитых перевалило за тысячу…
    В Даргинском сражении прославился беноевец — меткий стрелок Ходу. Ходу перед Даргинским сражением заготовил 1200 зарядов к своему ружью, и он уверял, что ни одна пуля из них не пропала даром, попадая или в солдата или в лошадей.
    Даже чеченские женщины с кинжалами нападали на солдат, забирая в плен целые подразделения. Отчаяние и паника, охватившие царских солдат, были столь сильны, что при виде выскочившего из леса горца, солдаты, бросая ружья и плача, становились на колени и наклоняли шеи под чеченские кинжалы.
    День, солнечный и ясный поутру, когда начиналось сражение, закончился сильным ливнем. Окровавленную почву смывало дождем в реку Ясса (Аксай), и река стала красной от крови. По официальным данным царского военного командования, только 9 и 10 июля было убито 2 генерала, 17 офицеров, 537 солдат, а ранено 32 офицера и 738 солдат. Чеченцы захватили также 3 орудия.
    Остатки изнуренного и окровавленного войска Клюгенау были спасены от полного уничтожения подошедшей помощью. Солдаты назвали это сражение «сухарной оказией».
    13-дневное сражение в Ичкерии закончилось победой горцев. Только из-за внезапной смерти жены Шамиля, на похороны которой имам отлучился 18 июля, гибели 16 июля Суаиба-муллы и благодаря подошедшей на помощь Воронцову колонны генерала Фрейтага, царская армия была спасена от полного уничтожения.
    20 июля жалкие остатки российской армии вернулись из Мескеты в укрепление Герзель-аул. По заниженным официальным данным, потери царских войск в этом походе составили 3003 солдата, офицера и генерала убитыми, ранеными и пропавшими без вести. По данным же военных историков царской России, потери составили не 3 тысячи, а 5 тысяч человек.
    А чеченский народ вновь хоронил лучших своих сынов и дочерей, отдавших жизнь за свободу и независимость Родины. Вновь на чеченских кладбищах выросли целые рощи высоких деревянных шестов с флажками на верхушках холламы (шахиды). Наибы хоронили своих героически погибших соратников: Суаиба-муллу из Эрсеноя, Элдара — наиба Ичкерии, Хитына из Гумбета, дылымского Хаджи-бека, aндийского Мамада и других. Плечом к плечу с чеченцами и дагестанцами «за нашу и вашу свободу» воевали и погибли в Даргинском сражении бежавшие от царской неволи поляки, русские, казаки и украинцы.

  209. ruslan:

    Зима 1846 г. оказалась тревожной. Дагестанские наибы Шамиля постоянно угрожали Алазанской долине и Акушской конфедерации. Чеченские наибы беспрестанно совершали набеги на Кумыкскую равнину и Линию. Русские на 1846 г. никаких наступательных операций не планировали. Таким образом, все их действия сводились к ответам на инициативы горцев.
    Держа русских на этом крючке, Шамиль вел подготовку большой операции. Во второй половине апреля в Шали и Шубуте по его приказу собрались большие силы горцев. Русским это стало известно, но в каком направлении имам намеревался нанести удар, они не знали. Аргутинский и Воронцов были убеждены, что главной целью Шамиля станет Акуша в Центральном Дагестане, и так был уверен главнокомандующий в этом, что, находясь в шамхальстве на юге, он в грозном приказе запретил Фрейтагу задерживать отправку батальонов Пятого армейского корпуса к месту их постоянной дислокации.
    В результате Шамилю удалось застать русских почти врасплох, когда он двинулся на запад, в Кабарду. В обстановке перед Левым и Правым флангами Кавказской линии существовала тесная связь и взаимозависимость. Так, успешные действия черкесов вдохновили чеченцев на восстание 1840 г., а слухи о том, что Шамиль снова захватил Ахульго и призывает черкесов к восстанию, повлекли за собой их набеги на русские редуты. Успешные действия соседних народов на западе и на востоке привели в волнение кабардинцев и осетин, так что в 1840-1841 гг. русские имели с ними немало хлопот.
    В конце 1840 г. «в Большой Кабарде было спокойно, но… появись имам со своими бандами на Военно-Грузинской дороге, ему не составило бы большого труда привлечь кабардинцев на свою сторону», — писал Юров. 11 октября 1840 г. Ахбирди Мухамед совершил набег на Моздок, и, как показало последовавшее за этим расследование, ему в этом деле большую помощь оказали кабардинцы.
    В это время Шамиль стал задумываться над вопросами, которые возвращали его к стратегии, проводившейся до него Гази Магомедом и шейхом Мансуром, а именно — к объединению всех кавказских народов против России. После разгрома Граббе в 1842 г. имам посылает Ахбирди Мухамеда к кабардинцам, а Хаджи Мухамеда — к черкесам. Цель их миссии была двоякой: во-первых, мобилизовать в ряды Шамиля как можно больше воинов, и во-вторых, договориться с этими народами о совместных действиях, в ходе которых они у себя поднимают восстание, а имам с войском идет к ним на подмогу. Объединенными усилиями горцы могли бы одолеть Кавказскую линию и отрезать Грузию от России. В 1843 г. эти намерения Шамиля стали известны русским, а также французскому консулу в Тифлисе.
    Ни Ахбирди, ни Хаджи-Мухамед с заданием не справились: первый стал вводить, там пошлины, а второго вскоре после приезда черкесы просто убили. Но отдельные лица к Шамилю примкнули, как, например, кабардинский князь Аслан-бек Мисистов и черкес Хаджи-Исмаил, который был убит в ноябре 1844 г. на обратном пути с посланием Шамиля в кармане.
    В 1843-1844 гг. Шамиль поддерживал связи с племенами на Правом фланге и в Центре, а в 1845 г. даже сделал их более интенсивными, направив к черкесам гонцов во главе с Сулейманом-Эфенди, который, однако, ничего сделать там не смог.
    После кампании Воронцова несколько самых видных князей Кабарды, включая кабардинцев-христиан, попросили Шамиля вступить в их владения. Имам, все с ними обговорив, решил совершить этот смелый маневр весной, во время или сразу после вывода с Кавказа Пятого корпуса.

  210. ruslan:

    Сообщив о своем плане лишь самым верным наибам, он 25 апреля вышел из Шали. По русским данным, он вел 14 тысяч горцев, среди которых пехотинцев было всего 1000 человек, и 8 пушек. Остальная пехота Шамиля, насчитывавшая около 8000 человек, под командованием Нур Али была направлена на другое задание. Вечером того же дня имам переправился через Аргун и, чтобы замаскировать следы колес артиллерийских орудий, следом за ними пустил главные силы своей конницы. 26 апреля он переправился через Фортангу и 27-го, сделав обманное движение в сторону Казак Кичу, переправился через Сунжу вблизи казацкой станицы Сунженская. 28 апреля Шамиль у реки Купра вступил «в сердце Малой Кабарды». Ночь он провел в ауле Ахлов, а на следующий день отправил трех наибов — Сайда Абдалаха, Дубу и Атабайя -вывести жителей из селений в горы.
    Сам Шамиль переправился через Терек неподалеку от Минаретского брода и хорошо укрепился. Эта позиция, с которой он «мог наблюдать за всей Кабардинской равниной», и была его целью, потому что, используя ее как «стратегическую базу своей операции», Шамиль «мог командовать в Кабарде, в соседней Осетии и воздействовать на сообщение между Северным Кавказом и Грузией» (1846. Т. XVI, с. 336-337. Разглядев эти позиции, Фрейтаг сразу понял смысл фразы из письма Шамиля Бате и Тальгику: «Пушки я хочу поставить вблизи дороги противника». Письмо, показанное Фрейтагу 21 апреля одним из его тайных агентов, опубликовано там же, с. 313.). Отсюда имам обратился к кабардинцам и черкесам с призывом к восстанию, но, как потом сам говорил, ему ответили, что он пришел к ним «слишком поздно».
    Причина заключалась в том, что действия Шамиля не для всех русских были совсем неожиданными. В отличие от многих своих коллег. Фрейтаг (а с ним и Нестеров) был начеку. Обладая хорошей разведкой (Само количество писем Шамиля, перехваченных Фрейтагом и процитированных или просто упомянутых в «1846″, делает честь русской разведке), этот блестящий генерал уже сыграл тревогу, как только узнал, что Шамиль собирает войско. 23 апреля он отправил командиру 15 дивизии (5 корпуса) Гасфорту прошение, в котором просил его, невзирая на твердый приказ из Петербурга, недавно подтвержденный распоряжением Воронцова, не просто отменить отправку из Моздока домой двух пехотных батальонов 5-го армейского корпуса, а направить их в станицу Николаевская на реке Терек, в 30 километрах северо-западнее Владикавказа. Это было очень непросто, основываясь на ощущении, чуть большем, чем догадка, нарушить указания такого правителя, как Николай I, который… твердо приказал вывести 5-й корпус. Князь Воронцов не посмел взять на себя такую ответственность, что позволяет измерить моральную отвагу его подчиненного.
    24 апреля, получив сообщение, что Шамиль находится в Шали, Фрейтаг повторил свою просьбу Гасфорту. Кроме того, он задержал еще один батальон Гасфорта в Кизляре и привел в боеготовность свои части и части Нестерова. Узнав, что Шамиль переправился через Аргун, Фрейтаг 26 апреля выступил в Закан-Юрт. 27 апреля он двинулся на Казак Кичу.
    Далее генерал все время преследовал Шамиля по пятам, хотя тот и пытался делать обманные маневры.
    28 апреля он миновал Николаевскую, дошел до Ачалука и там узнал, что Шамиль проследовал мимо три часа назад. 29 апреля Фрейтаг достиг р.Купра, где у Шамиля был ночной бивуак. На следующий день Фрейтаг поспешил к Тереку и в шести километрах от брода столкнулся с тремя наибами, которых Шамиль послал уводить население в горы. Наибы бросили свою охрану и ускакали через реку к Шамилю. Таким образом, генерал настиг Шамиля.

  211. ruslan:

    Фрейтаг перечеркнул весь план Шамиля:
    «Сделка имама с кабардинцами заключалась в том, что он обязался вымести русские редуты и поселения с берегов Терека и с его верховья, а кабардинцы должны были в этом ему помочь; но увидев, что русские уже за спиной Шамиля, и ведет их командир, о доблести которого они были наслышаны и которого боялись, они не решились взяться за оружие, хотя зависимость от России они с себя скинули. Обе стороны, таким образом, говорили: «Ты выполни свое, а мы тогда сделаем свое», что, конечно, привело к тому, что никто ничего делать не стал».
    Но Шамиль не сдавался. Он попытался «стряхнуть» Фрейтага и в ночь на 1 мая незамеченным снялся со своих позиций. Поднявшись вверх по течению Уруха, он разослал к кабардинцам, балкарцам и черкесам гонцов с призывом к восстанию. В тот день он разбил лагерь в ауле князя Казиева, и оставался там три дня.
    «Не зная местности, не имея ни проводников, ни карт», Фрейтаг потратил целый день на поиски Шамиля. 2 мая он вступил в редут Черекское. На этом этапе «мы фактически управляли только редутами и станицами в нижней части Военно-Грузинской дороги; нормальное сообщение по ней было прервано». Поэтому Фрейтаг решил оставаться в Черекском. Дальнейшее преследование Шамиля «было бы бесполезным и утомительным», потому что имам всегда мог «избежать встречи с нашим войском» или «отвлечь его в одну сторону и ударить внезапно с противоположной стороны». У Фрейтага «оставалась одна задача — сохранить то, что удалось удержать в руках, и восстанавливать сообщение».
    Положение Фрейтага было незавидным. Угроза Левому флангу в случае, если Шамиль надумает повернуть назад, была как никогда опасной. Кроме того, русские части совершили марш налегке; уже стала ощущаться нехватка провианта и боеприпасов; командующий Центральной линией князь Голицын был совершенно несведущ в военном деле: находившиеся в его ведении склады оказались пусты. Противник по численности был намного сильнее, а кабардинцы, народ храбрый и воинственный, могли быть втянуты в военные действия.
    В этом случае «восстание в Кабарде могло бы распространиться на Кумыкскую равнину» в то время, когда «Линия была оголена, а на Левом фланге не было ни войск, ни командира».
    Несмотря на все трудности и заботы, Фрейтаг думал об одном — как поймать Шамиля в ловушку и нанести ему решающий удар. Поэтому 3 мая он направляет к Минаретскому броду полковника Меллер-Закомельского с отрядом в 2300 штыков, 500 всадников и шестью пушками с задачей преградить Шамилю пути отступления. А сам с 5700 пехоты, 500 всадниками и шестью пушками удерживает Черекское и пытается наладить снабжение своих частей от Голицына из Нальчика.
    5 мая Шамиль выдвигается к оставленному русскими редуту Урванское, угрожая перерезать дорогу в Нальчик. Фрейтаг перегруппировался, и, увидев этот маневр, Шамиль возвратился в свой лагерь. На следующий день Шамиль решил вернуться в Чечню. Кабардинцы никак не могли решиться на выступление против русских, а к ним с севера подходило подкрепление (два батальона 5-го корпуса), и еще три батальона двигались к Владикавказу из Тифлиса. В этих передвижениях заключалась угроза имаму быть отрезанным от своих владений — именно то, что не удалось сделать Нур Али в отношении русских.

  212. ruslan:

    Нур Али во главе восьмитысячного отряда пеших бойцов вышел из Шубута одновременно с Шамилем. Его целью был Дарьяльский проход. 27 апреля он вступил на территорию общества Аки и вошел в Цори. Там он простоял несколько дней, пытаясь поднять галгаев и кистов. Наконец, 2 мая Нур Али выдвинулся к Джеракскому ущелью, но тут же изменил решение и двинулся на Таре, откуда мог угрожать дороге на Балту. 4 мая Нур Али все бросил и вернулся в Чечню.
    Судя по всему, Нур Али оказался в такой же ситуации, что и его начальник: он не мог атаковать русских без поддержки местного населения, а те не хотели ему помогать, пока он не поколотит русских. Шамиль как человек предприимчивый стал искать другие пути, а Нур Али сидел сложа руки и упустил момент. В конце концов, в виду приближения с юга свежих сил русских (три упомянутых выше батальона), он решил отступить.
    Под вечер 7 мая Фрейтаг заметил, что в лагере Шамиля стало подозрительно тихо. Он выслал туда дозор, который доложил, что лагерь пуст: Шамиль ускользнул у русских из-под носа (Дозор русских, строго говоря, заметил, что Шамиль начал отступление, но не оценил правильно свое наблюдение (Горчаков. Вторжение, с. 30). Утром 8 мая имам вошел в соприкосновение с Меллер-Закомельским и выманил его с выгодных позиций, которые сам и подготовил 29 и 30 апреля. Имам занял их, приготовился и «при умелой поддержке Хаджи-Мурата быстро переправил все войско на правый берег реки с незначительными потерями от огня Меллер-Закомельского». Донесение Меллера, что он преследует Шамиля «по пятам, не давая тому остановиться», даже русским автором воспринимается с большой иронией.
    Ловким маневром и стокилометровым переходом по безводной равнине Шамиль заставил русских отказаться даже от мысли преследовать его. 9 мая он переправился через Сунжу между Михайловской и Казак-Кичу, «загнал обратно в редут» отряд из 400 солдат, «решившийся на вылазку, чтобы его перехватить, и стал недосягаем для преследования». С Шамилем ушли некоторые кабардинцы. Самыми известными из них был клан Анзавра [Анзорова], глава которого, Мухамед-мирза, был поставлен наибом Геки (Из примкнувших к Шамилю еще двое, Исмаил Сасиков и Эдик Алборeв, упоминаются в: Материалы по обычному праву кабардинцев. Первая половина XIX в. (Под ред. В.А. Горданова.) Нальчик, 1956, с. 261-270, 300-305). Другие кабардинские семейства, например, семья Омара Шаратлука [Шаратлокова], были репрессированы русскими властями.
    Кампания Шамиля была хорошо спланирована и мастерски проведена, и, не будь Фрейтага, он бы крепко насолил русским. Как и в предыдущих кампаниях, он настолько успешно использовал обманные передвижения и ложные слухи, что даже когда вступил в Кабарду, русские военачальники, включая Воронцова, посчитали это его отвлекающим маневром. Генерал-майор Норденштам, заместитель главнокомандующего и старший начальник, остававшийся в Тифлисе, осознал «действительное положение» только 29 апреля, а Воронцов и того позднее, 3 мая.

  213. ruslan:

    Как и в 1843 г., застигнутые врасплох русские генералы вели себя пассивно. Голицын, в зоне ответственности которого происходили события, «дал штабу о себе знать парой донесений». Командующий Кавказской и Черноморской линиями генерал-лейтенант Завадовский, все это время оставаясь в Ставрополе, «сидел в своей канцелярии, передвигал части, расположение которых ему было неизвестно, посылал подкрепления туда, где ничто не угрожало… и гонял большие обозы за несуществующим провиантом». Бывшему начальнику штаба Гурко, отправлявшемуся в то время в Россию, «было не позволено покидать Владикавказ», чему он не мог не порадоваться. Все, что он за это время сделал полезного, были письма Норденштаму и Воронцову, которые открыли им глаза на происходящее. Впрочем, вся пассивность Завадовского не помешала ему, благодаря Нестерову, получить награду.
    На этом фоне тем более выгодно выглядит бдительность Фрейтага, самостоятельность его мышления, инициативность, чувство долга и ответственности. Чтобы полностью оценить все это, следует иметь в виду, что под его командованием оказался спешно сформированный, разношерстный отряд, с которым он двинулся в незнакомые края, имея дело с дезинформацией Шамиля. Во всей этой истории Фрейтаг проявил лишь одну личную слабинку: он практически замолчал заслуги Нестерова, которые во многом и принесли успех.
    Царь и Воронцов полностью оценили смелые и решительные действия Фрейтага. Но «настоящую» награду тот получил в 1848 г., когда его перевели в главную действующую армию, где Паскевич позаботился сделать его главным квартирмейстером — «казенная должность, на которой его способности были растрачены впустую». Можно с уверенностью сказать, что в русской армии, даже в Кавказском корпусе, не терпели самостоятельно мыслящих генералов, которые не заслонялись распоряжениями начальства, а проявляли инициативу и добивались победы.
    А Фрейтаг сделал больше, он нередко многих просто спасал. Среди них был и Воронцов, который не забыл и не простил Фрейтагу, что дважды на протяжении десяти месяцев должен был выражать тому свою признательность. Дважды придя Воронцову на помощь, генерал не просто бросал тень на престиж наместника, а невольно показал его посредственность как военачальника. (Надо заметить, многие поговаривали, что «победа» Воронцова над Наполеоном под Краоном в 1814 г. состоялась только благодаря своевременной помощи Саакена). Этого Воронцов простить ему не мог, и как раз в этом, а вовсе не в немецкой фамилии генерала, как считал Дж. Бадли, кроется причина того, что в конце нашего века «в памяти и признательности современных русских ему отведено такое незначительное место».

  214. ruslan:

    В кабардинской кампании Шамиль снова продемонстрировал качества хорошего военачальника. Но тут сказалось еще два обстоятельства. Во-первых, выяснилось, каким страшным ударом для Шамиля была потеря Ахбирди Мухамеда и Шуаиба. Теперь ему пришлось выбирать между компетентностью Хаджи-Мурата в военном деле и верностью Нур Али, на которого всегда можно было положиться, хотя и к тому, и к другому у Шамиля могли быть серьезные претензии. Во-вторых, и это самое главное, в этой кампании стал очевиден гигантский дисбаланс сил между Шамилем и Россией, хотя в то время этого никто, кажется, не заметил. Разница в силах была настолько велика, что никакой надежды на окончательную победу у него быть не могло. Самое большее, чего Шамиль мог добиться, это одержать верх в частных случаях, и то лишь когда ему удавалось застать русских врасплох. Сумев сделать это, он выиграл кампанию в Дагестане, но когда на пути встретился бдительный генерал, его шансы на победу стали равны нулю.
    Еще одна вещь, которую современники Шамиля (может быть, за исключением его самого) не заметили, состоит в том, что вторжение в Кабарду было вершиной достижений Шамиля, когда его власть достигла пределов. Эта кампания имела для него особый, если можно так выразиться, священный смысл; очевидцы отмечают, что в это время Шамиль пребывал в приподнятом, бодром и веселом настроении. Его дружины шли торжественным порядком. Имам строго-настрого запретил всякие грабежи и насилия над местным населением, приговаривая: «Я никого не принуждаю, они сами поступят так, как будет угодно Аллаху». Соответственно, и неудачу он переживал тяжело, хотя спутники это неудачей и не считали, видя причину отсутствия успеха в том, что кабардинцы проявили колебание. Шамиль, очевидно, предчувствовал, что больше таких кампаний провести ему не удастся, хотя и надеялся на обратное. Но другим он говорил, что кампанию он проведет еще раз, так что и русские, и кабардинцы ожидали его нового похода в Кабарду, особенно летом и осенью 1846 г.
    Эти ожидания и слухи дали Шамилю возможность опять захватить русских врасплох, когда он пошел в новый поход в Дагестан. 20 октября имам занял Цухар, Акушу и Ходжалмахи. 25 октября он захватил Аймаки. И снова, как в Кабарде, ему сказали, что пришел он «слишком поздно».
    Как только стало известно о появлении Шамиля, из Темир-Хан-Шуры немедленно выступил командующий в Северном Дагестане Бебутов. Оставив Хаджи-Мурата оборонять Аймаки, имам с основными силами и одной пушкой выдвинулся к Кутиших, откуда он мог ударить по войску Бебутова с фланга и тыла, если тот атакует Аймаки. Но русский генерал хорошо знал расположение и планы Шамиля. Поэтому 27 октября он сам атаковал Шамиля у Кутишиха и наголову разгромил горцев, захватив при этом их единственную пушку и даже личное снаряжение Шамиля — его кинжал и бурку. При этом потери русских были небольшими — 28 убитых и 77 раненых.

  215. ruslan:

    Полный успех Бебутова объясняется тем, что для горцев оказались неожиданными две вещи: во-первых, благодаря хорошей разведке русским удалось напасть на них в месте и во время, для тех совсем неожиданных; во-вторых, здесь вступили в дело русские драгуны, только-только прибывшие в Дагестан. Вид наступающей в боевом порядке кавалерии так поразил горцев, что они дрогнули и обратились в бегство. Но поражение Шамиля здесь не было решительным и полным, как подумалось русским. В январе 1847 г. он снова действовал в Акуше.
    Весь год, на который пришлись эти два события, был отмечен высокой активностью горцев. Они беспрестанно совершали набеги и все время заставляли русских держаться начеку. Русские же преимущественно оборонялись и лишь в Чечне действовали несколько активнее.
    В ночь на 26 декабря Хаджи-Мурат сделал драматическую концовку 1846 г.: «С отрядом в 500 человек он ворвался в Дженгутай, главный город Мехтули», и «под носом у сильного гарнизона русских захватил вдову своего давнишнего врага Ахмад-хана». Этот набег вызвал такое потрясение, что Николай лично приказал провести расследование.
    После всего этого, под занавес года Воронцов мог только вздохнуть и записать: «Мы сносно закончили этот год».

  216. ruslan:

    Случай 1845 г., когда Воронцов был на волосок от гибели, убедил его, что «отныне мы должны придерживаться менее тактики нападения и более систематических действий, которые со временем исправят положение покуда менее красочным, зато более определенным манером». В переписке и беседах с царем, с которым он встречался во второй половине сентября 1845 г. в Крыму, наместник сумел уговорить императора вернуться целиком к осадной стратегии.
    Первым делом Воронцову нужно было закончить с имевшимися оборонительными линиями и дорогами, завершению строительства которых с начала 40-х гг. мешали постоянные требования Петербурга совершать все новые и новые экспедиции. На это ушел конец 45-го и весь 46 год. В тех же целях Кавказский корпус был пополнен, реорганизован, и была проведена передислокация его частей. Вторые батальоны каждого полка возвращавшегося в Россию 5-го армейского корпуса были оставлены на Кавказе и стали ядром вновь сформированных полков. Это, в свою очередь, потребовало изменения структуры самого корпуса, в состав которого теперь входили три пехотные дивизии.
    Два из вновь сформированных полков, Дагестанский и Самурский, были дислоцированы так, чтобы закрыть бреши в обороне Дагестана. Свои штаб-квартиры они разместили соответственно в Ишкарти в 1846 г. и Джедагоре в 1847г. Чтобы укрепить оборонительную линию Кумыкской равнины, в Чир-Юрте построили редут, ставший штаб-квартирой Нижегородского драгунского полка, передислоцированного сюда из Грузии в 1846 г. В 1845-1846 гг. для обороны Военно-грузинской дороги и районов Владикавказа и Назрани была возведена Верхнесунженская линия. В нее вошли пять казачьих станиц, сведенных в Первый Сунженский казацкий полк. (В 1848 г. было построено еще пять станиц, образовавших Второй Сунженский казачий полк.) Кроме того, большое внимание обращалось на усиление наличных укреплений, модернизацию казарм, на ремонт старых дорог и строительство новых. В частности, была построена очень важная в стратегическом отношении дорога из Грузии до Ахты в долине реки Самур.
    Чечня занимала важное стратегическое положение, и там больше думали о наступательной тактике. Долго воевавшие на Кавказе генералы считали Чечню одновременно бастионом Шамиля и его ахиллесовой пятой. На нее приходилась львиная доля поставлявшегося во владения Шамиля продовольствия, и оттуда же поступали лучшие бойцы армии имама. Кроме того, Чечня прикрывала «мягкое подбрюшье» Дагестана (хотя этот момент не был должным образом оценен русскими еще целое десятилетие). Лишить имама такой опоры означало больше чем наполовину обеспечить победу над ним.

  217. ruslan:

    Сделать это казалось нетрудно, потому что, по мнению самого Шамиля, чеченцы были менее надежны, чем дагестанцы. С другой стороны, если боевые действия в чеченских лесах русским давались труднее, то и обезопасить себя в них путем лесоповала было проще, нежели в горах. Таким образом, «на смену тактике штыка шла тактика топора».
    Центральное место в планах Воронцова заняла Малая Чечня, где он в первую голову решил «упрочить пути сообщений между Воздвиженским, новыми станицами и старыми редутами на Сунже». Затем, весной 1846 г., он наметил продолжить сооружение «Передовой чеченской линии» (начатое в 1844 г. возведением редута Воздвиженское), для чего лично подобрал место для редута вблизи Ачхоя и наблюдал за работами на его строительстве, «которые должны были закончиться к осени. Тогда вся Малая Чечня будет в наших руках. Можно надеяться, что она покорится, но даже если этого не произойдет, то и вреда никакого от нее уже не будет». Со свойственной ему уверенностью и оптимизмом Воронцов планировал в 1847 г. перенести военные действия на территорию Большой Чечни. Весной он собирался заложить редут у Майртупа, «откуда можно будет легко и быстро… подвигаться далее… к сердцу царства Шамиля».
    Новая тактика, таким образом, была рассчитана на то, чтобы «дать возможность всем, кто того пожелает, спокойно переселяться с гор на нашу территорию», и лишить пашен и пастбищ на равнине непокорных, принуждая их покориться. Иначе говоря, тактику «выжженной земли», столь успешно применявшуюся Шамилем, русские теперь повернули против него самого.
    Говоря современным языком, воронцовская стратегия включала в себя элементы экономического, демографического и психологического давления на противника с использованием военных, хозяйственных и прежде всего «политических» методов войны. (Примером психологического воздействия на Шамиля была передача ему письма от сына из Петербурга). Печальный опыт Дарго не мешал Воронцову затевать переговоры с некоторыми из наибов Шамиля. Кульминацией этих контактов стало дезертирство Сулеймана-Эфенди, ездившего к черкесам и после возвращения поссорившегося с Шамилем.
    Это отступничество наиба придало новый импульс идеологической борьбе. Некоторое время Воронцова занимала мысль использовать против Шамиля вероучительную критику со стороны (возможно, крымского?) казиаскера Аль-Саида-Эфенди. Дезертирство Сулеймана-Эфенди, известного алима, предоставило для этого удобный случай. Очень кстати для Воронцова Сулейман-Эфенди обвинил Шамиля в отклонении от шариата по семи пунктам.

  218. ruslan:

    Об отклонении Шамиля от шариата русские широко оповестили всех на своей территории без различия вероисповедания. Судя по всему, это не была единичная акция, потому что через несколько месяцев другой верный русским духовный наставник мусульман также обвинил Шамиля в искажении шариата, присовокупив к этому, что тот следует «путями кавариджей».
    Такое осуждение имама Воронцов сочетал с другим важным шагом — с отказом от пренебрежительного отношения к местному мусульманскому руководству, свойственного его предшественникам. «То, как мусульмане мыслят и относятся к нам, — писал он царю, — зависит от нашего отношения к их вере не меньше, чем от событий в Дагестане». Таким образом, Воронцов взял курс на учет интересов мусульманского населения и прежде всего его высших сословий. Он просил у царя разрешения восстановить агаларам, бекам и улама определенные привилегии, отобранные у них в предыдущие годы, и такое разрешение получил. По отношению к верноподданным мусульманам он проявлял внимание и чуткость, оказывал им почести, преподносил подарки, награждал званиями. Целью Воронцова, похоже, стало превратить дружественную мусульманскую верхушку в послушное императору дворянство, что он успешно проделал с грузинской и армянской элитой.
    Реализуя новые планы наместника, зимой 1845- 1846 гг. Фрейтаг вырубил лес вдоль «Большой русской дороги» по берегам рек Гойта (16 декабря — 5 января) и Геки (27 января — 22 февраля). Расчистка леса по обе стороны пути, как и в других местах, проводилась с целью помешать чеченцам обстреливать войска, скрываясь за деревьями. Нестеров, проводивший такие же работы на р. Геки, расчистил от леса сквозной путь до Ачхи. Летом Воронцов провел по этой дороге колонну войск и основал там 30 июня новый редут. Его строительство завершил 22 октября 1846 г. уже Лабинцев.
    Следующей зимой, 20 января — 1 февраля, Нестеров свел леса вдоль реки Асса и проложил дорогу в Галашское общество. Перед этим 26 декабря ~ 6 января 1847 г., используя редут Ачхи, Фрейтаг провел большую кампанию и еще несколько мелких операций в окрестностях Алди.
    Операции по расчистке дорог и сведению леса, как правило, сопровождались разрушением встречавшихся там селений, уничтожением урожая и запасов продовольствия, вытаптыванием полей и уводом скота. Это делалось «с целью заставить чеченцев свыкнуться с мыслью, что лучше перебраться на нашу территорию, где им никто не будет мешать заниматься мирным трудом; им следовало показать бессмысленность дальнейшего сопротивления».

  219. ruslan:

    Русские действовали из укрепленных лагерей, передвигались сильными колоннами с артиллерией и поэтому были для чеченцев неуязвимы. Все, что те могли предпринять, это беспокоить их снайперским и артиллерийским огнем, отводить в сторону ручьи, лишая их питьевой воды. Эти новшества привели к тому, что людские потери русских стали значительно меньше; урон при всех операциях по расчистке и вырубке лесов не шел ни в какое сравнение с потерями во время самых успешных рейдов в прошлом. К примеру, Нестеров в своей операции 1847 г. по зачистке потерял 5 убитыми и 59 ранеными, а Фрейтаг за свой поход потерял 13 убитыми и 137 ранеными.
    Летом 1847 г. русские планировали возвести сторожевую вышку на р. Гойта, но эпидемия холеры в этих местах помешала им осуществить задуманное. Однако зимняя кампания уже шла по плану. Фрейтаг с отрядом численностью 7500 стрелков, 318 казаков, 200 драгун, с 16 полевыми орудиями и шестью мортирами очистил от растительности дорогу по гойтским лесам (30 ноября — 11 декабря), проложенную им в 1845-1846 гг.Далее были сведены леса между Гойтой и Урус-Мартаном (15 декабря — 5 января), затем между Гойтой и р. Рошна (22 января — 7 февраля) и наконец между реками Шалаша и Нетки (14 февраля — 2 марта). 18 декабря Фрейтаг осуществил рейд на аул Сайда Абдалы, мудира Малой Чечни, и разрушил его.
    Завершив кампанию с потерей 62 человек убитыми и 548 ранеными, Фрейтаг вернулся в Грозную. Большая русская дорога стала безопасной, и к Урус-Мартану, где Воронцов намеревался летом поставить еще один редут, была проложена новая дорога. Кроме того, прямым следствием русских операций, начатых зимой 1845-1846 гг., стало переселение около 300 чеченских семей в окрестности русских крепостей. Воронцов писал Ермолову со свойственным ему оптимизмом:»Можно сказать, что Малая Чечня в наших руках, а без нее Большая Чечня долго не продержится».
    Прелюдией летней кампании 1848 г. стал поход отряда Воронцова в составе 2500 человек, с которым он вышел из Грозной 19 июня 1848 г. Дойдя до Воздвиженской, он поставил на противоположном берегу Аргуна сторожевую башню для защиты построенного тут зимой моста (В ночь на 1 сентября чеченцы сожгли и мост, и сторожевую башню). 13 августа Воронцов вышел из Воздвиженской с колонной, насчитывавшей 6600 человек пехоты, 800 казаков, 200 драгун, имея не менее 16 орудий, ракетные и саперные подразделения. Русские части в тот же день вышли к р. Урус-Мартан и 16 августа начали возводить новый редут. К 1 октября строительство было завершено.

  220. ruslan:

    Шамиль в то время находился в Дагестане, где русские начали боевые действия летней кампании. Он призвал чеченцев оказывать упорное сопротивление (См., напр., его письма наибам Малой и Большой Чечни в: Левый фланг. Т. X, с. 494. Т. XI, с. 345-346.), а командование поручил кунбутскому наибу Абакару Дибиру. Для его операций в Малой Чечне со складов имама в Новом Дарго было отправлено большое количество артиллерийских снарядов. Чеченцы, откликнувшись на призыв Шамиля, пытались всячески мешать строительству редута. Они постоянно обстреливали лагерь русских из пушек и ружей (причем русские тут, как и в Дагестане, постоянно отмечали удивительную меткость чеченских канониров), устраивали засады и нападали на обозы, отравляли источники, даже отводили воду Урус-Мартана и Рошны, чтобы лишить противника воды. Однако сорвать строительство дорог и укреплений они не смогли.
    Но и русским всего задуманного осуществить не удалось. Ни завершение строительства редута, закрывшего разрыв между Воздвиженской и Ачхи, ни систематические вырубки леса и разрушение селений и аулов, ни уничтожение садов и полей, по признанию Воронцова, «не заставило покориться основную часть Малой Чечни». И хотя Воронцов полагал, что «почти все население желает этого», результаты были для него огорчительными: большинство жителей лесных районов между русской линией и Сунжой предпочитало уходить на юг, за Черные горы.
    В ходе зимней кампании 1848-1849 гг. Нестеров провел расчистку путей между Большой русской дорогой и Сунжой «без единого выстрела», что объяснялось в основном той причиной, что большая часть местного населения ушла именно на юг. Но некоторые жители под дулами русских пушек предпочли подчиниться. Хотя разрозненные стычки продолжались в течение всего года, проводя инспекционную поездку, Воронцов смог «пересечь всю Малую Чечню так, как если бы ехал по мирной земле».
    Летом 1849 г. Нестеров возвел на берегу Аргуна вблизи Большого Чечана крепостную башню. Занимая командное положение на «лучшей и, возможно, единственной переправе, по которой могут проходить большие колонны с орудиями», эта башня сыграла важную роль в изоляции Малой Чечни от Большой и ее усмирении.
    В период 2-30 декабря 1849 г. Нестеров с отрядом в 5000 пехотинцев и 600 конников и шестью пушками покорил общества Галаша и Карабулак. Однако их покорность была недолгой. Уже в январе-феврале следующего года командующему Верхнесунженской линией Слепцову пришлось дважды пресекать попытки — сначала Сайда Абдала, потом Хаджи-Мурата — восстановить там правление Шамиля. После этого Слепцов принял ряд мер, чтобы упрочить русское правление в этих обществах и предотвратить просачивание туда «немирных» горцев. Эти меры включали в себя переселение из мелких аулов в крупные села, создание местной милиции и приведение дорог, ведущих на территорию Шамиля, в непроходимое состояние. Но все эти меры ни к чему не привели. «Окончательно усмирить Галашское общество удалось лишь после пленения Шамиля».
    Обстановка на равнине Малой Чечни была совсем иной. Чеченцы продолжали просачиваться в выселенные районы между Сунжой и Большой русской дорогой. Русские несколько раз проводили операции с целью вытеснить их оттуда. 13 октября 1850 г. они наконец переловили всех чеченцев и расселили их за Тереком. Битва за равнинную часть Малой Чечни завершилась.
    Шамиль прекрасно понимал смысл новой тактики русских. Много лет спустя он говорил, что зимой 1846 г. ему стало ясно: путем операций по зачистке «русские вступили на верный путь». На тактическом уровне у Шамиля не нашлось чем нейтрализовать этот ход русских. В разные моменты он пробовал делать то одно, то другое, а поначалу просто запретил валить деревья (в случае необходимости это разрешалось делать лишь по его особому распоряжению) и стал чаще проводить набеги на Линию. В 1847-м и летом 1848-го гг. частота набегов возросла невероятно, «чеченцы не переставали подымать Линию в ружье». Но это были всего лишь одномоментные удары, и проблемы в целом они не решали.

  221. ruslan:

    На стратегическом уровне Шамилю тоже все было ясно: без вмешательства извне со стороны какой-либо иностранной державы, предпочтительнее всего Османской империи, против России ему не устоять. В обозримом будущем он мог рассчитывать лишь на то, чтобы выиграть время, держа русских в постоянном напряжении путем прорывов за Линию и расширением своей территории или хотя бы организацией брожения за русскими кордонами. Это также отвлекало внимание русских, как и дагестанцев, от происходившего в Чечне. И в этом русские сами ему помогли.

  222. ruslan:

    Нападение Шамиля в 1846 г. на Акушу и Цудакар заставили Воронцова присмотреться к Центральному Дагестану. Испытанное им некогда благодушие и убеждение, что «сражение под Кутишихом надолго отобьет у противника охоту еще раз попробовать крепость наших границ», у наместника прошли, теперь он понял, что район этот совершенно не защищен от вторжения. Действия Абакара Хаджи в январе 1847 г. служили тому подтверждением. Воронцов решил все усилия в 1847 г. сосредоточить именно там, на строительстве оборонительной линии по реке Казикумухское Койсу. Николай I это решение одобрил.
    В течение трех месяцев (май-июль) сверхсамонадеянный и сильно недооценивающий горцев Воронцов задумал захватить Гергебиль и построить там редут, снести Салты и Сугур, «по мере возможности и необходимости» разрушить Ириб. При благоприятных условиях Воронцов предполагал до конца июля «предпринять новый поход за реку Кара Койсу» (Из некоторых намеков видно, что Воронцов надеялся захватить Гуниб и провести наступление на Аваристан).
    Выбор Казикумухского Койсу Воронцов держал в секрете, что объясняется следующим: земли на правом (восточном) берегу считались самыми плодородными в крае, и отнять их у горцев означало усилить общую блокаду владений Шамиля.
    Другая тайна замысла, которую Воронцов, однако, про себя держать не стал, состояла в желании найти уголь; о признаках его присутствия было известно с 1843 г. Это потребовало размещения в Кумухе двух-трех батальонов (вместо двух рот) и штаб-квартиры Самурского полка.
    Русские держали все в строжайшей тайне (Например, Воронцов, сообщая Ермолову о своих планах, два раза за два дня писал ему с просьбой «держать их в полной тайне»), но «шпионы Шамиля работали хорошо», имам это пронюхал и приказал усилить оборонительные сооружения всех своих владений и прежде всего — Гергебиля, Чоха и Салты. В середине февраля имам принародно сообщил, что «в нынешнем году не намерен проводить наступательные операции в самом Дагестане, что будет вести войну оборонительную, но защищаться будет всеми силами и до последнего вздоха».
    Согласно первоначальным планам, штурмовать Гергебиль поручалось Бебутову. Вначале планировалось взять Гергебиль к 17 мая и начать строить там редут. 22 мая Бебутов провел «разведку боем» и пришел к выводу, что «идти на штурм будет рискованно». Бебутов попросил у Аргутинского помощи, но тот под разными предлогами на подмогу товарищу по оружию не пошел. Заставить Аргутинского двинуться на Гергебиль смог только Воронцов, прибывший 6 июня в Ходжалмахи. 13 июня Воронцов сам возглавил наступление на аул войска численностью 11-12 тысяч человек. В состав войска входили десять пехотных батальонов, рота снайперов, два драгунских эскадрона, три с половиной сотни казаков, 16 сотен милиции (пешей и конной), 12 пушек, две мортиры, ракетный взвод и взвод крепостной артиллерии.

  223. ruslan:

    Шамиль снова показал, как хорошо он усвоил уроки Ахульго. По данным русских, в его распоряжении было 11 тысяч бойцов. 700 человек он разместил в самом Гергебиле, 1000 — в окрестных садах, 2000 — в Салте, а 6000 пеших и 1000 конных бойцов развел по разным пунктам с целью нанесения ударов по коммуникациям русских. Сам Шамиль занял неприступную позицию вне стен Гергебиля, на противоположном берегу реки. Но скоро разразилась эпидемия холеры. Эта эпидемия свирепствовала и в 1848-1849 гг., мешая возвести башню на р. Гойта, за строительство которой, как уже упоминалось, принимались несколько раз. В связи с эпидемией имам перегруппировал силы и увел своих воинов.
    По прибытии на место русские ночью установили батареи и 14 июня начали обстрел аула, продолжавшийся весь день и всю ночь. Следующей ночью части Аргутинского беспрепятственно вошли в сады вокруг селения. Только позднее они узнали, что оборонявших сады горцев вытеснила эпидемия. Вечером 15 июня в стене, преграждавшей доступ в село, была пробита брешь, и Воронцов решил следующим утром начать штурм. Аргутинский, говорят, от такого решения пришел в уныние. «Скажу вам по чести, ломать комедию совсем не в моем вкусе», — жаловался он одному из своих офицеров, но Воронцову этого он не сказал.
    В ходе боя выяснилось, что «все подробности фортификации, — как признался Волконский, — были хорошо известны нам давно, то есть еще в мае, но, к сожалению, не знали мы самого важного, что каждый дом представлял собой ловушку». «Плоские крыши ниже стоящих саклей были разобраны и покрыты тонким слоем хвороста, присыпанного землей», сообщает Бадли. Редеющие цепи штурмующих, к своему ужасу и под «дикий хохот» и брань горцев, падали в эти мышеловки.
    Штурм стал, по словам Волконского, «провалом в буквальном смысле слова. Наш разгром был полным, потери — относительно невелики, но совершенно неожиданные и неслыханные». Два штурмовых батальона потеряли 125 убитыми и 432 ранеными, едва не половину своего состава, причем сразу всех офицеров. «Еще четыре дня делался вид, что штурм продолжается, но кроме беспорядочного артиллерийского огня ничего не предпринималось. Каждую ночь противник крадучись спускался с гор и изводил русские порядки до полного изнеможения». Наконец 20 июня Воронцов осуществил «наступательную передислокацию, а точнее сказать (как иронизировал Волконский), оборонительное отступление через Казикумухское Койсу». Горцы преследовали отступавших русских по пятам, и те потеряли одного офицера убитым и 37 были ранены.
    Главной причиной отступления Воронцов назвал заболевание в частях холерой, «проклятой болезнью, помешавшей нам разделаться с Гергебилем». Это, конечно, была чистая отговорка. Уже 6 июня, приехав в Ходжалмахи, Воронцов узнал о заболевании холерой в частях Бебутова. Неделю спустя, когда подошел Аргутинский, эпидемия «сильно выкосила» части Бебутова. К 15 июня были израсходованы почти все снаряды и бомбы (всего 1423), и «живая сила буквально таяла на глазах от холеры, других болезней и тягот». Но «оставить аул в целости и отступить означало бы показать горцам, что мы ослабели, это дурно подействовало бы на наши войска. Эту экспедицию потом в Петербурге не зачли бы князю Воронцову». Поэтому Воронцов, оценив редкий огонь со стороны аула как признак слабости противника, приказал идти на штурм. Еще до начала штурма выяснилось, что гарнизон в ауле значительно сильнее, чем казалось, пролом в стене горцы заделали и укрепили, но Воронцов все равно приказал штурмовать. Когда штурм был отбит, Воронцов «согласился, что повторный штурм невозможен. Тогда стояние под Гергебилем без боеприпасов стало бессмысленным, и решение об отходе оказалось неизбежным».

  224. ruslan:

    Причиной отступления было то, что к тому времени у русских почти кончились боеприпасы и продовольствие, а доставить снабжение в горы раньше двух или трех недель было невозможно. Воронцов просто не мог не отступить.
    Желая отметить год хоть каким-то успехом, Воронцов решил захватить Салту. На следующий день после возвращения из Гергебиля, 21 июня, он приказал подготовить к 13 июля большие запасы продовольствия и боеприпасов, особенно артиллерийских снарядов и материалов для проведения осадных операций. На последующие пять недель соединения Бебутова и Аргутинского были разъединены и поставлены на отдых и пополнение. Между тем неподалеку от Улучара нашли уголь, а на Турчидаге — торф, что подсластило Воронцову горькую пилюлю Гергебиля.
    6 августа наместник выступил на Салту, ведя 10 000 человек. В состав боевой группы входили восемь пехотных батальонов, две роты снайперов, драгунский эскадрон, две казачьи сотни, 1500 местных рекрутов (пеших и конных), 15 пушек (три тяжелых орудия), крепостные орудия, саперная рота и инженерный взвод. На следующий день русские подошли к селению. В ночь на 9-е они начали инженерные приготовления, а днем повели артиллерийский обстрел.
    «Нет сомнения, что Шамиль каким-то образом узнал о наших намерениях, — писал русский летописец. — Одновременно с восстановительными работами в Гергебиле он усиленно укреплял Салту, куда скоро стали прибывать свежие силы горцев». Всего, должно быть, у него набралось войск не меньше, чем в Гергебиле. Шамиль занял позиции на командных высотах и беспрестанно вел по расположению русских ружейный и артиллерийский огонь. Защитники селения, а их было больше, чем в Гергебиле, сопротивлялись яростно. И те и другие по ночам совершали вылазки на позиции русских и разрушали инженерные сооружения. К удивлению русских, обороняющиеся «без особого труда ликвидировали угрозу минирования их укреплений». Они «были готовы к подземной войне и сумели выстоять», отразив все попытки заложить под стены взрывчатку.
    Коцебу и Аргутинский затеяли спор относительно порядка дальнейших действий, втянули в него начальников, и те оказались в замешательстве, не зная, что предпринять; генералам стало казаться, что сил для полного окружения противника недостаточно. Пути сообщения и снабжения постоянно находились под угрозой, и, как и под Ахульго, осаждающее русское войско само оказалось в положении осажденного. А гарнизон Салты тем временем сумел эвакуировать раненых и получить подкрепление и продовольствие из лагеря Шамиля. Так прошли четыре недели. Если инженерные работы еще как-то велись, то на всех других направлениях существенного продвижения не было. Состояние русских хорошо иллюстрирует такая картинка:
    «…почти ежедневно… в определенный час противник… кидает по нашим позициям дюжину-другую снарядов и бомб; засим его музыканты, среди коих имеются наши дезертиры, играют нам отбой… Сей спектакль противник разыгрывал в тот момент, когда главнокомандующий Воронцов заканчивал свой обед».
    Ситуация изменилась с прибытием 22 августа инженера Бюрно. Карл Иванович Бюрно, корсиканец по происхождению, начал службу в русской армии в 1820 г. в чине лейтенанта инженерной службы. Он участвовал во всех войнах и кампаниях того времени и приобрел богатый опыт. В 1844 г. он был переведен на Кавказ в чине генерал-майора.

  225. ruslan:

    Воронцов надеялся, что «первый же обстрел аула внушит горцам благочестивую мысль о смирении и покорности». Однако «надлежащая» бомбардировка селения 27 и 28 августа ничего подобного не принесла. Тогда генерал Бюрно предложил простую вещь — занять окружающие селение сады, чтобы отрезать осажденных от лагеря Шамиля. 3 сентября Бюрно повел 2000 человек на эти сады, занял их после трехдневных боев, в которых русские потеряли 143 убитыми и 212 ранеными, и укрепился на двух командных высотах.
    Это круто изменило всю обстановку. Русские не только замкнули кольцо окружения, они вышли к ручью, снабжавшему селение водой. Бюрно предложил сливать в ручей нечистоты из отхожих мест, и сам руководил этой операцией 7 сентября, после чего пользоваться водой из ручья горцы уже не могли.
    Подходы ко всем другим источникам находились под огнем русских, что и стало решающим фактором захвата Салты. Две следующие недели стали свидетелями тщетных попыток осажденных ночью пробраться за водой и провизией; выбить русских из садов им тоже не удалось.
    Пополнив запасы пороха и снарядов, получив дополнительно несколько мортир и пушек, 18 сентября русские возобновили массированный обстрел селения, который продолжался три дня. 21-го русские бросились на штурм и после двенадцатичасового боя захватили несколько строений на южной окраине села. Но заплатить за это им пришлось дорогой ценой — 107 убитых и 323 раненых. Среди раненых был и Аргутинский. Воронцов, не ожидавший таких потерь, остановил штурм. Понадобилась еще неделя, чтобы подготовиться к новой атаке.
    26 сентября начался новый штурм. Целый день длился ожесточенный бой, русские заняли половину аула. На этот раз они потеряли 246 убитыми и 943 ранеными. Ночью защитники аула пробились в лагерь Шамиля. На следующий день русские вошли в селение и приступили к его разрушению. 7 октября, сравняв Салту и Кудали с землей, Воронцов двинулся в обратный путь.
    Еще во время летней кампании Воронцов принял решение объединить Северный и Южный Дагестан под одним командованием. Сразу по возвращении он назначил Аргутинского командующим нового района — Каспийской провинцией. Главой гражданской администрации он назначил Бебутова. Перед Аргутинским была поставлена задача в течение 1848 г. выполнить план Воронцова: «овладеть Гергебилем и разрушить его», «на его месте или в окрестностях построить редут», «завершить сооружение защитной линии по реке Казикумухское Койсу (состоящей из намеченного к строительству форта в Гергебиле и уже строившихся редутов в Ходжалмахи и Цудакаре), возвести сторожевую башню на Сулаке у брода Мяртух и в случае любого посягательства противника на наши границы проводить наступательные операции всюду, где в том будет необходимость».
    План нового наступления на Гергебиль был уточнен во время инспекционной поездки Воронцова в Темир-Хан-Шуру 22-26 мая. Шамиль тем временем послал Хаджи-Мурата поправить укрепления Гергебиля и Чоха. Сделав это, наиб еще построил редут Улу-Кала около Уляба, что между Гергебилем и Кикуни. Завершив эти работы в середине апреля, Хаджи-Мурат пытался сорвать приготовления русских. Таким образом, всю весну в Дагестане, то в одном месте, то в другом, происходили тревожные события.
    Аргутинский 17 июня вышел из Темир-Хан-Шуры. 25-го подошел к Гергебилю, следом через два дня подошла его артиллерия. В этот раз под его командованием находилось 11-12 тысяч солдат, 52 орудия и пусковые установки ракет разного калибра. (Четырнадцать с половиной пехотных батальонов, два драгунских эскадрона, десять сотен конной и пять сотен пешей милиции.) Русские вышли на те же позиции, что занимали в предыдущем году, и 28 июня начали инженерную подготовку штурма.

  226. ruslan:

    Шамиль тоже занял свои прежние позиции на той же вершине. Его войско с несколькими пушками (численность горцев едва ли достигала половины прошлогодней из-за летней кампании Воронцова в Чечне) рассредоточилось по окружающим высотам. Само селение обороняли 150 человек и два орудия.
    Горцы действовали очень умело. В русских документах постоянно встречаются указания на то, как метко стреляли их артиллеристы. Они занимали все командные высоты, могли «наблюдать всю местность, занятую нами», «так что поражать цели им не составляло труда». В среднем артиллерия горцев за день выпускала по противнику около 30 снарядов и бомб. Кроме того, горцы беспрестанно и «со всех сторон» обстреливали русских из стрелкового оружия. К тому же «значительные силы противника» занимали «с полной безнаказанностью окольные места и при всяком удобном случае атаковали наши коммуникации».
    Со своей стороны, Аргутинский, еще год назад критиковавший Воронцова и Коцебу за стремление начать штурм как можно скорее, ударился в другую крайность. Запись в дневнике одного русского офицера:
    «Планы держатся в тайне даже от нас. Мы, кто должен приводить их в исполнение, редко знаем цель каждого шага и почти никогда не можем предвидеть действия следующего дня. Это ожидание и секретность… неизбежно порождают недовольство… Войска наши стоят без движения. Чего мы добились за шесть дней? Практически ничего».
    Только 5 июля Аргутинский предпринял действия, которые позволили бы занять сады на подступах к селению и окружающие его высоты. Операция проводилась обходным маневром и стоила «очень больших потерь». Русские потеряли 55 убитыми, и 216 было ранено. «Селение теперь было окружено, но его защитники продолжали сопротивляться. Ночью… горцы переправились через Койсу, доставили в аул припасы и забрали раненых». Каждый день русские теряли до 15 человек.
    Следующие одиннадцать дней русские «не предпринимали никаких боевых действий, чтобы разбить или расстроить ряды врага, даже не вели обстрела аула». У Аргутинского «было свежо воспоминание прошлогоднего», бомбы он расходовал «бережливо». Он «откладывал массированный обстрел аула, пока положение там не станет отчаянным». В действительности же ни у него, ни у других не было «ясного представления», «как закончить эту затею с Гергебилем».
    Судьба аула решилась благодаря «чистой случайности». Русские заметили, что резервуар с водой находился в одной из крепостных башен наружной стены. Аргутинский решил уничтожить резервуар и провел массированный обстрел селения. 18 июля 25 пушек и мортир за 18 часов обстрела выпустили по селению 5000 бомб, несколько снарядов попали в башню, и она рухнула.
    Той же ночью горцы оставили Гергебиль. 19 июля русские вошли в аул, не встретив сопротивления, и за десять следующих дней сравняли его с землей. 26 июля части русских начали отступление, которое проходило в непрестанных стычках с горцами.
    В 1848 г. Аргутинский «не смог провести наступление на Чох и Цугур, нужно было укреплять Аймаки». Воронцов ожидал, что он осуществит это в следующем году. По мнению наместника, «это особого труда не составит. Усиление тамошних гарнизонов также не требуется… Лучшие люди в Чохе — это наши переселенцы… они сумеют сами защитить себя. Что касается Цугура, тамошнее торговое общество сохранит нейтралитет и погодя… подчинится добровольно»

  227. ruslan:

    Аргутинский этих надежд и планов явно не разделял. 17 июня он покинул Темир-Хан-Шуру с 9500 пехотинцев, 300 всадников, 2200 местных новобранцев и 38 орудиями. Чтобы выйти на ведущие к Чоху склоны Турчидага, ему потребовалось 12 дней. Еще столько же дней ушло на подтягивание артиллерии. Еще через десять дней, то есть спустя месяц после выхода из Темир-Хан-Шуры, стал он спускаться к Чоху. Такая медлительность Аргутинского объясняется накоплением обязательных припасов и необходимостью мостить дороги для продвижения артиллерии, а также полным отсутствием у русских сведений об укреплениях Чоха. И не только этим. Аргутинский не испытывал никакого энтузиазма в проведении этой кампании, чем и объясняется все остальное.
    Шамиль тоже не спешил к Чоху. Это обстоятельство русские истолковали так, что имам «считает фортификации Чоха и силы тамошнего гарнизона достаточными… и способными противостоять нам самостоятельно». Сам Шамиль прибыл на место и стал лагерем за рекой 13 июля, и обе стороны еще целый месяц подтягивали свои силы. По данным русских, к середине августа в Чохе и окрестностях у Шамиля было около 10 тысяч бойцов.
    17 июля, начав спуск к Чоху, русские встретили яростное сопротивление. Горцы «отступали медленно… прячась в высокой траве и за уступами террас, вели по нам прицельный огонь, поддержанный пушечным огнем из редута. В тот день мы потеряли человек 70, но противника почти не видели» (В донесении того дня о потерях значились 17 убитых и 57 раненых).
    Следующие 36 дней русскими велись только инженерные работы. Описание этого периода читается как копия донесений об осаде Гергебиля в предыдущем году: «Наш лагерь и наши позиции в целом были полностью открыты для пушек противника, а лагерь противника, большей частью скрытый горами, был досягаем только для ракетных снарядов». Окружить селение тоже было нельзя, «потому что Шамиль был на высотах за ним». Его «позиции со всех сторон были неприступны». Как и в предыдущем году, горцы оборонялись очень активно, совершали рейды по тылам русских и вылазки.
    «Но осаду необходимо было продолжать: во-первых, нельзя уходить, ничего не сделав; во-вторых, только осадой можно выяснить, возможно проведение штурма или нет». Исходя из этого, Аргутинский решил «превратить Чох в руины, нанести по гарнизону Шамилевых войск мощный удар смертоносным артиллерийским огнем и при благоприятном стечении обстоятельств овладеть редутом посредством штурма». 23 августа-3 сентября на аул было обрушено 22 тысячи снарядов и бомб, превратив его в груду развалин. Но сопротивление горцев оставалось по-прежнему упорным, и тогда Аргутинский решил вообще отказаться от штурма:
    «Беря в соображение, что, с одной стороны, главная цель — разрушение редута — достигнута, а, с другой стороны, овладение окружающими высотами никаких преимуществ не дает и повлечет лишь большие потери, и что, наконец, банды Шамиля наказаны огромными потерями, я снял осаду Чоха».
    4 октября Аргутинский вернулся на Турчидаг. Горцы преследовали его всю дорогу отступления, причем русские потеряли тут еще семь убитыми и 94 ранеными. За время всей кампании русские потеряли 104 убитыми и 581 ранеными.
    Отступление от Чоха наложило на воронцовские планы в Центральном Дагестане печать поражения. Что касается результатов осады Чоха, то они «повторили бомбардировку Телетля в 1844 г». Но и успешную осаду Салты и Гергебиля никак нельзя приписать к успехам русских. Все эти операции показали другое: умение Шамиля использовать опыт Ахульго, высокую эффективность его оборонительных сооружений и решительность горцев.

  228. ruslan:

    После поражения под Гергебилем Воронцов это, по-видимому, осознал. Столь медленное, много медленнее против ожиданий, продвижение в Малой Чечне и кампания Даньяла в Чарталахе, очевидно, вынудили Воронцова обратиться к дипломатии. Муса Кундук [Кундуков], офицер русской армии из чеченцев, получил указание вступить в переговоры с Шамилем. Он пишет: «Сначала переговоры шли успешно… Шамиль требовал независимости для горцев, находившихся тогда под его правлением. Князь Воронцов шел на это, исключая Малую Чечню». Но потом, вероятно, вследствие вето Петербурга на это условие, под каким-то предлогом переговоры были прерваны.
    Неудача с переговорами не оставила наместнику ничего другого, как только вернуться на поле боя. Его престиж как военачальника был под вопросом, и он настоял на повторной осаде Гергебиля. Изначально, еще в 1847-м, Воронцов мечтал заставить Шамиля «с лихвой заплатить за скорбные события 1843 г., когда тот на глазах наших войск разгромил наш гергебильский гарнизон». Его мучило желание вновь захватить этот аул. Даже «уничтожение Салты и всего гарнизона горцев на глазах Шамиля», представленное наместнику как «тяжелый удар по влиянию имама», не служило ему утешением. Слова Воронцова о стратегическом значении Гергебиля — чистая уловка. Еще во время осады Гергебиля 1847 г. было решено поставить редут Аймаки. Мало сказать, что захват Гергебиля вовсе не обуславливает строительства редута Аймаки, этот редут лучше блокировал проход на российскую территорию. Совершенно очевидно, что и сооружение редута вовсе не требовало захвата Гергебиля.
    Таким образом, даже если бы Воронцов добился своей цели, три года (вместо трех месяцев) напряженных усилий, 4444 убитых и раненых только в ходе боевых действий, затрата большой суммы денег, военного снаряжения и припасов кажутся ценой слишком высокой. Ухлопать все это ради того, чтобы разрушить три аула, которые вскоре после ухода русских были восстановлены и снова укреплены, — значило пустить все по ветру. Более того, возвращаясь теперь к описанным событиям, можно назвать это двойной потерей; направь это все в Чечню, русские могли бы добиться куда лучших для себя результатов.
    В своих донесениях и письмах Воронцов подчеркивает психологический эффект своих операций, которые «без единого исключения кончались поражением и позором» Шамиля. В частности, он утверждает, что падение Салты и Гергебиля повлекло за собой ссору Шамиля с Кибид Мухаммедом и разногласия между имамом и Даньялом. По мнению наместника, поражение Шамиля ощущалось в робких попытках горских обществ, например Гимры и Харакани, а также султана Даньяла, наладить сношения с русскими.
    Однако эти контакты ни к чему не привели, а что касается Даньяла, то контакты с ним были ничуть не лучше всех других. Если вести речь о психологическом эффекте, то даже с учетом Чоха горцы не считали, что потерпели сокрушительное поражение, и были в том совершенно правы. Они, наоборот, полагали, что показали себя серьезным противником, столкновение с которым очень опасно. Кампании нисколько не поколебали положение Шамиля в горах. Его авторитет в глазах мусульманского населения края становился все выше и выше.
    Таким образом, с позиции Шамиля, несмотря на Чох, все кампании Воронцова пришлись как нельзя более кстати. Они полностью отвлекли горские народы от собственных проблем и оставили на втором плане успехи русских в Чечне. Если подвести окончательный итог, то престиж Шамиля и моральный дух его сторонников повышались и крепли. Снова русские «действовали как лучшие друзья Шамиля». К тому же имам не упускал случая наносить контрудары.

  229. ruslan:

    Свои контрудары Шамиль нацеливал на Южный и Центральный Дагестан — «мягкое подбрюшье» обороны русских. Зимой 1847 г. его наибы особенно активно действовали в Кумухе и Акуше. Их вылазки в сочетании с ширящимися слухами о намерениях имама делали жизнь русских несносной:
    «Дня не проходило, чтобы лазутчики не приносили из непокорных горских обществ сведений о воинственных намерениях Шамиля. Это все побуждало нас принимать превентивные меры и гонять батальоны с места на место» (Командиры на местах воспринимали это серьезно, но Воронцов чаще не обращал на них внимания, подозревая за этими сигналами скрытые намерения своих подчиненных).
    Но главные события того года разворачивались на юге. В начале 1847 г. положение вдоль Лезгинской линии и в Чарталахе во многих отношениях напоминало ситуацию в Чечне 1840 г. До 1844 г. «трех пехотных батальонов было достаточно для охраны кордона и для поддержания в области спокойствия и мира». Но в том году Даньял, султан Элису, перешел на сторону Шамиля, и все там круто переменилось.
    Даньял, с 1831 г. правитель маленького княжества, оседлавшего Главный Кавказский хребет, пользовался авторитетом и влиянием, выходившими далеко за пределы его крошечного владения. Следуя примеру своего отца и старшего брата, из рук которого он получил владение, он был лоялен к русским властям, исполнял их просьбы и даже много раз направлял к ним на службу милицию. И, подобно всем местным властителям, на всякий случай поддерживал тайные связи с Шамилем, контакты с которым начались в 1841 г., после ограничений власти Даньяла, что случилось в сентябре 1840 г.
    За верность русские присвоили Даньялу звание генерал-майора. Но в остальном, подобно другим местным правителям, сохранявшим верность русским, он испытывал унижение и даже терпел убытки. В 1840 г. его подчинили командующему Чарталахского района, значительно урезав его права. Просьбы Даньяла вернуть их остались без ответа( К тому же по жалобе Даньяла царю было заведено дело, о чем он не мог не знать.).
    Когда командовать в Чарталахе был прислан Шварц, Даньялу стало совсем плохо. Кавалерийский офицер Григорий Ефимович Шварц был одним из тех русских военных, для кого война на Кавказе была своего рода спортом. Поступив на армейскую службу в 1803 г., в 1840-м он был направлен на Кавказ и в 1842-м заменил Фрейтага на должности командующего Лезгинской линией. Очень скоро Шварц невзлюбил Даньяла, и эта неприязнь была не столько политической, сколько сугубо личной.
    С отъездом Головина Даньял лишился последнего покровителя. Русские власти на Кавказе явно стали искать предлог совсем избавиться от Даньяла и захватить его владения. Летом 1844 г. произошло событие, которое Бадли приводит как «пример чудовищной русской спеси и глупости»: русские в Элису направили особого человека, чтобы вывести султана из себя и создать предлог для репрессий.
    Дело пошло как по-писаному. По данным русских источников, 16 июня в главной мечети своего султаната Даньял присягнул на верность Шамилю. Однако содержание письма султана Даньяла на имя Нейдгардта этому явно противоречит. В своем письме султан перечисляет свои и своих предков заслуги перед русскими, жалуется на плохое обращение и предупреждает генерала, что отныне согласен служить только при условии, если ему вернут отобранные у него права.
    Но у Нейдгардта и Шварца, получивших желанный предлог, не было ни малейшего желания вступать с султаном в переговоры. Шварц решил арестовать султана и под предлогом решения вопроса об участии милиции Элису в предстоявшей операции вызвал 17 июня Даньяла в Закаталы.

  230. ruslan:

    Но султан к нему не поехал. Вместо этого он послал генералу письмо, в котором говорилось, что он отказывается оказывать услуги, пока не удовлетворят его просьбы. Только в таком случае, писал Даньял, «я, как раньше, буду верой и правдой служить правительству. Только тогда на моей земле все будет спокойно».
    Уже на следующий день, 18 июня, Шварц вышел с отрядом из Закаталы, 20-го вступил в пределы султаната и завязал перестрелку с милицией Даньяла. На этом месте он простоял 5 дней в ожидании подкрепления. 25 июня он двинулся дальше и под Агатаем разбил трехтысячное войско Даньяла. Тут русские стали лагерем еще на 8 дней.
    3 июля Шварц двинулся на Элису и взял город штурмом. Даньял яростно сопротивлялся, но вынужден был бежать в горы и стал наибом Шамиля. 8 августа в ауле Нах русские учредили свою администрацию. Элису полностью разрушили, городская мечеть осталась единственным нетронутым зданием. Маленький султанат стал административной частью области Чарталах.
    Переход Даньяла к Шамилю, возможно, не нанес русским такого ущерба, как бегство Хаджи-Мурата, но все же принес известную пользу Шамилю хотя бы тем, что лишний раз подтвердил, как русские способны «отблагодарить» своих друзей. По отзывам самого Шамиля, Даньял «был плохим бойцом, но хорошим советником», в лагере имама никто лучше его не разбирался в русской, и международной политике. Хотя очень скоро на Даньяла пало подозрение в связях с русскими, к его советам очень прислушивались.
    В апреле 1845 г., по прибытии в Тифлис нового сардара, Даньял вышел на него и спросил, на каких условиях он мог бы снова перейти в русский лагерь. После коснультаций с Петербургом наместник ответил Даньялу, что ему обещана государственная пенсия и разрешение остаться жить на Кавказе. Но Даньялу отказывали в том, чего ему хотелось больше всего, — в восстановлении в правах в качестве султана Элису. Эти переговоры результатов не дали. В дальнейшем Даньял время от времени вступал в переговоры с русскими властями, но безрезультатно. Как и в случае его связи с Шамилем в период до 1844 г., эти контакты, очевидно, не были рассчитаны на достижение каких-то целей, а служили скорее прощупыванием намерений России.
    Самым большим вкладом Даньяла в дело Шамиля было то, что он «на долгие годы обеспечил Шамилю преданность всего Южного Дагестана». Связи султана со своими бывшими подданными обеспечивали имаму неиссякаемый резерв лазутчиков и гонцов.
    После бегства Даньяла «наше положение на Лезгинской линии стало значительно более трудным и угрожающим». За три года правления Шварца терпение местного населения оказалось исчерпанным, а частые рейды русских по горным аулам, не принося им какой-либо реальный пользы, только усиливали враждебность местных горских обществ. «Основные общества — Дидо, Анцух, Капуча и Джурмут — [до 1847 г.] признавали свою зависимость от нас, допуская к себе наших приставов. И хотя не упускали возможности выйти из этой зависимости, вели с нами тайную войну и совершали набеги, все же заверяли в своей дружбе и верности. После 47-го года мы потеряли даже их, вместо зависимых и, так сказать, усмиренных племен мы получили еще одного военного противника», — писал Волконский.
    Недовольство русскими в области росло, ширились беспорядки. В крае множились «банды разбойников» из горцев и беглых равнинных крестьян. Они скрывались в лесах, часть населения оказывала им помощь и поддержку. В конце 1846 г. из-за них «дороги края стали настолько опасными для передвижения, что русские могли ступать на них не иначе, как только группами по 30-40 человек».
    В январе 1847 г. негодование горцев возросло до того, что жители Чара, Белоканы и Элису послали к Шамилю делегацию с просьбой о помощи. Они обещали имаму поднять восстание, как только он спустится с гор. В ответ на это обращение Шамиль поручил Даньялу начать в этом направлении наступательную операцию.

  231. ruslan:

    Здесь имам преследовал сразу несколько целей: отвлечь внимание русских (и своих людей тоже) от Чечни; сорвать приготовление русских к новой летней кампании в Дагестане; упрочить свое влияние среди дагестанских обществ в Алазанской долине; доставить приятное Даньялу, страстно мечтавшему вернуть свое владение.
    13 мая горское войско под командованием Даньяла, Аддала Махмудшвили и Шабана сконцентрировалось против Лезгинской линии. 16 мая Даньял вступил в пределы Элису, Аддал взял Белоканы, Шабан навис над правым флангом Линии. Местная милиция либо переходила на сторону горцев, либо разбегалась. Несмотря на стремление русских все это держать в секрете, по словам Волконского, «даже в самых глухих селениях знали о происходившем и как никогда были готовы к выступлению». Весь край и область Нухва «колебался в преданности нам».
    Русские были застигнуты врасплох. Шварц и его заместитель Бюрно кинулись поднимать в ружье разбросанные по аулам части. Собрав их в кулак, они столкнулись с тактикой горцев, применявшейся в начале 40-х годов. «Мне надо было быть всюду и одновременно, — писал Шварц, — но непрестанное перемещение, схватки и поддержание боеготовности до того измотали людей и коней, что едва ли не все оказались бессильными шевельнуть хотя бы одним членом». И далее:
    «Я совершенно не в состоянии вытеснить противника из района Белоканы. Стоит мне двинуться, разбойники исчезают; перекрыть все горные тропы невозможно; это означало бы распыление своих сил безо всякой от того пользы; противник укроется в лесах, а местные не только будут его кормить, они вольются в его ряды».
    Пришло сообщение, что на помощь Даньялу идет Хаджи-Мурат, и положение еще больше осложнилось. Шварц прямо обратился к Аргутинскому с просьбой прислать ему подкрепление. Но тот считал (или просто сделал вид), что действия Даньяла — не что иное, как отвлекающий маневр перед намерением горцев нанести удар по Кумуху. Он нашел и другие отговорки, чтобы не идти на выручку Шварцу, и когда наконец отправился, наступление Даньяла было уже остановлено.
    9 июня Даньял ушел за Кавказский хребет. Впоследствии он говорил, что «целью нашего похода в Грузию было не столько побить русских, сколько увести отары овец наших обществ, что нам полностью удалось». Однако нет сомнения, что намерения Даньяла шли намного дальше.
    Алазанская долина в 1847 г. как театр боевых действий, а также по характеру населения и своеобразию обстановки представляла собой нечто иное, чеченские события 1840-1841 гг. воспроизвестись там заново не могли. По части военного таланта Даньял, Аддал и Шабан тоже не шли ни в какое сравнение с Шамилем, Ахбирди Мухаммедом и Хаджи-Муратом. А главное, Чарталах, в отличие от Чечни, оставался для Шамиля (как и для русских) направлением второстепенным. Потому имам и не участвовал в этом походе лично.
    Когда стало ясно, что этот поход не препятствует приготовлениям русских в Дагестане и проку от него мало, Шамиль потерял к нему всякий интерес и тут же отозвал Даньяла назад.
    Но боевые действия на этом не кончились. Разрозненные стычки продолжались то в одном месте, то в другом до октября, пока выпавший в горах снег не перекрыл дороги. А в период 26 сентября — 3 октября горцы провели наступательную операцию сразу по трем направлениям.
    В ноябре 1847-го г., после падения Салтаха, Шамиль намеревался провести боевые действия в Казикумухе. Он даже призывал население восстать и захватить Цудакар. Но зимняя кампания русских вынудила его уйти из Чечни. В 1848 г., после падения Гергебиля, Шамиль снова обратился к югу. 17 сентября Даньял «внезапно» напал на Калу.

  232. ruslan:

    Осада и оборона Ахты вошла в скрижали военной истории России. Эта героическая эпопея получила самую широкую огласку, на ней воспитывались поколения офицеров и солдат. Поэтому осаде Ахты и всей кампании в верховье Самура посвящены целые библиотеки. В противоположность русским, западные наблюдатели этому событию особого значения не придали.
    Следом за Даньялом три отряда горцев двинулись на Амсар, Лучек и Ихрек. Всего, по данным русских, численность горских отрядов составляла 12 000 человек. «Мы сами в то время не могли собрать в Дагестане такую массу войск, и Шамиль, конечно, это знал», — пишет Волконский. 18 сентября горцы подошли к Каху. «Наша местная милиция стала постепенно разбегаться, покидая охраняемые объекты». 20 сентября командующий Самурским районом Рот попытался провести разведывательную операцию в верхнем течении Самура, но его выбили оттуда, и он заперся в редуте Ахты.
    Примерно в это время Даньял сообщил Шамилю,что жители «Ахты и других селений края хотят перейти к нам и приглашают нас, а многие… уже перешли к нам». Короче говоря, продолжал он, «народ очень хочет, чтобы ты пришел сюда».
    24 сентября имам действительно приехал в Рутул. На следующий день Даньял вступил в аул Ахты, 26 сентября горцы обложили соседствующий с Ахты редут Тифлисское, взяли его штурмом, а гарнизон перебили.
    Впоследствии из положения тел погибших русские пришли к выводу, что они погибли при попытке отступить. Лишь двум солдатам удалось спастись и укрыться в Хазрах.
    Таким образом, «весь Рутул и махальство Докузпари оказались в руках мюридов, вышедших теперь на границы Курахского ханства и Кубахской области».
    Нападение Шамиля было полной неожиданностью для местного командования и для Тифлиса. «Никто даже не думал, — утверждает Воронцов, — что имам дерзнет на серьезное предприятие в этом разрыве» русской обороны, и никто не верил, что имам «способен еще поднять сколько-нибудь значительное количество душ». Реакция русских была такой же, каковой была в подобных случаях раньше: Шварц «пресек распространение слухов» о намерениях Шамиля, а под конец «решил помочь Аргутинскому, когда тому никакой помощи уже не требовалось». Комендант Шемахи Врангель вызвал подкрепление, которое прибыло через два дня после окончания драмы. Комендант Дербента Гагарин, узнав о том, что Хаджи-Мурат подходит к Хазре, послал к Кирку, аулу в десяти километрах от того селения, сводный батальон с приказом «сделать пару пушечных выстрелов, чтобы дать знать гарнизону Хазре, его жителям и неприятелю о своем присутствии, и вернуться в Курах».
    Аргутинский, в ведении которого был редут Ахты, действовал с «невообразимой медлительностью». Получив 20 сентября сообщение о наступлении Шамиля, он стал ждать официального доклада от Рота (он поступил на следующий день) и выступил из Темир-Хан-Шуры только 22-го. Он двигался к Кураху неспешно и подошел туда с отрядом в 7000 штыков, с 400 всадниками и 10 пушками 29 сентября. Трудно отделаться от впечатления, что все ожидали скорого падения редута Ахты и старались находиться от него подальше в момент, когда это произойдет.
    Горцы подвергли редут тяжелому обстрелу; взлетел на воздух склад боеприпасов, быстро таяли запасы воды и продовольствия, но гарнизон, с каждым часом слабея, упорно сопротивлялся. Душой героической обороны редута был капитан Новоселов, принявший на себя командование, когда был ранен Рот; причем Новоселов добровольно вернулся в строй, хотя сам еще не совсем оправился после тяжелейшего ранения. По всей видимости, не ранение было причиной тому, что Рот сдал командование другому. Очевидно, на него подействовал мастерский удар Шамиля, который пообещал отдать дочь Рота первому, кто ворвется в крепость, о чем и известил Рота через своих людей.

  233. ruslan:

    30 сентября Аргутинский вышел на хребет, возвышавшийся над редутом, но не счел возможным подойти к нему с этой стороны. Он решил отойти назад, прекрасно понимая, что такой шаг, напоминающий его тактику в сражении под Гергебилем в 1843-м, станет смертельным ударом для защитников редута и подорвет боевой дух его собственного соединения. Но гарнизон редута в порыве отчаяния решил драться до последнего и в крайнем случае взорвать крепость. (За 8 дней осады гарнизон потерял 91 убитого и 150 раненых, почти половину — 48 процентов первоначального состава.)
    Аргутинский, по всей видимости, оставил надежду спасти свой редут. «Кажется, я потерял здесь все, что сумел сделать за шесть лет, — сказал он одному офицеру, и добавил: — Теперь войсковая колонна наше отечество». Не торопясь, он выстроил колонну в боевом порядке между Курахом и Ахты, усилив ее местной милицией численностью порядка четырех-пяти тысяч человек.
    Только 2 октября, узнав накануне, что редут еще продолжает оказывать противнику сопротивление, Аргутинский решил действовать. Окружным путем, через Кабир, он двинулся на Цукул, куда подошел 3 октября.
    На следующий день он атаковал позиции горцев у Мескинджи. Здесь у Шамиля было сконцентрировано 7000 бойцов под командованием Кибид Мухаммеда, Даньяла и Хаджи-Мурата, чтобы помешать русским пройти к редуту Ахты. Аргутинский прорвал оборону горцев, подошел к редуту, и Шамиль сразу отступил в горы.
    После этого Аргутинский прошелся по Самуру с огнем и мечом. Он приказал расстреливать и брать на штыки всех, кто был на стороне Шамиля; селения, не поспешившие заявить о своей верности русским, по его приказу подвергались разграблению.
    Воронцов писал:
    «Главной ошибкой Шамиля (и не в первый раз) была его надежда, что население, как то, к которому он прямо обратился с призывом, так и соседние общества, не просто восстанет против нас, но будет ему содействовать. Приглашения к нему шли от людей, настроенных против нас, но не оказавших ему на месте содействия. Так было с ним в Кабарде, потом на Кумыкской равнине, дважды в Акуше и вот теперь на Самуре».
    Это, в сущности, верное утверждение, однако вольно или невольно оставляет без внимания тот факт, что «надежда» Шамиля основывалась на знании реальной действительности. Мало сказать, что местное население широко сотрудничало с Шамилем, но именно это сотрудничество и привело русских (и лично Аргутинского) на грань катастрофы, что, кстати, подтверждают жестокие карательные меры Аргутинского.
    Что касается соседних горских обществ, то население Кураха «ждало лишь малого успеха мюридов, чтобы перейти на их сторону». Рекруты из местных то и дело отказывались сражаться с горцами. 1500 кубахских милиционеров разбежались без единого выстрела при появлении дюжины всадников, прокричавших «Хаджи-Мурат!».
    В отличие от Кабарды и Акуши, в этот раз на тактику Шамиля действия русского генерала влияния не оказали. Продвижению горцев скорее помешало геройское сопротивление гарнизона Ахты. Его широкая слава поэтому совершенно заслужена, хотя славой русского солдата постарались прикрыть дела, которые вовсе не украшают Кавказский корпус.
    Помимо поведения генералов, беспорядок и путаница в войсках были такими, что было «невозможно понять», из чего состоял гарнизон Тифлисского, «то ли там стояли разные части, то ли это была одна команда. Также не было возможности выяснить, сколько там было человек и из каких частей. На последние вопросы не находилось ответа еще и потому, что редут Тифлисское не значился в реестре 1848 года укрепленных пунктов с гарнизоном из состава кавказской пехоты». Но все скрыть не удалось, и нужен был козел отпущения. У Шварца, командовавшего ближе всех находившимися силами, были приемлемые объяснения, почему он не подошел на помощь. Кроме того, он ходил у Воронцова в фаворитах. Поэтому все, включая Шварца, стали указывать на другого фаворита Воронцова — Бюрно. Этот генерал занимался строительством дороги в Ахты, и у него была всего тысяча солдат, без кавалерии и артиллерии.

  234. ruslan:

    Лагерь Бюрно стоял под Борчем. Понимая, что против горцев с такими силами ему не выстоять, 25 сентября, т. е. в тот день, когда Даньял вступил в Ахты и начал осаду редута, он отошел. Теперь все дружно стали пенять Бюрно за «грубый промах», открывший путь Шамилю, который после этого мог не опасаться удара с тыла или во фланг. Больше того, теперь стали говорить, что отход Бюрно отдал в руки горцев район Шемахи и Белокан, что помешало Шварцу прийти на помощь Ахты. Не помогло осторожному Бюрно и то, что решение об отходе было принято на совете старших офицеров. Все его объяснения были отклонены как «дурацкие отговорки». Его отдали под суд военного трибунала, и хотя суд виновным его не признал, генерала все же отправили в отставку.
    Следующие пять лет Шамиль не предпринимал больших кампаний на юге. Это не означает, однако, что на Лезгинской линии было затишье. В 1848 г. горцы продолжали совершать небольшие набеги, причиняя грузинам «горестный ущерб» и вынуждая Шварца все время пребывать в движении.
    В конце того же года Шварц был смещен и отдан под суд военного трибунала. Его обвинили и признали виновным в убийстве одного казака при расследовании кражи из его сейфа (в этой краже подозревали и самого Шварца). Его преемник Чиляев [Чилишвили] рвался в бой и не хотел сидеть без дела.
    «В конце 1848 г., когда командование принял генерал Чиляев, выяснилось, что примерное поведение жителей, уже привыкших к тому, что они избегли наказания за вероломство и уступки влиянию мюридизма, отнюдь не дает нам основания полагаться на их верность, особенно в случаях крайнего свойства. Чтобы держать их в повиновении, требовались суровые меры, и надо отдать должное генералу Чиляеву, он тут не сплоховал».
    Последовавшая активизация боевых действий дала Чиляеву основание говорить о «необходимости» наступательной операции:
    «Чиляев предпринял поход на общество Дидо. Главное селение общества Дидо, аул Купро, оставленный жителями, был занят и сожжен после нескольких выстрелов, произведенных не столь по необходимости, сколь для очистки совести. Таким манером покрыв себя славой, Чиляев повернул обратно. Верные своим правилам горцы стали упорно его преследовать, и отряд потерял более сотни человек. Чиляев же послал командиру корпуса Воронцову отчет об экспедиции, в котором докладывал, что штурмом овладел Купро и что потери противника составили 500 человек. Но правда всплыла наружу, и Чиляеву был объявлен строгий выговор за преувеличения».
    Совершенно естественно, что этот поход русских не остановил горцев, и они весь год продолжали набеги на равнинные районы.
    20 мая 1850 г. Шабан, один из Шамилевых наибов на Лезгинской линии, заманил в засаду отряд грузинской милиции в 200 человек и всех их истребил (только 14 были взяты в плен, и всего нескольким удалось спастись). Воронцов крепко отчитал Чиляева за этот инцидент, хотя тот был совсем не виноват: он находился тогда на лечении в Пятигорске. Вернулся Чиляев только в ноябре и лишь для того, чтобы умереть от тяжелой простуды.
    На некоторое время Чиляева сменил Бельгард. Он предложил летом провести против горцев операцию, на что получил согласие Воронцова, который, по всей видимости, подумывал о том, чтобы захватить Ириб. Во время этой кампании Бельгард и его помощники Давыдов и Меликов — все протеже Воронцова — не упустили ни одной ошибки, не миновали ни одного просчета. Большой беды русские избежали только потому, что Шамиль со своими помощниками был занят в другом месте.
    Только в 1851 г. на Лезгинскую линию пришло затишье. Главной причиной тому стал новый командующий князь Григорий Орбелян, который не гнался за легкой славой.

  235. ruslan:

    3 июля. Министр внутренних дел Ингушетии Муса Медов на утреннем совещании призвал подчиненных не ночевать дома «в целях безопасности».
    Накануне вечером в населенном пункте Гойты Урус-Мартановского района на улице Дударова сотрудник уголовного розыска пытался задержать боевика. Боевик оказал вооруженное сопротивление и скрылся. Сотрудник милиции получил ранение и госпитализирован.
    Накануне на дороге Майский-Нальчик в Чегемском районе Кабардино-Балкарии обстрелян автомобиль нефтяной компании «Роснефть». На 34-м километре автодороги неизвестные из автоматов обстреляли машину «Жигули», принадлежащую нефтяной компании «Топливная компания «Роснефть». В результате сотрудник службы безопасности от полученных ранений скончался на месте, второй сотрудник и водитель с ранениями госпитализированы в больницу.
    Сотрудники уголовного розыска МВД Дагестана обезвредили в Хасавюртовском районе мощное взрывное устройство. Тайник с готовой к применению бомбой обнаружили накануне в лесу на окраине села Османюрт. Оно состояло из пластиковой пятилитровой канистры, заполненной смесью аммиачной селитры и алюминиевой пудры, с поражающими элементами в виде болтов и гаек, обмотанное скотчем. Из бомбы были выведены провода. В тайнике также находилась противопехотная мина ППМ, две гранаты Ф-1, около тысячи патронов и радиостанция «Кенвуд».
    Около 2.00 мск в четверг на окраине Назрани (Ингушетия) в сторону проезжавшей легковой автомашины ВАЗ с сотрудниками ставропольского ГУВД была брошена ручная граната. Два старших офицера, возвращавшиеся из командировки, успели сманеврировать, и взрыв гранаты не нанес повреждений милиционерам. Неизвестные скрылись.
    5 июля. Примерно в 2.00 мск неустановленные лица из автоматов и гранатометов обстреляли частный дом, принадлежащий сотруднику ГОВД Карабулака (Ингушетия). Интенсивный обстрел велся несколько минут, никто не пострадал. Дому причинены различные повреждения.
    Ночью в Назрани в элитном районе «Центр-Камаз» неизвестные подожгли новый, почти отстроенный дом, принадлежащий вице-премьеру правительства Ингушетии Баширу Аушеву, курирующему силовой блок. Поджигатели подъехали ночью на машине к дому и закинули внутрь несколько бутылок с зажигательной смесью, после чего дом охватило пламя. Приехавшим пожарным удалось потушить пожар, но дому нанесены значительные повреждения.
    В Чечне сотрудники МВД в ходе реализации оперативной информации задержали члена группы боевиков. Он вел активную вербовку в ряды боевиков, сообщил руководитель пресс-службы МВД.
    Три сотрудника милиции пострадали в результате взрыва служебного автомобиля в Хасавюрте Республики Дагестан. Взрыв произошел около 10:45 на одной из улиц центральной части Хасавюрта, в момент проезда милицейского автомобиля «Нива».
    В горах на юге Чечни на мине подорвался военнослужащий одного из подразделений Минобороны. В больнице пострадавшему ампутировали правую ногу.
    Около 11.10 в городе Малгобек (Ингушетия) неизвестные лица открыли огонь по автомашине «ВАЗ-2107». В ней находились сотрудники ГОВД города и милиционеры оперативного полка по охране административной границы Республики Ингушетия. Позже в селении Верхние Ачалуки обстрелу подвергся автомобиль «УАЗ-469», в котором следовали сотрудники временной оперативной группы МВД в Республике Ингушетия. В результате первого обстрела был ранен сотрудник Малгобекского ГОВД Хаматхан Медов, а в селении Верхние Ачалуки в ходе второго обстрела погиб сотрудник милиции Сергей Достовалов, а Николай Балуев и Анатолий Варланов с различными телесными повреждениями были госпитализированы.
    Около 14:00 сотрудники правоохранительных органов Республики Ингушетия совместно с военнослужащими Внутренних войск МВД РФ обнаружили боевиков и вступили с ними в семичасовой бой. В результате продолжительной перестрелки военнослужащие Фанис Менлищев и Михаил Григоревский от полученных огнестрельных ранений скончались на месте. Сотрудники МВД по республике Адам Боков и Саварбек Матиев с огнестрельными ранениями различной степени тяжести госпитализированы.

  236. ruslan:

    Ответным огнем убиты двое нападавших: Хасмагомед Богатырев,1982 года рождения и Илез Боков, 1976 года рождения. В ходе прочесывания 6 июля местности, где проходил бой, были обнаружены тела еще двоих нападавших: по предварительным данным, Адама Вельхиева и Магомеда Мержоева. Затем около селения Сагопши на заброшенной ферме милиционеры нашли тело боевика, а в нескольких метрах от него раненого мужчину, который при попытке задержания стал отстреливаться. Ответным огнем боевик был убит. Им оказался житель города Малгобека
    В Ингушетии примерно в 2 часа ночи с территории компактного проживания беженцев из Чеченской республики «Эрзи» в станице Орджоникидзевской Сунженского района республики был похищен житель селения Али — Юрт Назрановского района республики Хамид Илиев, гостивший у своего родственника. Вооруженные лица в камуфляжной форме и в масках с применением оружия и физической силы увезли Илиева на автомобиле марки «ВАЗ 21115″.
    6 июля. В Ингушетии в селении Барсуки (Барсукинский муниципальный округ Назрани) на улице Зязикова неизвестные обстреляли автомашину «ВАЗ-21112», в которой ехали начальник отдела УБОП МВД РИ по борьбе с наркотиками Магомед Бапкоев и его супруга. В результате обстрела они получили ранения и были доставлены в больницу. В больнице Бапкоев скончался.
    Вечером в приемное отделение одной из грозненских больниц Чечни был доставлено тело милиционера батальона патрульно-постовой службы милиции ОВД про Ачхой-Мартановскому району. Врачи поставили диагноз — минно-взрывная травма, множественные осколочные ранения головы и тела, травматическая ампутация кистей рук. В ходе проверки установлено, что травма получена во время рыбалки на водохранилище в поселке Черноречье. В руках у милиционера взорвалась граната.
    7 июля. В Хасавюрте и Хасавюртовском районе Дагестана решением оперативного штаба с 06.00 мск введен режим контртеррористической операции. Задержаны 11 участников вооруженных формирований, подозреваемых в терроризме и посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов. В числе задержанных не только жители Дагестана, но и других северокавказских республик. Режим контртеррористической операции снят с 18.30 мск. При проведении операции пострадала семья адвоката и федерального судьи. Действия силовиков судом признаны незаконными.
    Сотрудники милиции обнаружили в Эльбрусском районе Кабардино-Балкарии тайник, в котором, предположительно, находились компоненты для изготовления взрывных устройств.
    Останки людей обнаружены на территории девятой клинической больницы в центре столицы Чечни Грозного. В понедельник во время проведения земельно-строительных работ на территории девятой горбольницы обнаружены скелетированные останки двух человек. Они были зарыты на глубине до 50 см вблизи урологического отделения.
    8 июля. В городе Баксане (Кабардино-Балкария) ночью совершено нападение на пост ДПС, убиты три сотрудника милиции.
    Неизвестные напали на пост ДПС, расположенный в так называемом Баксанском круге, и расстреляли из автоматов троих милиционеров.
    В республике объявлен план «Перехват».
    В Чечне произошла перестрелка между боевиками и военнослужащими Минобороны. В 1 км от населенного пункта Эшилхатой Веденского района в лесном массиве в понедельник произошел бой между тремя боевиками и военнослужащими батальона «Восток» Минобороны России. Пострадавших среди личного состава нет. Боевикам удалось скрыться.
    Губернатор Курганской области Олег Богомолов считает необходимым вывод из Ингушетии курганского сводного отряда милиции, наиболее пострадавшего от обстрелов на прошлой неделе. С просьбой о том, чтобы МВД РФ отправило отряд на психологическую реабилитацию, Богомолов обратился к полпреду